Трюк с переодеванием

– Что, думаете, они, правда, сделают ЭТО? – Майк недоверчиво косился на закрытую дверь в комнату Билла. Из-за двери, к слову, доносилось тяжелое дыхание вперемешку с неясным мычанием, шелест одежды и полузадушенные матерные обороты в исполнении Ричи. – Конечно, сделают, – Беверли дернула плечом. – Эдди убьет Ричи, если тот не выполнит свою часть договора, а сам он сделает это из принципа, так что можно не волноваться. – А Эдди не соскочит, случаем, потому что ЭТО… Ну как бы сказать. Не гигиенично? – усмехнулся Стэн, но Бев его тут же успокоила: – Да не! Это же Тозиер. Если дело доходит до Тозиера, Эдди такие мелочи мало волнуют на самом-то деле. Все обменялись понимающими улыбками. – Что-т-т-то д-долго они, – Билл с сомнением наморщил нос. В конце концов, все происходило в его доме, и за сохранность своих вещей он слегка переживал. – Ну, пока то, пока се… – хмыкнул Бен. – Скорее бы. Когда они оба проигрывают – такой цирк. Бев, ты в следующий раз… – но договорить он не смог, потому что его прервало донесшееся из-за двери: – Мать твою! Пиздец полный! – которое Ричи завопил уже в полный голос. – Да уж, полнейший, – дверь в соседнюю комнату вдруг открылась, и из нее шаркающей походкой вышел Эдди, недовольно скрестивший руки на груди. Все тут же покатились со смеху. – Смейтесь, смейтесь, – Каспбрак махнул рукой, якобы равнодушно, но по его лицу было можно понять насколько он не в восторге в этот момент от своего внешнего вида. Дело в том, что выглядел Эдди, действительно, весьма комично: рваные на коленях джинсы, которые были ему явно велики и держались на выпирающих тазовых косточках да на честном слове, бывшая длинноватой черная футболка с белой кричащей надписью «Ебал я этот ебучий мир» и в черно-белую клетку рубашка поверх. Словом, эта одежда не подходила ему ни коим образом, она бы подошла скорее Ричи и, да, это и была одежда Ричи, в которой он сегодня пришел в гости к Биллу и которая еще недавно, до того как они оба проиграли в карты, была на нем. – Помните, я говорил, насколько отстойными были его гавайские рубашки? – Эдди закатил глаза. – Я ошибался. Сейчас он одевается еще хуже. – Да ладно, Эдди, – Майк едва сдерживался от смеха. – Тебе очень идет. – Типа, да, Эдди. Может, тебе тоже стоит начать одеваться так? – усмехнулся Бен. – Ой, отсоси! – и, чтобы переключить внимание с себя, Каспбрак решительно забарабанил в дверь комнаты, за которой был Ричи. – Тозиер, мать твою, сколько можно копаться? Давай уже, выходи. – Эм-м, – Ричи за дверью продолжал хрипеть и вздыхать. – Я не уверен, что смогу даже шевелиться в ЭТОМ, не то, что ходить! – Или ты выйдешь, или я выломаю дверь, – пригрозил Эдди, которому вовсе не светило красоваться тут в этом клоунском прикиде одному. – Н-не н-надо вы-выламывать мою д-дверь, – скривился Билл, зная, что Эдди только выглядит хилым и мелким, но, дай ему только повод, как он не одну дверь выломает – весь его дом до фундамента разнесет. – Ладно, ладно, я выхожу, – пробормотал Ричи из-за двери обреченно. – Только уж очень-то сильно не смейтесь. Но сдержать смех (да что там смех – гомерический хохот) тут было просто невозможно. Если все Лузеры, по достижении подросткового возраста, слегка сменили стиль на чуть более напористый и вызывающий, то Эдди остался верен тому, что носил в детстве. И, в данном случае, это и выглядело наиболее вызывающе. Бен аж к стене прислонился, чтобы не упасть, когда Ричи предстал перед ними в белой рубашке-поло, бывшей ему чуть коротковатой и обнажающей потому дорожку волос на его животе, ведущую прямиком к очень коротким и обтягивающим красным шортам. Сногсшибательный образ завершали белые гетры, которые на смуглых, покрытых темными волосками ногах Ричи смотрелись донельзя нелепо. – Ну, чуваки, ну