Ненавидя тишину.

Близилось Рождество. Семейство Поттеров с привычным трепетом готовилось к празднику. Джеймс Поттер считал, что с нынешним положением дел к торжеству надо подходить с особым вниманием. Казалось бы, какое Рождество, ведь за окнами война, но все уже слишком устали от нее. Даже Темный Лорд никак не объявлял себя в последние несколько дней. Хотя за последние пару месяцев он сильно укрепил свои позиции, собрал в свою армию не только волшебников, но и различных тварей. Но в одну ночь можно и нужно отдохнуть как следует. Но до долгожданного вечера оставались еще целые сутки. Лили Поттер искупала и уложила своего сына спать, а затем спустилась в гостиную, где на диване посреди красных подушек сидел ее муж с огромным фотоальбомом. Девушка присоединилась к нему и на первой фотографии, которую она увидела, Джеймс, Сириус и вся остальная команда стояли с огромным кубком по Квиддичу. Это был шестой курс обучения в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс и первый год, когда Сириус согласился играть в Квиддич исключительно по просьбе Джеймса, потому что более хороших охотников не нашлось. А Сохатый хотел, чтобы эти последних два года, когда он капитан, команда Гриффиндора получала Кубок Хогвартса. Игра была очень напряженная, ведь у Слизерина в этом году тоже набралась сильная команда. Но тем не менее, Гриффиндорцы смогли победить. Как только игра закончилась, победившие под рев болельщиков спустились на землю. К ним подоспел Дамблдор и вручил долгожданный Кубок Хогвартса по Квиддичу. - В заключении, хотелось бы сказать, - произнес директор. - Все мы должны помнить о том, что в игре главное не победа, а участие. Хоть команда Слизерина в этом году вышла на второе место, у нее есть все шансы взять первое в следующем году! – Альбус посмотрел на ухмылку Джеймса, они оба знали, что этому не бывать. – Поздравляем Гриффиндор с победой! Профессор Дамблдор запустил в небо салют и вручил Поттеру заслуженный кубок. Пока болельщики бежали поздравлять команду, команду с кубком успели сфотографировать. Первыми кто бросился в объятия парням были, конечно же, Ремус и Питер. Вслед за ними были Марлин, Алиса, Мэри и многие-многие другие. В их числе была и Лили Эванс, которая в порыве радости бросилась Джеймсу на шею. Вечером на вечеринке в честь победы парни и отважные девушки пили с этого кубка сливочное пиво. А Эванс от взгляда Джеймса каждый раз краснела за свою выходку. Наверное, в этот вечер девушка поняла, что испытывает к Поттеру симпатию. Сидя сейчас, в гостиной их дома, у Лили теперь уже Поттер с лица не сходила глупая улыбка. Она скучала по Хогвартсу, по беззаботности и по родителям... Джеймс бурчал себе под нос одну из кричалок, что скандировали болельщики, когда он был на метле. Они пролистнули очень много фотографий из Хогвартса, на некоторых была одна Лили (альбом-то Джеймса, а он любил иногда втайне ее сфотографировать), иногда в альбоме встречались какие-то письма на пергаментах, которыми пара переписывалась летом между шестым и седьмым курсом. Вот фото, на котором ребята играют в снежки, здесь снежок летит и попадает в плечо Марлин, ее кудрявые волосы упорно лезли из-под шапки, нос и щеки порозовели, а варежки все были в снегу и, даже несмотря на снежок, она смеялась. У молодой мамы встал ком в горле. Это был седьмой курс. Ровно три года назад. Последний вечер в замке перед выходом на каникулы, у многих были долги, либо большая домашняя работа на дом, но всем было все равно. Рождеством пахло в воздухе, в каждом уголочке замка, а в этот день шел очень красивый липкий снег. Большинство учеников вышли на улицу, обкидывались снежками, строили снеговиков. Мародеры и их друзья не были исключением. Вернулись в замок они уже поздно вечером, все мокрые, но жутко счастливые. Вслед за этой фотографией Лили увидела еще одну, которая вызывала щемящую боль в груди. Даже Джеймс замолчал. 