Не верила до последнего

Полина сидит в избушке и переписывает сложные рецепты отваров по поручению Лисы. Посвящение прошло пару месяцев назад, и наставница сделала её своим неофитом. “Как это здорово, что я теперь постоянно занята, - думает Водяная, - свободного времени, конечно, совсем нет, но зато и непрошенные мысли не лезут в голову, ни о Проклятии, ни об Алексее, ни о кошмарах, ни о...” Внезапный стук в дверь прервал мысли девушки. – Войдите! - крикнула она, не отрывая взгляд от старинных книг. – Не сильно отвлекаю? О, эта холодная манера выражаться. И что же он тут забыл? – Вообще-то, отвлекаешь, - она на секунду подняла голову, мельком улыбнулась и снова уставилась в рецепт. – Ты уже неделю сидишь тут, даже в столовой не появляешься, что уж говорить о практиках, - безучастно сказал Сева, всё так же стоя в дверях и не сделав ни шага вглубь комнаты. – У меня много работы, - так же сухо ответила Полина. “Теперь он невзлюбил меня ещё сильнее, ведь сам хотел стать неофитом Лисы”, - не в первый раз подумала она. – Сегодня в 8 прогуляемся? Тот же холодный тон. “Это Марго его подослала! Ну точно! Она меня не смогла уговорить пройтись, теперь просит всех подряд, Митя и Вася уже заходили, что ж, подожду ещё и Анисью”. – В 8 вечера? - зачем-то спросила она. – Да, потому что 8 утра сегодня уже было, - снисходительно пояснил Овражкин. “А почему бы и не пройтись, на самом деле, совсем уже пылью заросла за этими конспектами, и правда ведь, давно не виделась с ребятами”, - пропустила его насмешливый тон девушка. – Ладно, если успею с этим рецептом до вечера. – Я зайду за тобой. Хлопнула дверь. Полина даже не подняла головы. Она и так знала, что он на нее даже не взглянул. Просто выполнил просьбу обеспокоенной подруги. Ровно в 8 раздался стук в дверь. “О, Ярило, я совсем забыла об этой прогулке” – Открыто! - крикнула девушка, стараясь как можно быстрее перерисовать какое-то странное растение, которое она видела впервые. Сева вошёл в избушку и окинул её взглядом: несколько грязных чашек, парочка на стульях, одна на подоконнике, и даже под столом, в тарелке - забытый завтрак. Полина сидит над тетрадью, поджав одну ногу под себя, что-то рисует, от усердия сильно склонилась над листом, не первой свежести волосы собраны в тугой пучок на затылке, но пара непослушных прядок все равно выбились и теперь тоже “рисуют” в тетради вместе с хозяйкой. На девушке простое платье, даже немного домашнее, но всё равно прекрасно ей идёт, несмотря на небольшое пятно от кофе у плеча. – Готова? - наконец спросил он, спустя минут пять после своего прихода. Полина от неожиданности вздрогнула. – Ой, я забыла, что ты здесь, - неуверенно улыбнулась она, - Да, сейчас идём, пара штрихов осталась. Сева наклонился над тетрадью. Очень похоже. Но не идеально. Он забрал у Водяной карандаш, пока она разглядывала свой шедевр, сделал эти последние пару штрихов, бросил карандаш на стол. – Всё, готово, пойдём, - сказал он, подошел к двери, открыл её и выжидающе посмотрел на Полину. “Почему, именно когда он позвал меня, я согласилась? Почему не пошла с Марго или Муромцем?”, - корила себя Водяная. Последние несколько недель Полина не изводила себя мыслями о Заиграй-Овражкине. Сначала их так нагрузили перед Посвящением, что не было времени ни спать, ни есть, ни даже дышать, потом она стала неофитом. Думать о чём-то отвлеченном было некогда, встречались они редко, Сева часто оставался на ночь у отца, а Полине было не только не до него, но и не до кого-нибудь вообще, ей даже сны не снились, что, в какой-то степени, даже хорошо - не было кошмаров. Но и сны с ним ей тоже не снились. И сейчас они идут куда-то в сторону реки через лес, вдвоём, Воздушный молчит и даже не смотрит в её сторону, будто её вовсе не существует, как в старые-добрые времена. “Как хорошо всё-таки выбраться на свежий воздух, - подумала Полина, вдыхая полной грудью и наконец-то расправляя плечи. Было так хорошо и свежо, легкий ветерок обдувал лицо, девушка уже чувствовала приближение реки, и ей даже стало весело от такого молчаливого Севы, захотелось снова поперебрасываться с ним колкостями, захотелось просто поговорить хоть с кем-то. - Интересно, как давно я не практиковалась со стихией? Они ведь все правы, я вообще не выхожу на улицу, скатерть-самобранку приносит Афанасий, да и то, я даже не ем. А, кстати, когда я ела в последний раз?”, - думала она, стараясь не отстать от идущего немного впереди Севы. – А куда мы всё-таки идём? - спросила Полина спустя ещё пять минут молчаливого шествия. – К реке, - не повернув головы, ответил Сева. – А конкретнее, река длинная. – Просто к реке, - парень пожал плечами. – Ну где-то же мы должны встретиться с другими ребятами? Сева остановился. Полина чуть не врезалась в его плечо. “Так вот в чём дело!” - радостно подумал парень, но не показал своих эмоций, хотя очень хотелось рассмеяться. – