Слишком плохо, чтобы быть ложью

После того, как полиция закончила координировать людей, они забрали Кацуки с собой. Парень не мог выдавить из себя ни слова и все время молчал, смотря под ноги и сжав руки в кулаки. Он слышал, как Деку звал его, но не обернулся, провожаемый сотрудниками полиции в отделение. Его пожирало чувство стыда и бессилия, он не мог прийти в себя после того, как увидел Всемогущего в его новом и, видимо, уже постоянном облике. Какое-то время ему пытались задавать вопросы, но он упрямо стискивал зубы и отводил взгляд, понимая, что делу ничем не поможет. В конце концов его отвели к врачу, проверили общее состояние и отпустили домой, попросив позвонить, если он вспомнит что-то важное. По пути к дому, Бакуго думал о том, что будет дальше со всем их миром. После потери Символа Мира преступники точно активизируются повсюду, абсолютно не страшась выходить из тени. Да, было еще множество про-героев, которые могли с успехом защищать граждан, однако никто из них не сравнился бы со Всемогущим. Перед глазами Кацуки возник Деку. Со всеми его шрамами, побоями, нелепыми взъерошенными волосами и непоколебимой верой в справедливость он был идеальным претендентом на роль наследника величайшего Героя. Он нес в себе не только Силу Всемогущего, но и его свет, который рано или поздно разгорится настолько, что люди вновь перестанут бояться. Бакуго усмехнулся, заходя домой. Мать тут же сгребла в его в охапку, обеспокоенно отчитывая за то, что он пришел так поздно. - Кацуки! Ты вообще время видел?! Ты где так долго был? - Отстань, чертова старуха! – огрызнулся блондин, отмахиваясь от рук Мицуки. – Все нормально! Женщина наконец выпустила его из рук и отвесила затрещину. - Эй! Ты совсем охренела?! Тяжело вздохнув, Мицуки провела рукой по лицу. - Я не хочу знать, что там происходило, и очень рада, что ты жив и здоров. Пока что ты под домашним арестом, и я не уверена, что снова отпущу тебя в академию. Бакуго начал было орать и возмущаться, но мать была непреклонна. Она на удивление спокойно ушла в свою комнату, оставляя сына бессильно кипеть от несправедливости. Поднявшись в свою комнату, Кацуки упал на кровать и зарычал в подушку. Конечно, когда в городе происходит подобное дерьмо, это нормально, что родители беспокоятся о своих детях, но Бакуго сильный, он может постоять за себя! Может ведь?.. Несколько дней прошло, как в тумане. Бакуго спал, ел и читал комиксы, постепенно впадая в апатию. Это беспомощное состояние крайне негативно сказывалось на организме, парню было стыдно за свое бессилие настолько, что он периодически забывал пить подавители. И от этого омега начала скулить чуть громче, чем обычно. Кацуки сначала упрямо не слушал свой организм, отвлекаясь на домашние дела и несложные тренировки, но в какой-то момент он вспомнил ощущение покоя, которое рождала гармония с его сущностью. Он вспомнил, как оглушительно спокойно было в объятиях одного веснушчатого задрота, и не смог отрицать, что в тот момент почти согласился принять себя. И, конечно, он прекрасно помнил каждую проведенную с Деку секунду и горел изнутри от невозможности прямо здесь и сейчас учуять его запах. Бакуго сглотнул, закрывая обеими руками лицо и четко осознав, наконец, всю бедственность ситуации. Ему было физически необходимо снова увидеть Мидорию, пусть даже придется умолять мать отпустить его в академию. Визит Всемогущего и Айзавы был неожиданным и очень ожидаемым одновременно. Кацуки из окна увидел, как учителя выходят из машины, и хотел уже метнуться вниз, однако отец остановил его, молча покачал головой и, похлопав по плечу, ушел. Целых два часа родители говорили с героями без него, и когда парень уже был готов взорвать нахрен стены, мать позвала его вниз. Бакуго недоверчиво уселся на диван рядом с Мицуки, а она, широко улыбаясь, отвесила сыну подзатыльник и дружелюбно произнесла: - Ну