я же попросил, – простонал Тозиер жалобно. Но это было настолько смешно, что для жалости места не оставалось. Прошло всего несколько секунд, а Ричи уже трижды одернул на себе рубашку, пытаясь хоть немного совместить ее край с краем шорт, которые не давали ему покоя еще больше: их он то и дело оттягивал в разные стороны, за что вскоре получил от Эдди по рукам: – Не порви мою одежду, кретин, – и, наверняка, переживая больше о сохранности своей одежды, чем о внешнем виде Тозиера, Эдди поинтересовался. – Все, насмотрелись, извращенцы? Можно обратно переодеваться? – Не-е-ет, – выдавила Беверли сквозь смех. – Рано! – Уговор был вообще-то на то, что вы в таком виде на прогулку поедете, – напомнил Стэн, все веселье которого выражалось довольно сдержанной улыбкой. – Поедем? – голос Ричи сорвался на какой-то писк, что вызвало новую волну хохота, начавших было успокаиваться ребят. – В смысле… Я не могу В ЭТОМ ходить! Знаете, как яйца жмет! И, тем более, не смогу сесть В ЭТОМ на велик! – Яйца ему, видите ли, жмет, – ворчал Эдди под боком. – Я вообще выгляжу так, как будто обокрал бомжа! – А я – как будто снял одежду с детсадовца, – вторил ему Ричи. – Знаешь, на тебе нормальная, чистая одежда, – Каспбрак ткнул его в бок. – А я по твоей вине воняю как пепельница! – Эй, хватит жаловаться, оба! – остановила их Бев на правах выигравшей в карты и, к слову, придумавшей им такое наказание. – Вы выйдете так на улицу, как и договаривались, хотя бы на задний двор и проведете в этой одежде еще час. И ни минутой меньше! Оба парня обреченно вздохнули. Надо было сказать спасибо, что задний двор дома Билла выходил не на такую-то уж и оживленную улицу, и они не предстанут в таком виде перед всем городом. Для Ричи казалось пыткой то, в какую тесноту попали его половые органы, как и то, что с обратной стороны шорты просто дьявольски впивались в зад. Эдди бесило, что джинсы вот-вот норовили с него упасть, футболка постоянно спадала с одного плеча, а еще, что вся одежда насквозь пропахла Тозиером, так сильно, что хотелось чихать. Это было невыносимо! Но, уговор есть уговор. Ричи был уверен: в аду ему уготован отдельный котел и он будет вечно вариться в нем в этих самых, дьявольски тесных, впивающихся во все места, шортах. А еще там будет Эдди (вернее, его образ, разумеется, ведь хорошие мамочкины мальчики вроде Эдди Каспбрака попадают исключительно в рай) в этих рваных джинсах и сползающей с плеча футболке, на которого Ричи будет смотреть, но никогда не сможет дотронуться. Прямо как сейчас. Лузерам довольно быстро наскучило издеваться над парнями, тем более, те вскоре начали реагировать на хохот в свой адрес весьма вяло, и они решили попинать мяч, от чего Эдди и Ричи, разумеется, отказались, со словами: «Вы же не хотите, чтобы я посреди игры остался без штанов?» и «Вы же не хотите, чтобы посреди игры Эдди остался без своих шорт?». Теперь они оба устроились на траве: точнее, Ричи был бы рад сесть на траву и раскинуть ноги, но Эдди запретил марать его шорты и Тозиер был вынужден неловко сидеть на скрипящих и явно редко используемых Биллом качелях. Сам же Каспбрак без зазрений совести развалился прямо на газоне, мотивировав это тем, что джинсы Ричи не будут выглядеть хуже, даже если он изваляет их в самой глубокой и грязной луже. – Кто носит летом черное? – Эдди стянул с себя рубашку Ричи, скатывая ее в рулон и подстилая себе под голову: он явно расположился донельзя уютно. Ответить на это Ричи не мог, и не столько потому, что внятного ответа, как такового, у него не было, сколько по причине того, что пялился на обнажившуюся ключицу Эдди, футболка с которого съехала сейчас так, что чуть было не открывала сосок. Это было восхитительно. Прямо таки ожившая мечта – Эдди в его, Ричи, одежде. Конечно, в мечтах