1978 год семья Эвансов встретила в доме семьи Поттеров. Это было необычно, как для магглов, так и для волшебников. Они знакомились друг с другом, пили, веселились. Лили в эти каникулы поняла, что действительно любит Джеймса, что он замечательный. На фотографии были родители Джеймса и родители Лили, а также они сами за одним большим праздничным столом. Поттер закрыл альбом и прижал к себе свою жену. Они так и уснули на этом диване посреди подушек в обнимку. Вечером следующего дня в доме Поттеров царила такая же атмосфера, как когда-то в Хогвартсе на Рождество. Очень вкусно пахло разнообразной едой с кухни, под большой елкой в углу зала лежало большое количество подарков, играла музыка с радиоприемника. Сириус, как и обычно, пришел первым и валялся на диване, играя с Гарри, пока Лили крутилась над тыквенным пирогом, а Джеймс накрывал на стол. Вскоре пришли и Ремус с Питером. Сириус и Джеймс относились к Люпину настороженно, ведь он оборотень, а в Ордене узнали о наличие предателя, и некоторые думали на него. Дамблдор это отрицал, ровно как и Лили, парни же сомневались. Они не могли поверить в то, что их лучший друг способен на предательство, но и более подходящих вариантов просто не находилось. Тем не менее, в этот вечер Лунатик был принят тепло. Маленький Гарри Поттер уснул к тому моменту, как все ребята собрались за столом. Они смеялись, произносили тосты, обменивались подарками и просто пытались провести нормально время. И у них получалось довольно-таки неплохо. Сириус открыл вторую бутылку огневиски. После смерти Марлин он стал часто выпивать, что не могло не беспокоить Джеймса. Когда Бродяга разлил всем алкоголь, Поттер убрал бутылку со стола. - Ой, мамуль, мне не 14 лет, - улыбнулся Блэк, Питер хихикнул. - Да? Ты выглядишь равно на столько, - ответил Сохатый, поднимая свой стакан. - Будем вечно молодыми! – произнес тост Сириус. - Будем! – хором сказали остальные парни, чокаясь. Лили же пила вишневый сок, ведь она кормит грудью Гарри. - Как у тебя дела, Хвостик? – спросила Лили. – Как мама? - Все еще болеет, - уже без улыбки ответил Петтигрю. – Наши врачи никак не могут излечить это, а маггловские сказали, что это вовсе не лечится. Не знаю, сколько ей осталось... - Мне так жаль, - произнесла бывшая Эванс. Всего несколько минут продолжалось неловкое молчание, а затем Джеймс подавился тыквенным соком, Ремус закатил глаза, а Сириус пошутил на этот счет, и оживленная беседа восстановилась. Лунатик ненавидел то, что Джеймс пытался заполнить любую тишину чем угодно. Сопением, кашлем, скрипом пера, постукиванием палочки, неуместной шуткой. Он ненавидел все это также, как Сохатый ненавидел эту самую тишину. Джеймс Поттер рос, вслушиваясь в тишину, пока его родители были на миссиях, а их спокойные голоса, громкий смех или шум с кухни, на которой что-то творила его мама, не раздавались по всему дому. Поэтому каждый раз, когда наступало неловкое молчание, Джеймс должен был заполнить его. Странным жужжанием или громким пением, неожиданным вопросом или глупейшим каламбуром. Джеймс Поттер должен был. Это раздражало Ремуса до точки невозврата. Начиналось все с того, что Люпин кидал что-нибудь в своего друга, а заканчивалось тем, что он специально молчал и провоцировал тишину, которую Поттер снова пытался заполнить, что всегда чуть ли не доходило до драки. Эту обстановку часто разряжал Сириус. Хотя ему самому иногда надоедала эта привычка своего лучшего друга. Лили же уже просто привыкла никогда не находится в тишине, чему она не была против. На нее в последнее время тоже давило неловкое молчание. Это Рождество ребята встретили спокойно, чему все были несказанно рады. А на следующий день - все как всегда: парни ушли на различные задания, а Лили и Джеймс вместе со своим сыном по-прежнему сидели дома, в котором было тихо только тогда, когда спал Гарри. Относительно тихо.