ладно, договорились! Забирайте его, куда хотите! - Ты опухла что ли?! Убью!!! – хватаясь за затылок, возмутился Кацуки, напрочь забывая о том, что собирался недавно умолять мать отпустить его снова учиться. - Заткнись! Это твой косяк, что слабаком вырос! – зарычала женщина, повторяя затрещину. – Сам попался, а теперь еще и мешать другим вздумал?! - Эй, давайте… успокоимся? – попытался встрять отец. – Тут вообще-то учителя сидят… - Заткнись, ушлепок! Не выпендривайся! – огрызнулся Кацуки, даже не оборачиваясь на мужчину. - Это ты один тут выпендриваешься! – Мицуки встряхнула сына за шкирку, как котенка. – Кто тебя манерам учил, недомерок?! Всемогущий и Айзава явно были в шоке от происходящего, однако вида не показывали, терпеливо ожидая окончания перепалки. Как только мать с сыном немного угомонились, тем не менее продолжая друг друга щипать и пихать локтями, Стиратель откашлялся и спросил: - Ну… Вы точно согласны? - А? Общага, да? Конечно, мы только за, - ответила Мицуки. – Кацуки гордый больно из-за своих успехов, и причуда ему нехилая досталась. Решил, мол, что все ему должны, вот и закончил в плену. Продолжал понтоваться по пустякам, а еще и омега. Он нестабильный и взрывной, однако мне сильно полегчало, когда я услышала ваши слова о нем на пресс-конференции. Бакуго злобно покосился на мать. Его бесило, что она вот так опускает его перед учителями, однако продолжал молчать, скалясь и потирая затылок. - Естественно, я не сразу решилась на это, но теперь он в безопасности, так что… - Мицуки почти ласково посмотрела на сына, погладив его по волосам. – Вас наверняка завалят жалобами, но я доверяю вам, господа. Внезапно она наклонила голову Кацуки и поклонилась сама, синхронно с мужем. - Этот спиногрыз безнадежен, он отрицает сам себя и не верит никому, но, пожалуйста, сделайте из него достойного героя. Бакуго удивленно почувствовал, как прилив нежности к матери сжимает его сердце, как задрожали губы, но зажмурился и сдержался. - Можете не переживать, Бакуго-сан, мы сделаем все возможное, - поклонился в ответ Айзава, вместе со Всемогущим поднимаясь на ноги. Мать кивнула, а Кацуки прикусил губу, теряясь между благодарностью и возмущением. «Общага, значит...»

***

Через пару дней, когда учителя поговорили с семьями всех учеников, Бакуго пришло уведомление о том, что общежитие готово, и его приглашают для переезда. Сборы вещей не заняли много времени, мать дальновидно подсунула в сумку пару пачек новых подавителей и, неловко чмокнув его в лоб, выставила из дома. Когда Кацуки добрался до нового временного дома, все уже собрались. Айзава, встретив класс во дворе, поправил свой импровизированный шарф из лент и произнес: - Короче, я рад, что весь класс 1-А снова в сборе. Я не ожидал, что все ваши родители согласятся на ваше проживание здесь, но что было, то прошло. Ну, что стоим? Заходим. Зайдя в здание, Стиратель объяснил, что для каждого класса было подготовленно отдельное общежитие. Девочки должны были жить справа, мальчики – слева, но первый этаж был общим. Помимо столовой, здесь были бани и прачечная, которыми можно было пользоваться в любое время суток. Комнаты располагались со второго по пятый этаж, и каждому ученику полагалась отдельная, которую можно было обставить по своему вкусу. Комната Бакуго была на 4 этаже, рядом с Киришимой и Шоджи. Блондин сразу направился туда, не реагируя на оклик Эйджиро. Как-то по-особенному обставлять комнату ему было лень, поэтому он довольно быстро распаковал вещи и улегся на кровать, глядя в потолок. С момента, как они все снова встретились, он ни разу не пересекся взглядом с Мидорией, хотя смотрел на него, почти не отрываясь. Задрот, хоть и улыбался, был явно подавлен, и омега Бакуго это отчетливо чувствовала. Отказываясь признавать явное беспокойство, Кацуки выругался и попытался заснуть, сунув в уши наушники и решив подумать обо этом позже. Расслабиться классу 1-А не дали. Утром сразу же начались новые тренировки, на этот раз нужно было придумывать собственные спецприемы. Кацуки, смотря на то, как мучаются остальные, только довольно скалился, имея в запасе уже несколько новых идей и успешно их применяя. Уничтожая клоны Эктоплазма одного за другим, блондин исподтишка следил за одноклассниками, то и дело цепляясь взглядом за Деку, который выглядел растерянно, ничего не делая и все время молча сидя в стороне. Кацуки помнил, в каком состоянии были руки Изуку, и ему передавалось беспокойство альфы даже на расстоянии. Когда на следующий день задрот не пришел в зал, Бакуго неосознанно заволновался. Отрабатывая придуманный прием – Бронебой – он не мог сконцентрироваться, постоянно то мазал, то по своему обыкновению разрушал стены перед собой. В результате блондин психанул и покинул тренировку, на вопрос Айзавы только неопределенно махнув рукой и направившись в общежитие. Собрать мысли в кучу не получалось, Бакуго чувствовал, что что-то не так, но не мог понять, что именно. Омега словно взбесилась, но не как в течку, а беспокойно металась внутри, будто просясь наружу, и даже подавители на нее не особенно подействовали. - Твою мать… Да успокойся уже! – приглушенно рычал парень, схватившись за грудь и не в силах унять сходящее с ума сердце. Вечером, после ужина и душа, блондин решил подняться в свою комнату по лестнице, и в районе второго этажа его прошило острым чувством беспокойства. Он учуял слабый запах Деку, смешанный с чем-то еще, незнакомым до этого. Повинуясь инстинктам, Бакуго, стремительно наполняясь яростью, вышел в коридор и увидел возле двери в комнату Мидории Урараку. Девушка переминалась с ноги на ногу и что-то шептала в дверь, густо краснея. Подойдя поближе, Кацуки расслышал: - Деку-кун, пожалуйста… Впусти меня, я могу тебе помочь! - Что ты тут забыла, круглолицая? – обманчиво спокойно спросил Кацуки, подходя поближе и чувствуя, что той самой примесью к запаху Деку был феромон Очако. Она приторно-сладко пахла клубничной жвачкой, и парень поморщился. Омега зарычала в инстинктивной попытке защитить свое, и Бакуго зарычал вместе с ней, оказываясь совсем вплотную к однокласснице. Урарака вскрикнула от неожиданности и уставилась на него, отшатнувшись. - Я… Это… Ну… Его не было, я хотела… Проверить и… - Что ты там мямлишь, а? Не могу понять твой выдуманный язык! – Кацуки перекинул полотенце через плечо, медленно и крайне угрожающе оттесняя девушку от двери. - Я… прости, Бакуго-кун, я пойду, - покраснев еще сильнее, пробормотала Урарака, убегая, а блондин наконец понял, почему она здесь была. Запах Мидории просачивался сквозь дверь, заполняя коридор, заставляя тяжело дышать. Бакуго затошнило даже, и он зажал рукой нос и рот, косясь на дверь. «Да что же там с ним?..» Омега вдруг расслабленно заурчала, а внизу живота заныло, как перед течкой, и Кацуки вздрогнул, судорожно соображая, что делать дальше. Он пошел сюда, повинуясь телу, не слушая разум и отключая безразличие и гордость. Он повелся на провокацию омеги внутри и теперь в замешательстве тупо пялился на дверную ручку, не решаясь войти. «Я только посмотрю, и все…» Сглотнув, Бакуго поборол приступ тошноты и осторожно приоткрыл дверь. Мидория сидел почти в полной темноте на кровати, привалившись к стене и тяжело дыша. Всю комнату пропитало терпким запахом яблок, и Кацуки показалось, что его одновременно облили яблочным соком и сунули мордой в корзину с этими проклятыми фруктами. По спине побежали мурашки, и стоять ровно стало очень сложно, сдерживая накатывающую дрожь возбуждения и отозвавшийся на запах альфы член. Он уже хотел отсюда бежать, не оборачиваясь, но Изуку вдруг резко повернулся в его сторону и прошелестел: - Кач…чан?.. Бакуго мелко задрожал, чувствуя, как последняя стена сопротивления в его мозгу с грохотом рушится, и омега с