И у стен бывают уши.

      Последнее время, а именно со дня происшествия, Агата стала очень беспокойно спать, её могла разбудить даже тень от облаков, загораживавших лунный свет, не говоря уже о каких-то шорохах. Высыпаться почти не получалось. Не получится и в эту ночь. Сон в один момент стал слишком чутким. Половица в коридоре предательски заскрипела, и этого оказалось достаточно, чтобы Агата проснулась.Чутьё девушки подсказывало, что некто направляется к ней, и почему-то в голову сразу закрадывалась не очень положительная мысль: «Меня же сейчас убьют!» Девушку охватила паника. Она была уверена, что ломится убийца. Пытаясь успокоиться, она вдруг вспомнила, что и из её комнаты есть секретные пути, но она не знала, как открыть их, где искать рычаг, а времени на это почти не было. Агата вскочила с постели, заперла дверь и подпёрла ручку от двери стулом, чтобы хоть немного выиграть времени. Закрытая дверь вряд ли надолго остановит убийцу. Она кинулась в сторону стены и начала лихорадочно водить руками по ней, пытаясь хоть что-то нащупать, найти тот самый рычаг, что откроет вход в туннель. Тем временем, ручка от двери начала интенсивно дергаться из стороны в сторону, послышалось ругательство, стул мешал открыть дверь. Страх внутри девушки разрастался ещё сильнее. Но вдруг ручка перестала дёргаться. Комната снова погрузилась в тишину, нарушаемая только лишь лёгким шелестом листьев деревьев за окном. Подождав ещё немного времени, девушка вздохнула с облегчением, только сейчас она поняла, как ужасно у неё болит голова, как сильно ломит её тело, да ещё и слабость. А оставаться в комнате одной становилось жутко и неприятно.  — А вдруг Александр ещё не спит? Он же любитель побродить ночами. Да и туннель ведёт до его комнаты, мне нужно ему рассказать, — девушка нашла для себя причину и оправдание не оставаться одной здесь и сейчас. Агата продолжила аккуратно исследовать стену, пока её взгляд не упал на маленький портретик, что висел на стене. В рамке была фотография, на которой тепло улыбалась тётушка Аннет, её глаза были направлены на ещё совсем юную Агату, что прижималась к тёте и со всей благодарностью и искренностью ребёнка её обнимала, зажмурив глаза. У девушки от увиденного навернулись слёзы, а в горле встал ком утраты. Перед глазами Агаты начали проноситься самые тёплые воспоминания с Аннет, эта фотография была сделана спустя пару месяцев после смерти родителей. Эта суровая, но такая добрая женщина стала её опекуном. А теперь её нет, её убили. Слёзы и вовсе покатились по щекам, а глаза покраснели. В душе девушки сейчас бушевал океан различных эмоций: от жуткой грусти до холодной ненависти. Агата потянулась к рамке. Но в ту же секунду рука дрогнула и случайно наклонила фотографию по часовой стрелке, та издала щелчок. Настенная панель начала отъезжать в сторону. Проход открылся. Из темноты повеяло запахом сырости и затхлости. Девушка сделала шаг и потянула внутренний рычаг. Шла она недолго, буквально через пару шагов ей встретилось разветвление: налево и прямо.  — Ну и какая из ведёт к Александру? Вот же блин, не спросила, а он ведь говорил, что здесь есть развилка, — думала про себя Агата. — Будет очень неловко, если я вдруг попаду в комнату Марты, к примеру. Ну, была не была. Агата пошла прямо. От стены послышались приглушённые голоса. Они о чём-то говорили, ругались или спорили. Услышанное сразу показалось интересным, Агата, затаив дыхание, вжалась в стенку настолько, насколько это было возможно, чтобы лучше расслышать, но до неё лишь доносились отдельные фрагменты фраз:  — *… брак по расчёту…не успела переписать… *– это был мужской голос.  — Что? Какой ещё брак? — девушка слушала дальше.  — *что ты черт возьми натворил?! * — продолжал голос.  — Не похож на голос Александра, — подумала девушка и нервно сглотнула.  — *…Александр…*  — Александр? Что происходит?  — *… убил… Агата…*       Волнение, испуг, непонимание происходящего — всё это в один миг пронзило Агату. Ей захотелось просто сползти вниз по стене. Второго собеседника не было слышно. А затем и того голоса. Больше ничего не было слышно. Девушку бросило в холодный пот, она боялась. Она не знала, кто находился в комнате, был ли этот человек один или еще с кем-то, а может и вовсе говорил по телефону, но она считала, что этот кто-то явно причастен к убийству. Шансы подглядеть и остаться незамеченной можно было приравнять к нулю, так как эти стены не сказать, что громко разъезжались, но и не так, чтобы нельзя было не заметить в такой обстановке. Она глубоко задумалась:  — А что если это комната Александра? — Агата поймала себя на мысли, что так и ни разу не заглядывала в комнату Александра. — Тогда с кем он говорил? — девушка осеклась. — Смогу ли тогда я верить ему? Нет, нет… он не мог… — страх быть преданной брал вверх над эмоциями девушки. Пытаясь себя переубедить, что Александр здесь не при делах, она продолжила выстраивать мысли по порядку:  — О каком браке идёт речь? Не успела переписать что? Завещание? А вообще это как-то связано с убийством? Вдруг это так, отдельные дела… Да ну, это все слишком подозрительно! Я и Александр… — она снова прислушалась в надежде услышать что-нибудь ещё, но ничего слышно не было. Желание всё узнать сподвигнуло девушку дёрнуть рычаг. Ничего не произошло. Ещё раз. Снова ничего.  — Уф. Старые механизмы. Но теперь я уверена, что это не его комната, значит она в другой стороне. — наконец пришло и облегчение, от одной мысли, что в этой ситуации мог быть замешан Александр становилось дурно. Она понимала, что никому верить нельзя, но она искренне верила ему, она хотела верить ему. Когда она смотрела в эти бездонные, но уверенные голубые глаза, она чувствовала себя под защитой, конечно, за исключением тех косяков с её стороны, когда он смотрел на неё так, что хотелось ретироваться. На дрожащих ногах Агата потихоньку направилась в сторону комнаты Александра. Она вдруг вспомнила, как таким же образом он проник в её комнату, приложила ладонь к губам и захихикала. Сейчас ей это показалось забавным, появилась возможность совершить маленькую месть. Дойдя до нужного места, она дёрнула за рычаг. В нос сразу же ударил знакомый аромат дорогого одеколона. Это и правда была комната Александра. Но хозяина в ней не было, постель была прилежно заправлена. Ноги снова начали подкашиваться, игривое настроение исчезло, а в голову опять просились неприятные думы. Агата огляделась и присела на кровать, решив терпеливо, если это было возможным, дождаться Александра. Наконец дверь открылась.  — Агата? Я… — выражение лица парня с обычного его тяжёлого взгляда мгновенно преобразилась в самое настоящее беспокойство, — переживал за тебя. Ты как? Ты в порядке? — он бросил взгляд на открытый туннель.  — Я то в порядке, если не считать, что в мою комнату кто-то ломился! — голос девушки дрожал. — А ещё те разговоры за стеной, — она постепенно начала срываться на крик.  — Ломился? Разговоры? — Нильсен удивлялся всё больше, — Агата, давай ты успокоишься и всё спокойно и по порядку расскажешь. Я… — Алекс осёкся, — мы с тобой попробуем с этим разобраться.  — Куда ведёт та дверь? Может объяснишь в чём дело и где ты был посреди ночи? — она уже требовала. Было видно, как её трясло.  — Ты на время смотрела? Только вечер, — он замучено вздохнул, — хотел бы и я знать, в чём дело.  — Вечер? — та глянула на часы, — Но почему я думала, что сейчас глубокая ночь? Александр понял, что расспрашивать у неё в таком состоянии, на котором вдобавок ко всему отразились ещё и утренние события, было бессмысленно. Она не будет его слушать. Поэтому он подошёл к своему столу и налил в стакан воды из хрустального графина, затем, достав из настольного ящика небольшой флакон, накапал в воду пару капель успокоительного, после аккуратно протянул стакан Агате.  — Пей. Девушка не стала возражать и принялась жадно пить. Во рту стояла ужасная засуха. Как только она закончила пить и поставила стакан, Александр сразу же сел рядом с ней и завёл руку ей за плечо, медленно поглаживая, а другую руку положил ей на талию, мягко прижимая девушку к себе. Та же уткнулась ему в плечо и не в силах больше сдерживать подступающий ком в горле, заревела самыми горькими слезами. И имела на это право.  — Тише… тише, моя хорошая, — он шептал это нежно, без свойственной ему иронии и высокомерия, — плачь сколько нужно, а потом расскажи мне, что случилось. Я и так переживал за тебя, а теперь беспокоюсь ещё больше. Агату успокаивали сказанные им слова вместе с его тёплыми объятиями. На минуту ей показалось, что это и не Александр вовсе. Он никогда не был таким рядом с ней, каким он был сейчас: нежным и понимающим; готовый успокоить и выслушать. И это сбивало с толку, но запах его тела, что каждый раз так сильно одурманивал девушку, дал понять, что это тот самый Александр, который ей был так необходим. Она прижалась к нему сильнее. Агата подняла своё заплаканное лицо и посмотрела ему в глаза. Не было того самого привычного надменного выражения лица, в его взгляде читалась лишь забота. Уголки губ были слегка приподняты, а его прекрасные голубые глаза больше не выглядели как лёд, теперь они стали походить на небо. На чистое голубое небо. Его руки мягко обхватили лицо девушки, он начал утирать ей слёзы большими пальцами, что безостановочно, тонкой струйкой, стекали по щекам. Она закрыла глаза и немного приоткрыла рот, впуская воздух в лёгкие. Александр больше не мог смотреть, как она плачет. Затем Агата почувствовала сладкий вкус его губ. Кроткий и нежный поцелуй без каких-либо намёков на похоть и страсть. Это был по-своему прекрасный поцелуй. Александр этим пытался сказать, что всё будет хорошо, что он будет рядом, чтобы ни случилось.  — Успокоилась?  — Угу.  — Говорить будешь или может спать ляжешь? Хотя выглядишь так себе, поговорим утром, — с этими словами Александр поднял Агату на руки, а затем уложил на постель.  — Что? Прямо у тебя в комнате?  — Да. Здесь. У меня. Я после этого спектакля тебя одну не оставлю, — он лёг на другую сторону кровати и повернул голову к Агате, — Потом опять сидеть беспокоиться самому и тебя успокаивать, — его прежняя манера речи стала возвращаться. Агата даже улыбнулась, вот он — привычный ей Александр.  — Пушистый котик снова выпустил свои коготочки, — она приобняла парня и положила голову на его грудь, и только сейчас Агата поняла, о чём говорил Александр. — Стой, ты сказал, что беспокоился, но почему? Александр в ответ приобнял её за талию и задумчиво произнёс:  — А ты не помнишь? Ты отключилась. А теперь спи.

***

 — И так, партнёр, что у нас имеется? — Александр уселся в кресло напротив, взяв в руки чашку с горячим и ароматным, только что сваренным кофе.  — Да в общем-то ничего, что могло бы указать на убийцу. Имеются только дыры в стенах и сухая луковица, — обречённо сказала девушка. — Я даже не знаю, любая, казалось бы важная зацепка никуда не ведёт. Боже, за что с ней так. Кто бы мог… Я так скучаю по ней. Она бы нашла выход из ситуации.  — Только вот ты не она. Агата, возьми себя в руки. Ничего уже не сделать. Мы можем лишь только найти того, кто это сделал, — весьма грубо ответил парень скулившей девушке. Все эти слёзы наверняка были чужды для Александра, он был серьёзно нацелен расследовать это загадочное убийство. И он собирался достичь поставленной цели. Без капли сочувствия и жалости он продолжал спрашивать у Агаты:  — Ты спрашивала что-нибудь у Элизы и Данте? Это твоя родня, тебе с ними и общаться.  — Молчат как партизаны, ведут себя странно, когда я начинаю спрашивать. Ничего не знают. То ли не хотят говорить, то ли действительно не знают. Да и не могли бы они… — девушка слегка замялась, язык не поворачивался сказать это. Договаривать и не пришлось, в гостиную вбежала запыхавшаяся Марта.  — Мисс Харрис, Мистер Нильсен, следователи прибыли!  — Вот же с-с-с… — Александр выругался. Агата поднялась с дивана, но её ноги в один момент подкосились, а в глазах вдруг потемнело. Она упала и ударилась головой. Находясь в затуманенном разуме, Агата услышала крики Марты. Чьи-то сильные руки подняли Агату, а затем она потеряла сознание.