Insanity

В алых глазах напротив Стайлз видит смерть. Благо, что не свою, но колени от осознания этого трястись не прекращают. В общем-то, его всего трясет, жестко и заметно. Стайлз пытается втиснуться в стену за спиной, словно она может впустить его внутрь, в надежную броню из каменной кладки. Кожей он чувствует шершавость поверхности даже через любимую красную худи. Ладони тоже чувствуют, изодранные в кровь недружелюбным асфальтом и какой-то арматурой, минуты три назад используемой для того, чтобы отбиться от пьяного мудака, решившего ограбить его в тёмной подворотне. Классика жанра. Даже смешок вырывается, но Стилински тут же сжимает пухлые губы, стараясь не издавать больше ни звука, ибо алые отсветы глаз Питера Хейла наводят его на мысли о поспешном суициде. Только бы эти когти не добрались до его шкуры. Только бы эти клыки не вонзились в его шею. Уже изученный алгоритм, навязанный Дереком ("мои клыки - твоё горло"), не внушает опасений. Но Питер Хейл.. Питер Хейл - это сгусток одного цельного безумия, которое не делает поблажек на возраст, невинность, цвет глаз.. Да о чем это он?! Стайлз шумно выдыхает через нос, стараясь начать понемногу ползти к выходу из переулка. Питер Хейл, тот самый погибший в пожаре дядюшка Дерека, наблюдает за ним, лениво, даже как-то небрежно удерживая всё ещё слабо трепыхающееся тело лицом вниз, в неприглядно грязный асфальт. В другой раз Стилински пошутил бы на тему того, как можно умереть НАСТОЛЬКО нелепо - мордой в лужу. Но сейчас его продолжает трясти, как осиновый лист, внутри всё скручивается холодным тугим жгутом от опасливого предвкушения, а до его родного джипа, который может увезти его в безопасное место, не становится ни метром ближе. Ситуация, как не смотри, отвратительная. Ещё дождь снова начинает накрапывать. Питер выпрямляется. Нет. Сначала, окаменев от скользнувшей вдоль сознания мысли, Стайлз слышит противный хруст шейных позвонков жертвы альфы, а уже затем осознает, что оборотень оставил замершее тело и неторопливо направляется к нему - перепуганному почти до смерти подростку, отчаянно вжимающемуся в стену. И нет больше ни лужицы крови, вытекающей из распоротого бока неудачливого грабителя, ни этого металлического запаха, повисшего в воздухе, ни зажатых в руке ключей от машины.. Есть только алые огни глаз оборотня, вжавшего его в стену ещё сильнее, обхватив такую незащищенную шею когтистой рукой, и кожа у него сухая и тёплая, а давление, осуществляемое ладонью, выверенное настолько, что он может сделать неглубокий, но нужный вдох. Стайлз лихорадочно думает, мимолетно отмечая, что сильнее, казалось, уже нельзя. Но затылок прошивает болью при встрече с камнем, значит можно. Можно вообще так, что он превратится в лепешку. Питер может, Стилински знает это так же хорошо, как дважды два. И он честно старается не провоцировать альфу ещё больше. Замирает, насколько это вообще возможно, копируя труп на асфальте. Только дышит прерывисто и хрипло, бегает взглядом по до противного спокойному лицу Питера Хейла, на котором застыла уже привычная издевательская улыбочка. - Привет, П-питер.. - Стилински пытается улыбнуться, как обычно это делает в подобных ситуациях, но что-то дает сбой и выходит у него ломанная усмешка побелевших от холода, или ещё чего-то, губ - Не ожидал.. встретить тебя здесь.. По сути, он вообще не думал встретить "безумного Хейла" когда-либо в своей жизни. Стайлз искренне надеялся, что эта честь обойдет его стороной. Если уж оборотни втянули его в своё ежедневное дерьмо, то тут уж справедливость должна была восторжествовать. И как-то до противного обидно, что он как был, так и остался неудачником с постоянными проблемами на хвосте. Ничего не изменилось, хотя он и приобрел в лице лучшего друга защитника-оборотня. Ни-че-го. Питер вдруг наклонился к его лицу, потянул носом запах, исходящий от парня, и, кажется, остался доволен. Стилински в эти секунды даже дышать перестал. Пульс, лихорадочным набатом отдающийся в ушах, забрал у него возможность различать хоть какие-нибудь звуки, но глаза, испуганно смотрящие на склонившегося мужчину, уловили движение чужих губ. Произнесенное Стайлз понял и тут же зажмурился. Лучше бы он остался этим вечером дома. Лучше бы он.. Задница встретилась с твёрдым асфальтом, и Стилински охнул, не сдерживаясь и запоздало понимая, что это у него подкосились ноги после того, как исчезла точка опоры. Питер Хейл исчез. Стайлз хрипло выдохнул и тут же глубоко вдохнул. Следующий звук, который он издал, был тихий, лающий смех. Дрожь прокатилась по всему телу, стискивая в спазме что-то в желудке. Стилински посмотрел на лежащий на земле труп и его вывернуло куда-то в сторону. И выворачивало, пока организм не решил, что стресс вышел вместе с поздним обедом. Отдышавшись, Стайлз кое-как встал, нервно посмеиваясь от того, что ему вдруг стало лучше. Даже дрожь прошла. Только вниз по позвоночнику тек неприятный озноб и липкий холодный пот. - Дрянь.. - прохрипел Стилински, по стеночке направившись к выходу из переулка - Какая же ты дрянь, Питер Хейл.. Альфа уже, должно быть, отошел достаточно далеко, чтобы не слышать этого, так как никакого возмездия в стиле "мои клыки - твоё горло" не последовало. Стайлз благополучно добрел до своего джипа, с пятой попытки завел его и поехал прочь, стараясь, очень стараясь забыть то, что сказал ему "безумный Хейл". Моя добыча.