ликованием вырывается наружу. Зайдя в комнату и закрыв за собой дверь, он почти физически ощутил, как феромон альфы ползет под его одежду, а голодные глаза, не моргая, следят за каждым его судорожным вздохом. - Эй, задрот… - хрипло начал Кацуки, не двигаясь с места. – Что с тобой? - Уходи… Каччан… - Деку отвернулся, пряча глаза за челкой и закрывая рукой рот и нос. – Уходи… пожалуйста… - Слышь, не указывай мне, что делать, а?! – взорвался блондин, срывая с плеча полотенце и кидая его в Мидорию. – Я сам решу, уходить или нет! Изуку очень медленно повернулся в его сторону и глубоко вдохнул. - У тебя очень мало… времени… чтобы спастись… Его голос уже не был похож на человеческий, больше напоминая звериное урчание, и Бакуго снова мелко задрожал, делая неосознанный шаг вперед. Запах альфы обволакивал его, заполняя разум и мутя рассудок, будто заманивая в логово к чудовищу и обещая все на свете блага. Кацуки начал тяжело дышать ртом, с трудом держа себя в руках и понимая, что у Деку гон, и он стремительно провоцирует в нем самом течку. «Так вот почему эта круглолицая дура здесь терлась… Он спровоцировал ее…» - зло подумал блондин, сжимая руки в кулаки и делая еще один шаг вперед. Деку все это время не двигался, следя за ним и явно из последних сил сдерживая себя. - Каччан… Пожалуйста… Таблетки… не действуют… Бакуго мотнул головой, доходя до кровати и опираясь на нее коленом. Он не до конца осознавал, что будет делать дальше, но оставлять своего альфу в таком состоянии омега ему не позволит, при этом еще и находясь в течке. - Заткнись, дебильный Деку, - прохрипел блондин, пристально глядя в глаза Мидории. – Просто ничего не говори сейчас. Мидория явно очень страдал. По его вискам, шее и рукам струился пот, волосы прилипли к коже, как и майка – к груди. Он тяжело дышал, сжимая колени и не решаясь двинуться, борясь с инстинктами. - Кач… чан… Кацуки очень медленно приблизился к нему, чувствуя, как зудит в заднице, как колом стоит член, как по спине скатилась капля холодного пота. Он сглотнул и осторожно коснулся лодыжки Изуку, поражаясь тому, какая она раскаленно-горячая, и Деку задрожал под прикосновением его пальцев. Он перехватил Бакуго за запястье, отводя взгляд и отталкивая от себя. - Пожалуйста… пока не поздно… Уходи… - практически прорычал зеленоволосый, свободной рукой закрывая лицо. - Нет, - твердо ответил Кацуки, пуская в голову весь этот запах и позволяя омеге взять над собой верх. Одно это слово сломало все. Деку резко подался вперед, повалив Бакуго на спину и жестким нетерпеливым поцелуем впиваясь в его губы. Блондин сдавленно застонал, подаваясь вперед и обхватывая руками чужую шею. Приоткрыв рот, он с удовольствием ответил на поцелуй, лизнув горячий язык Изуку. Альфа прижимался к нему всем телом, глухо урчал и потирался об него, казалось, везде и сразу, заставляя Бакуго гореть. Они целовались как голодные звери, стукаясь зубами и кусая друг друга. Кацуки вцепился пальцами в майку Мидории так, будто хотел содрать ее с него вместе с кожей. Деку горячими ладонями обжигал чужие щеки, шею, старательно вылизывал его рот, то пробегаясь по зубам, то толкаясь языком как можно глубже. Им нещадно не хватало воздуха, друг друга, губ, языков и рук. Когда воздух наконец закончился, Мидория с трудом оторвался от Кацуки, чтобы, вдохнув, тут же прильнуть губами к его шее. Пушистые волосы защекотали Бакуго нос, и он фыркнул, забираясь руками под майку альфы. Чужая гладкая кожа была влажной и горячей, под дрожащими пальцами перекатывались напряженные мышцы, и блондин неосознанно повел бедрами, притираясь ближе. Деку все никак не мог оторваться от его шеи и плеч, терся об него лицом, целовал и самозабвенно вылизывал соленую кожу, пытаясь стянуть майку. - Да стой ты, придурок… - Кацуки с трудом отодвинул от себя потерявшегося в пространстве альфу, избавился от майки и стащил с Изуку