Тозиера, Эдди был одет в его вещи по причине того, что одежду самого Каспбрака они дружно забрызгали спермой в ходе очень долгого и страстного секса. Но, одетый в вещи Ричи парень по причине проигрыша в карты, тоже был вариантом не самым худшим. Главное, Ричи мог наблюдать, как ткань его футболки скользит по телу Эдди, как его острые коленки виднеются в дырах на штанинах джинсов, когда Эдди ворочается, устраиваясь на траве поудобнее, как… – Эй, чего пялишься? – Каспбрак сел, упирая руки в бока и немигающе глядя на Ричи. Тот почувствовал, что заливается краской. В голове, как назло, не было ни одного нормального ответа, так что Тозиер ляпнул первое, что пришло ему в голову: – А ты ноги бреешь, что ли? Эдди мученически закатил глаза, хотя Ричи готов был поклясться, что тот немного покраснел: – Только заметил, серьезно? Я как бы в шортах хожу, чувак. Ты мои ноги ПОСТОЯННО видишь! – Да я просто… – Ричи все еще никак не мог найтись с достойным ответом, тем более что лицезрение Эдди самым подлым образом сказывалось на его члене: тот вставал и еще сильнее упирался в сраную облегающую ткань этих жутких шорт. – Чего ты как телка? Эдди нахмурился: – Да я, знаешь ли, не только ноги брею. Для некоторых мест это вообще-то более гигиенично! – Не только? – Ричи с трудом мог переварить сказанное, тем более, что кровь его от головы отлила от слова «совсем». – В смысле, и ТАМ тоже? Ха! Серьезно? Представление бритого лобка Эдди и его, наверняка, аккуратных яичек и небольшого, ровного члена вовсе не способствовало тому, чтобы хоть немного успокоиться. – Тебе, блять, что, показать?! «Да, Эдди, прошу!» – вот чего Ричи сказать не мог. Как и чего-то вроде: «Конечно, Эдди, я лет с двенадцати мечтаю, чтобы ты показал мне свой член, так что будь уже добр», потому что ни один нормальный парень бы так не сказал. А Ричи хотелось оставаться в глазах Эдди нормальным парнем, не думающим о его члене, потому что на этом, вроде как, держится любая мужская дружба. Вместо этого пришлось сказать: – Ты ж не мамка твоя, чтобы я тебе под юбку заглядывал! А про себя добавить: «Эдди, пожалуйста, не слушай меня и будь понастойчивее, я действительно хочу увидеть твой член, а еще потрогать его, а еще взять в рот, ты только попроси». Но Эдди к невербальным уговорам оказался невосприимчив и только лишь хмыкнул: – Ой, иди нахуй, – и опустился обратно на траву. Ричи опять все проебал. В этом плане он был просто сказочно хорош: настолько боялся своих желаний, что раз за разом упускал отличные возможности сблизиться с Эдди в этом самом плане. Оставалось только молиться, чтобы у него вновь выпал такой шанс и, кстати, это была не такая уж и плохая идея. Можно ведь было вознести Господу молитву типа: «Прошу, пусть я сегодня увижу член своего лучшего друга, о котором столько мечтаю». Честно говоря, Ричи не был уверен, что о таком можно просить у Господа: в церковь его родители ходили не часто, но что-то вроде того, что у геев с Богом несколько напряженные отношения, он слышал. С другой стороны, учителя всегда говорили, что Бог однажды покарает Ричи за его грязные словечки, однако, если он его как-то и карал, Тозиер не особо замечал это. И почему бы, в таком случае, Богу, если уж ему есть дело до Ричи, не изменить тактику и не вознаградить его, например, за отказ от пошлых шуток и матерных слов. Ричи решил вознести такую молитву: «Господи, если ты меня слышишь, то дай мне сегодня увидеть член Эдди. Взамен этого я клянусь больше никогда не материться и не шутить про его мамку». А потом он подумал, что наобещал слишком многого и добавил: «И еще, Господи, за все то, в чем я поклялся, пусть он даст потрогать себя за зад. Аминь и все такое». – Ты там уравнения в уме решаешь, что ли? Рожа такая загруженная, как будто занят тяжелым