Раздражающий, но мой.

В полдень, когда солнце стало совсем беспощадным, вымотанный Геральт повернул ключ в замочной скважине входной двери в квартиру и с нескрываемым удовольствием вдохнул её прохладу. Он ненавидел это время года. На улице стояла глубокая осень, и большинство листьев уже давно опали, но поганое солнце никак не хотело отступать и раскаляло асфальт до такой степени, что было трудно дышать. Геральт любил прохладу, но все своё детство маленькая Цири с блеском в глазах рассказывала о том, как мечтает жить где-то, где всегда тепло и вовсе нет снега. Цири всегда так театрально морщилась и закатывала глаза, когда на улице начинал падать снег, и всегда считала, что он хоть и красивый, но очень опасный. Геральт с Йеннифэр всегда считали забавными подобные размышления дочери и удивлялись, как в столь юном возрасте вообще можно задумываться про опасность снега. Это перестало быть забавным, когда Геральт, сломя голову, летел в их местную больницу. В этом появилась логика, когда ему сказали, что Йеннифер не выжила в аварии. Он стал думать так же, как и Цири, когда в день после похорон она пришла к нему в комнату, легла спать рядом и вместо «Спокойной ночи» заплаканным и дрожащим голосом прошептала: «Давай переедем туда, где никогда не бывает снега». И Геральт бросил все: работу, друзей, скорбящих родственников и все ,что их связывало с тем маленьким уютным городком. Спустя несколько дней они уже мчались на другой конец страны, убегая от воспоминаний, жалостливых и сочувствующих взглядов и снега. Убегали туда, где вечная жара и новая жизнь. Он так и не научился любить жару и солнце, оставляя свою любовь к прохладе неизменной, но ни за что в жизни не переехал бы туда, где холодно и снег. Внезапно в кармане брюк завибрирует телефон, и мужчина отвлечется от своих воспоминаний на сообщение. Бросив покупки на стол, он сделает пометку на стиках, что висят на холодильнике, о том, что завтра у него ещё один прием у врача. Геральт злился, что его начальство так печётся и заставляет его почти каждый день мотаться к врачу, но его работа требовала жертв. Работать на ЦРУ агентом под прикрытием — это не самая безопасная работа в этом мире, но Геральт безумно любил то, чем занимался. За исключением таких моментов, как сейчас, когда его задели на последнем задании, и он вынужден отлёживаться дома и «зализывать» свои раны. Налив себе ещё утренний и холодный кофе, он усядется на свое излюбленное место на полу и закурит, стукая пальцем по чашке в такт звучания барабанов и прислушиваясь к музыке. А спустя секунду Геральта осенит: — Какие ещё, нахрен, барабаны? Ещё пары секунд хватит на то, чтобы понять, что звук барабанов бьёт из-за стенки, где ещё сегодня утром он прислушивался к голосу нового соседа. Спустя час хмурое лицо Геральта вглядывалось в соседскую дверь, а палец с остервенением вжимался в дверной звонок. Нет, он, конечно, знал, что ещё не вечер и сосед имеет полное право шуметь и играть на своих мерзких барабанах, но должна же быть мера. У Геральта на кухне уже вся посуда плясала в такт этим барабанам, а его голову начали посещать глупые мысли о том, что выйти прогуляться по такой жарище — это не такая уж и плохая идея. Вскоре барабаны утихли, а за дверью послышался уже знакомый голос, что крикнул: «Секундочку...». Геральт успел лишь облегчённо выдохнуть от наступления тишины, как дверь перед ним отворилась. Из-за двери выскочила худощавая тушка молодого парня с растрёпанной копной каштановых волос, неуклюже завязанных в короткий хвостик на макушке. Его карие глаза врезались в Геральта, а губы растянулись в приветливой улыбке. — Я - ваш сосед, — хмуро начал Геральт, но звонкий голос соседа его перебил. — О, приятно познакомиться. Я - Юлиан. Можно просто Лютик. Я въехал сюда сегодня. Очень рад знакомству. — Да-да, я тоже. Ваши бара… — О, конечно. Вам, наверное, мешает моя игра на барабанах. Не сочтите меня грубияном. Я утром видел, как вы с девушкой уехали и решил поиграть, но видно заигрался и не увидел, что вы уже вернулись. Вы проходите, если хотите, я могу Вас угостить, — он театрально потёр свою короткую щетину и поднял глаза вверх, явно вспоминая, что у него вообще имеется среди бардака, что выглядывал из-за спины Лютика. Геральту хватило этой секундной заминки. — Нет, спасибо, у меня много дел. Просто немного тише, пожалуйста. — О, да, конечно, больше Вас не потревожу. — Всего хорошего, — уже уходя, добавил Геральт, а в спину ему врезалось очередное звонкое: «Рад знакомству». — М-да, за словом ему в карман лезть не надо, — зайдя уже в свою квартиру, тяжело произнес Геральт, — это раздражает.