его, а потом нетерпеливо притянул к себе, запуская пальцы в зеленые пряди. Изуку, как безумный, пытался притереться везде, оставляя на нем свой запах. Бакуго уже почти не чувствовал своего собственного феромона, растворяясь в Деку и утробно урча от каждого нового поцелуя. Мидория прикусывал его кожу, оставляя небольшие отметины от зубов и скользя руками по груди и животу, что-то бормоча себе под нос и, видимо, улыбаясь. Проведя языком по одному из укусов на плече и выбив из Кацуки приглушенный стон, альфа вдруг двинулся ниже, поймал губами напряженный сосок и зажмурился, играя с ним языком. Бакуго задохнулся, следя за Изуку помутневшим взглядом и оглаживая крепкие плечи. Ему тоже хотелось везде его потрогать, и он, задрожав, когда тот прикусил второй сосок, резко толкнул Мидорию в плечи и подмял его под себя. Развязно усмехнувшись, блондин уселся на чужих бедрах поудобнее и медленно провел кончиками пальцев по часто-часто вздымающейся груди парня под ним, облизывая припухшие губы. Он чувствовал, как чужой член давит между ягодиц и сгорал от нетерпения, инстинктивно потираясь об него, но не прекращая вести руками по чужому подтянутому торсу. - Эй, кто теперь главный, а, чертов Деку? – наклонившись к Мидории, прошептал ему в самые губы Бакуго, забираясь руками в шорты зеленоволосого. Изуку не ответил, с глухим рыком впиваясь в его губы и больно кусая за губу. Его руки нетерпеливо сжимали ягодицы Кацуки, притягивая ближе, обжигая, сводя с ума. Тело омеги требовало немедленно прикоснуться кожей к коже, и Бакуго, не сдержав стон, разорвал поцелуй, стаскивая с альфы остатки одежды и помогая ему раздеть себя. В глазах Мидории плескалась чистая похоть, его руки почти перестали дрожать, и он одним четким движением перевернул блондина так, чтобы тот оказался под ним на животе. Бакуго недовольно заворчал, пытаясь развернуться, но Изуку больно укусил его за шею, тут же зализывая отметину и вжимаясь пульсирующим членом в ложбинку между ягодиц. Задохнувшись от ощущений, Кацуки непроизвольно подался бедрами навстречу, наплевав на невозможно унизительное ощущение стекающей по ногам смазки. Все его тело кричало о том, как он хотел в этот момент, чтобы Деку просто трахнул его уже, быстреепожалуйстагосподибоже, но гребаный задрот растягивал удовольствие. Шепча какой-то бессвязный бред, Изуку вылизывал его спину и плечи, снова терся лицом везде, где доставал, оглаживал бока и бедра, кусался и зацеловывал укусы мягкими губами. Бакуго мелко дрожал, не в силах даже пошевелиться и теряясь в ощущениях, пытаясь обернуться и тычась в чужую щеку носом, когда Мидория оказывался возле его лица. Деку поймал его губы своими и, неожиданно ласково целуя, сунул сразу два пальца Кацуки в зад. Блондин дернулся, широко раскрывая глаза, но неприятные ощущения от проникновения очень скоро сменились тягучим удовольствием. Альфа медленно двигал пальцами, свободной рукой поглаживал чужой живот и тяжело дышал в ухо. - Каччан… Хочу тебя… Очень хочу… - бормотал он, прикусывая мочку уха Бакуго и надавливая пальцами на очень чувствительную точку внутри. – Не могу… больше… Кацуки приглушенно стонал от каждого движения, дрожал от этих слов и через минуту бурно кончил, утыкаясь лицом в кровать. Почувствовав, что Мидория отстранился, он развернул к нему лицо, тяжело дыша, но вдруг широко раскрыл глаза и задохнулся. Деку, вынув из него пальцы, пару секунд смотрел, как по ладони катятся капли смазки, а потом широко их облизал, встречаясь с Бакуго глазами. Блондин вспыхнул и прикусил губу, чтобы снова не застонать. Ну как можно быть таким придурком и таким извращенцем одновременно?! Плотоядно облизнувшись, Изуку приподнял его бедра и, раздвинув ягодицы, на пробу лизнул подрагивающее колечко мышц, снова выбивая из Кацуки весь воздух. Довольный реакцией, альфа глухо урчал, начав вылизывать его зад, поглаживал бедра и ягодицы, а