умственным трудом. – Эдди вывел его из транса, запустив в него его же скомканной рубашкой. Что ж, ей хотя бы можно было прикрыть стояк, который и не думал пропадать. – Представляю как мамку твою шпилю. А она, сам же знаешь... Тяжелая. – Бля, Ричи! Завались! Кажется, Эдди готов был запустить в него своей кроссовкой (да, обувать кеды Ричи, Каспбрак отказался наотрез: «Если еще и мои ноги будут вонять им, я просто не переживу!»), но от этого Тозиера спасли подошедшие ребята. – Ну, надо же, прошел час, а вы не поубивали друг друга. Стэн, гони двадцатку, – Майк так хлопнул Ричи по плечу, что ему показалось, что он чудом не проломил при этом качели. – Мы спорили не на это, – фыркнул Стэн. – И мы еще не разошлись по домам – все возможно. – Ненавижу, когда вы на нас спорите, – Эдди поднялся с газона, разминая затекшие ноги, тем самым вновь вынудив Ричи надолго зависнуть, заглядевшись на него. – О, вы никогда не разочаровываете, ребята, – улыбнулась Беверли. – Мы, наконец, можем переодеться обратно? – поинтересовался Тозиер с надеждой. О, как он был счастлив, что его рубашка лежала на его коленях, и что ее можно было обернуть вокруг пояса и не давать ребятам еще больше поводов для шуток. – Билл, готовь комнаты, я хочу сделать это как можно скорее, – Ричи нервно оттянул шорты, ощущая вмиг, как Эдди прожигает его затылок ненавидящим взглядом. – Знаешь что, Тозиер, пойдем-ка со мной. Я сам тебя раздену. А то ты, чувствую, такими темпами от моих шортов и лоскутка не оставишь, – и Эдди гневно схватил Ричи за локоть – тот только и успел, что прикрыть рубашкой свой пах. Парни не видели, как остальные Лузеры за их спинами коварно заулыбались, переглядываясь. «Я сам тебя раздену», – Эдди чувствовал, как его щеки пылают. Хорошо, что Ричи послушно тащился за ним следом и не видел сейчас его лица. Как-то, блин, очень палевно вышло с этим: «я сам тебя раздену». Эдди был уверен: что бы он ни сказал, Тозиер бы все равно согласился пойти с ним, но, нет, он выбрал это максимально двусмысленное: «Я сам тебя раздену». В том, что Ричи купился на то, что Эдди заботится о своей одежде, Каспбрак не сомневался: Тозиер, кажется, намеков совсем не понимал, а вот все остальные Лузеры явно поняли, что Эдди так уж хочет раздеть Ричи неспроста. По крайней мере, он затылком ощущал, как ребята обменивались взглядами и усмешками, потому, стоило им дойти до двери, Эдди рявкнул: – И чтоб не вздумали опять под дверью караулить, извращенцы гребаные! – Ой, больно надо, – отмахнулся Бен. – Можете там потрахаться: мы и слова не скажем. Эдди не видел, но Ричи покраснел пуще прежнего и сильнее прижал рубашку к своему паху, поспешно ретируясь в комнату. Каспбрак вошел следом, Билл угодливо захлопнул за ними дверь, и повисла тишина. – Ладно, Тозиер, – Эдди критически осмотрел красного во всех видимых местах Ричи, стыдливо прикрывающегося рубашкой и милостиво махнул рукой. – Верх-то ты сможешь снять сам, я надеюсь, так, чтобы он не пострадал, – а затем принялся раздеваться. Не сказать, чтобы ему уж очень-то хотелось покрасоваться перед Тозиером голышом, кокетливо повилять перед его носом бедрами и долго стягивать с себя футболку, делая вид, что она застряла. Просто Ричи уж больно замечательно краснел и бледнел попеременно, наблюдая за этим представлением, трясся, как в лихорадке, но, что было примечательно, глаза ни на секунду не отвел. Каспбрак в первую очередь избавился от футболки, осекаясь и все же передумывая кидать ею в Ричи – это выглядело бы как при дешевом стриптизе. Вместо этого он ее аккуратно свернул и сложил на край кровати и, готов был поклясться, что дыхание Ричи сбилось от одного этого действия. Тозиер был кретином. Серьезно. Полнейшим. Эдди отлично знал, что нравится ему и испытывал к нему взаимные чувства, но, стоило