ошибки

       Сунен перестает беспокоить сердце Вону к середине октября. К этому времени, Джихун уже полностью доверяет Сунену во всем, и даже признается Вону, что скучает по альфе, когда того нет рядом. Вону счастлив.        Он видит Мингю на парковке каждый день, как покидает университет, тот машет рукой, а после находит что-то намного интереснее. Вону все еще грустно иногда, потому что сердце, разбитое четыре раза, всегда дает о себе знать. Особенно в прохладную осень. И иногда беспричинная грусть заедает в его мыслях.        На улице жуткий дождь, но Вону все равно сидит на перилах парковки, подставляя лицо под капли дождя. Свежо и холодно, мурашки бегают по телу и, Вону уверен, к вечеру у него поднимется температура. Даже это не останавливает его.        Вону совсем чуть-чуть, но скучает по Мингю. А еще скучает по Джонхану и его альфе, с их странными ссорами. И по преподавателю, который вечно паркуется криво. У Вону разбито сердце, и его никакими пластырем и суперклеями обратно не соберешь. Осенью ветра такие, что лезут в свою душу, у Вону и на душе много трещин, только не от любви вовсе. А от ее отсутствия. Вону никогда не знал, да и не узнает наверное, каково это — быть любимым кем-то. — Ты заболеешь, — Мингю говорит, а Вону усмехается.        Он открывает глаза, выпрямляясь и смотря на Мингю, который стоит под зонтиком и взгляд его полон осуждения. Вону промок до нитки, волосы раздражающе липли ко лбу, а капли стекали по лицу, шее, проникая под толстовку. — Я уже болен, — хрипит Вону, и понять не может, от чего в его голосе столько боли.        Почему? — Думает Вону. — Почему никто не любит меня? Он помнит, как убивался еще в школе, не спал днями, заучивал все до такой степени, что голова кругом и кровь носом, лишь быть лучшим. Лишь бы родители хоть раз, лишь разочек, обратили на него внимание. Но он бета. А беты выделяться не должны. Беты не должны быть самыми лучшими. Да и худшими им тоже нельзя быть. Бетам нельзя быть слишком красивыми или слишком уродливыми. Бетам нельзя никогда быть слишком. А еще, бетам нельзя любить. И, конечно же, бет нельзя любить.        У Вону разбито сердце четыре раза. И первый из них — принадлежит Джихуну. Его лучшему другу, который теперь делит любовь и тепло с тем, кто разбил сердце Вону в четвертый раз. Вону уверен, в пятый от него не останется ничего. Он просто не переживет пятый раз. — Пошли, — Мингю вытягивает зонтик, накрывая Вону и мокнет сам. — Быстрее, — просит он. — Куда? — Вону выдыхает надломленное, вставая с излюбленных перил. — Греться, — коротко отвечает Мингю, подхватывая Вону под руку и прижимая к себе ближе, чтобы никто из них не промокал.        Они идут недолго до машины Мингю, и тот снимает с себя пальто, накидывая на одно из сидений спереди, чтобы Вону сел и не намочил обивку. Они едут молча, потому что друг другу фактически незнакомцы. Но Мингю видел Вону разбитым чаще, чем Джихун. А Джихун, вообще-то, лучший друг.        Мингю толкает дверь, позволяя Вону пройти в квартиру первому, а после заходит следом, снимая с себя ботинки и оставляя зонтик сушиться. Он дает Вону одежду и просит принять горячий душ, а сам идет заварить чай.        У Мингю одиноко. Вону знает, как ощущаются одинокие квартиры, потому что сам живет в такой. А еще у Мингю очень теплый свитер, пахнущий выпечкой. Вону приседает на диван, рядом с Мингю и не решается ничего говорить. — Выпей чай, — просит альфа. — И попробуй маффины. Я сам делал. — Спасибо, — Вону выдыхает, грея успевшие уже замерзнуть пальцы о стакан с чаем.        Чай пахнет малиной. Вону делает глубокий вдох, прикрывая глаза, это так приятно. Съев маффин и выпив чай, Вону окутывает сонливость. Он не спал два дня, потому что не мог заснуть от того, как ветер сильно обдувал осколки его сердца.        Мингю осторожно укладывает его на диван, подкладывая под голову подушку и укрывает пледом, мягко целуя в лоб. Вону впервые за долгое время засыпает полностью умиротворенным.