Бакуго уже не сдерживался. Он глушил стоны одеялом, прикусывая ткань и жмурясь, чувствовал, как член снова заинтересованно воспрял, и дрожал. Напряжение внизу живота разгорелось с новой силой, парень в нетерпении ерзал, а по его щекам потекли злые слезы, выдавая граничащее с истерикой состояние. - Хватит… тупой… задрот… Остановись… - прохрипел Кацуки, попытавшись поймать Деку за руку, но тот все прекрасно понял сам. Куснув напоследок упругую ягодицу, Мидория отстранился, потерся головкой о вход и мелко задрожал, сглатывая. Бакуго поудобнее улегся на живот, выпячивая зад сильнее. Место нового укуса пульсировало болью, а сам блондин словно сгорал заживо, облепленный со всех сторон запахом альфы и напрочь потеряв рассудок. Деку нежно огладил чужие бедра и прохрипел: - Прости… Каччан… Толкнувшись в Бакуго, он замер, складываясь пополам и утыкаясь лбом омеге между лопаток. Кацуки взвыл от резкой боли и сжался, дернулся прочь, но крепкие руки удержали его на месте. - Прости, Каччан… - прошептал Изуку ему в шею. – Прости... я не могу… Хочу… Ты такой… Бакуго не мог ничего ответить, пытаясь привыкнуть. Даже в мареве течки, одурманенный альфой, он не смог сразу отбросить неприятные ощущения от первого проникновения. В заду пульсировал чужой горячий член, и если омега была в восторге, то Кацуки разрывало от желания убить Изуку. - Больно, блядь… Подожди… - прохрипел он, хватаясь за руку Мидории и царапая его короткими ногтями до крови. Слезы снова покатились по щекам, и Деку, медленно двинувшись внутри него, слизнул их, успокаивая. - Не могу… Альфа начал ритмично вколачиваться в податливое тело под ним, игнорируя шипение Бакуго и хаотично поглаживая его бока, лаская ладонью опавший от боли член. Через несколько минут блондин, отвлеченный дрочкой и начавший снова возбуждаться, начал привыкать к трению и тихо поскуливать от ощущения наполненности и целостности. В голове было поразительно пусто, боль отступала, а когда Деку подхватил его ногу и чуть приподнял, меняя угол, Кацуки прошило, словно раскаленным штырем, невозможное удовольствие. Он широко раскрыл глаза, подался навстречу и через плечо попросил: - Еще… Мидория застонал и зажмурился, увеличивая темп и все чаще попадая по той точке, которая так сладко ныла внутри Бакуго, что омега долго не продержался, сжался и снова кончил, пачкая живот и выгибаясь. Изуку хватило нескольких рваных движений, чтобы последовать за Кацуки, и альфа, в последний момент выскользнув и расслабленного тела под собой, излился на спину Бакуго. Блондин почувствовал, как Деку завалился на него, тут же прилипая всем телом. Ему было мерзко и нереально круто одновременно, пошевелиться он все равно пока не мог, отходя от оргазма, поэтому блондин просто прикрыл глаза, пытаясь отдышаться. - Каччан… - Мидория подтянулся к его лицу, ткнулся губами наугад, поцеловал в нос и растянулся в улыбке. - Заткнись… - Хочу… еще, Каччан…

***

На следующее утро Бакуго не смог встать. И не только потому, что они трахались, как кролики, всю ночь и почти не спали в результате, но и потому, что Деку, черт его дери во все щели без вазелина, лежал поперек него, уткнувшись лицом куда-то в бок и не реагируя. Все еще пребывая в полусне, Кацуки шумно выдохнул, потер глаза и недовольно переложил Мидорию поудобнее. Тот поморщился сквозь сон, прижался к блондину и уткнулся лицом в шею, обнимая поперек груди, но уже не так тяжело и неудобно. Бакуго осторожно провел рукой по свежим отметинам на правой руке альфы и поджал губы. Не всем сила давалась так просто, как ему, и теперь парень это отчетливо понимал. У каждого был свой бой, и у Деку он был самым сложным. Прижавшись щекой к всклокоченной макушке, Кацуки обнял задрота за плечи, глубоко вдохнул уже привычный запах зеленых яблок и, закрыв глаза, решил, что с подглядывающими сквозь щель Миной и Каминари он разберется чуть позже.