хоть речи зайти о чем-нибудь гейском, как Ричи тут же страшно краснел и сводил все к одной из своих тупых шуточек. Эдди был уверен – поцелуй он его, Ричи и то умудрится сделать вид, что это все проявление одной лишь дружбы и не больше. Хуже внутренней гомофобии Тозиера было только его поганое чувство юмора. Но у Эдди был план, и Ричи на этот раз так просто не отделается. Каспбрак вышагнул из его длинных широких джинсов, скрещивая руки на груди и глядя Тозиеру прямо в покрасневшее лицо: – Ну, и чего ты не раздеваешься? Казалось, Ричи впал в транс от лицезрения постепенно обнажающегося тела Эдди, потому что сейчас он вздрогнул и затряс своими кудрями, как лопоухий спаниель после дождя, а потом вдруг выдал: – А ты знал, что я иногда не ношу нижнего белья? Эдди закатил глаза: – Чего?! Хочешь сказать, что ты сейчас в МОИХ шортах БЕЗ ТРУСОВ? Вообще, это были довольно горячие перспективы, но и возмущающие, черт возьми, тоже. – Нет, сейчас я в трусах, – Ричи хотел было скопировать позу Эдди, но вовремя опомнился и не стал перемещать руки со спасительной рубашкой от своего пояса. – А вот твои трусишки в моих джинсах касались тех мест, где бывал мой хуй. – Иу! – Эдди фыркнул. – Ричи, блять, а заранее сказать об этом было нельзя? – Это убило бы все веселье. – А не ты ли час назад громче всех вопил, что в жизни не будешь переодеваться в мои вещи и что Бев придумала худшее желание во вселенной, м? – Эдди сделал шаг вперед, со смешком отмечая, как Ричи на шаг попятился. – И, кстати, не заговаривай мне зубы: почему ты не раздеваешься? Ты же не думал всерьез, что я тут сам буду тебя раздевать? Ричи замялся. Его лицо, казалось, продемонстрировало уже все существующие оттенки красного. «Давай, Ричи, только скажи, что ты хочешь, чтобы я тебя раздел, пусть даже в шутку», – Эдди сделал еще шаг вперед и Тозиер, нервно сглотнув, вдруг прикрыл ладонями лицо, машинально стягивая очки на затылок, на секунду теряя бдительность и роняя рубашку, тут же открывая взору Эдди внушительную выпуклость под его красными шортами. То, что надо для плана Эдди: у Ричи на него стоял, а от этого так просто не отвертишься. Тозиер, конечно, уже заметил свою оплошность, поспешно подобрал рубашку и тут же вновь ей прикрылся, но было поздно. – Ричи, помнишь, ты сказал, что мои шорты тебя очень обтягивают? Так вот, я прекрасно вижу, что у тебя стоит. Как минимум, с того момента, как я тут разделся. Тозиер мученически застонал. Его нижняя челюсть так и ходила ходуном, словно он вот-вот разрыдается. Понимая, что рубашка уже не поможет, Ричи все же выбрал спрятать от взгляда Эдди свое донельзя смущенное лицо. – Черт, Эдс, прости, – из-под ладоней это звучало глухо и еще более жалобно. – Это не… Не то, что ты подумал. Я просто мамку твою представлял, – Ричи сказал это даже без смешка, словно сам ощущал, что сейчас эта шутка не прокатит. – Ладно, давай я просто отвернусь и сделаем вид, что ничего не было, окей? Типа вот, я глаза закрыл, теперь можешь меня раздеть поскорее и свалить от меня подальше, да? Тело Тозиера продолжало нервно потряхивать – странно, но Эдди это даже возбуждало. Никогда и ни при ком другом Ричи не позволял себе выглядеть жалко и напугано: всегда лез первым в драку, чтобы никто не заметил насколько ему страшно. И только Каспбрак мог видеть его таким: растерянным, разбитым и смущенным. – И давно это с тобой? – Эдди сделал еще пару шагов в сторону Ричи. Кажется, тот действительно, закрыл глаза, потому что не начал дергаться еще больше. Теперь их разделяло смешное расстояние вытянутой руки: немного, и Ричи сможет коснуться обнаженной груди Эдди, если захочет. Немного, и Эдди сможет запустить руку Ричи в шорты, о да. – Что? – Ричи дернул плечом. – Давно у тебя на меня встает? Тозиер ссутулился и стал, казалось, на несколько сантиметров ниже. – Да я же говорю, дело не в тебе! Это… Это все шорты: просто о них все трется так плотно и встает. – О, а как же моя мама? – Эдди, определенно, немного издевался сейчас. – Ну и мамка твоя еще, да, – Ричи едва дышал. – Эдс, пообещай, что забудешь, что у меня на тебя стоит, умоляю! Можно, мы будем друзьями, как и раньше, окей? Терпение Каспбрака подходило к концу. Он осторожно сделал еще полшага вперед и положил руку Ричи на плечо, от чего тот вздрогнул, как от разряда током. – А если я не хочу быть больше твоим другом, а, Ричи? Эдди показалось, что Тозиер вот-вот разрыдается. – Ричи, посмотри на меня. – Нет, ни за что, – Тозиер попытался отвернуться. – Если я посмотрю тебе в глаза, то ты на все сто процентов поймешь, какой я извращенец. Эдди глухо застонал. – Ричи, – он положил свою руку на ладонь, прикрывавшую правый глаз Тозиера, а потом решительно оторвал ее от лица парня, чтобы переместить поверх ткани своих трусов, где определенно точно все это время его член только и томился в ожидании того, чтобы Ричи его, наконец, потрогал. – Думаю, я все же больший извращенец, потому что хочу тебя в сто раз сильнее каждый раз, когда ты смущаешься. – Оу, – пальцы Ричи непроизвольно сжались на члене Эдди, вынуждая того шумно выдохнуть. Тозиер тем временем убрал от лица и вторую руку, позволяя себе короткий взгляд на лицо Эдди, словно, чтобы убедиться, что тот не шутит. – Да, вот так, Ричи. Смотри на меня, – Каспбрак погладил Ричи по щеке, делая еще небольшой шажок к нему, соприкасаясь почти всем телом. – Знал бы ты, как я устал от того, какой ты кретин. Ричи загнанно дышал, несмело поглаживая член Эдди через ткань трусов и продолжая бросать на него короткие взгляды из-под ресниц. – Если ты додумаешься обернуть все в шутку и сейчас, – продолжал Каспбрак тем временем, запуская свою ладошку под ткань шорт, надетых на Ричи (да, они, действительно, прилегали слишком уж плотно). – Знай, я тебя прикончу. – А ты не шутишь? – Ричи облизнул враз пересохшие губы и, наконец, посмотрел в глаза Эдди прямо и открыто. – Нет, я не шучу, – подтвердил тот спокойно, а потом добавил. – А теперь не будь идиотом, и поцелуй меня. И Ричи тут же решил больше не быть идиотом. От прикосновения к сухим и мягким губам Эдди по телу поднималась такая волна удовольствия, что Тозиер едва сдерживался от того, чтобы начать постанывать прямо в поцелуй. Он притянул Эдди еще ближе, жалея о том, что все-таки не снял эту чертову рубашку-поло и не ощущал теперь своей обнаженной кожей кожу Каспбрака, но он мог скользить ладонями по его спине и пояснице, пытаясь сполна насладиться теплом и бархатистостью его тела. А то, что Эдди толкнул его спиной прямо на дверь, а после все же умудрился спустить на нем шорты и сжал в кулаке его готовый прямо сейчас взорваться член, все же заставило его негромко застонать. – Эдс, я… Я не знаю, как лучше… – он прижался к телу парня, выдыхая это ему на ухо – он все еще несмело касался Каспбрака через ткань белья, никак не придумав, как же тому может понравиться больше, но Эдди прервал его моральные мучения, довольно чувствительно прикусив плечо: – Заткнись. Работай руками – языком потом успеешь. И Ричи решительно стянул с парня трусы, обнажая член (точно такой ровный и небольшой, каким его Ричи себе и представлял) и крепко обхватывая его горячей ладонью. То, как Эдди застонал, выгибаясь в его руках, было уже похожим на оргазм. Господи, Эдди был просто невероятно горячим и таким сладким, когда Ричи скользил губами по его шее, ключицам, скулам. Ему хотелось прижать к себе парня так близко, чтобы они стали одним целым, чтобы можно было трогать каждый миллиметр его тела изнутри и снаружи, чтобы можно было дать ему почувствовать то, что чувствовал он сам: безграничное, фонтанирующее, дикое удовольствие. Они жадно касались тел друг друга свободными руками: гладили плечи, спину, лицо. Ричи никак не решался, а вот Эдди весьма болезненно ущипнул его за ягодицу, после чего еще и прикусил нижнюю губу, от чего Ричи почувствовал удовольствие от ласкаемого члена еще острее и слаще. – М-м-м, Тозиер, – Эдди шептал ему прямо в губы, ни на миг не прекращая чуть рваного движения своей горячей ладони. – Почему я вынужден был так долго ждать этого? – Потому что я идиот? – предположил Ричи шепотом, запрокидывая голову и ощущая, что еще немного, и он кончит. – Угу, – протянул Эдди сладко, резким движением царапая его сосок через ткань рубашки, вынуждая Ричи, прогнуться в талии и, прерывисто и громко застонав, кончить ему в ладонь. Тозиера трясло после самого офигенного оргазма в своей жизни, но он, даже не дав себе отдышаться, тут же грузно опустился на колени перед Эдди, пропуская его член себе в рот. Как Каспбрак и сказал: сначала руками, потом – языком. Эдди вздрогнул всем телом, опираясь одной рукой на стену, чтобы удержать себя в вертикальном положении, и, стоило Ричи погрузить член чуть глубже и коснуться языком уздечки, он кончил с протяжным криком, который тут же поспешил заглушить ладонью, а Тозиер даже и не подумал вынуть его член изо рта, с довольным мычанием проглатывая всю сперму. Эдди устало опустился на пол рядом с Ричи и тот поскорее притянул его к себе, попутно подхватывая с пола свою рубашку и кутая в нее обнаженное тело Каспбрака. – Твоя одежда жутко воняет табаком, – не преминул напомнить Эдди, впрочем, продевая руки в рукава, и запахивая рубашку поплотнее. – А твои шорты теперь в моей сперме, – парировал Ричи с ухмылкой. – Вот и ходи в них, значит, сам, – Эдди дернул плечом. – А я в твоих джинсах, так и быть. – Подумай, что скажет твоя маман, когда увидит тебя в моей одежде, – Тозиер провел рукой по обнаженному бедру Эдди и тут же покраснел, но тот остановил его дерганые попытки отодвинуться тем, что улегся головой на его сложенные по-турецки ноги. – В этом городе один ты слепой и тупой. Даже моя мама знает, что мы уже много лет были в шаге от того, чтобы потрахаться, и, наверное, если удивится, то только тому, что до тебя, наконец, дошло. – И ребята знают? – Ричи удивленно вскинул брови так, что они взметнулись над огромными стеклами его очков, сползших обратно на нос, когда он тянулся за рубашкой. – Я заплатил Бев двадцатку за то, чтобы она загадала желание, при котором у нас был бы шанс побыть наедине, а твой стояк невозможно было бы скрыть. Она неплохо справилась, кстати, – пояснил Эдди, с удовольствием наблюдая, как от удивления вытягивается лицо Ричи. – Хотела, правда, загадать, чтобы мы поцеловались, но я сказал, что ты все испортишь и спишешь это на шутку. Ты бы так и сделал, да? – Прости, – Тозиер прикрыл глаза. – Я просто так боялся потерять тебя. – Ладно уж, я подумаю над этим, – Эдди стянул с кончика носа Ричи очки и отбросил их в сторону. – Чтобы ускорить этот процесс, можешь опять меня поцеловать, – он подался вверх, отчего рубашка сползла, обнажая его член. Ричи кое-что вспомнил: – А за зад потрогать тебя можно? – Эй, остынь! – Эдди решительно шлепнул его по рукам. – Не так сразу! «Ну, – Ричи мысленно обратился к Богу, за которым наметился должок. – Ты свою часть сделки до конца не выполнил, значит, она аннулируется». – А мамка твоя только рада, когда я ее лапаю за зад, – Ричи улыбнулся во все тридцать два, за что немедленно получил подзатыльник. – Займи-ка свой рот чем-нибудь более подходящим, – усмехнулся Эдди коварно, и Ричи с удовольствием принялся выполнять его просьбу. Прикрыв глаза, Каспбрак довольно застонал. За дверью, мученически закатив глаза, Майк все же передал Стэну проспоренную двадцатку.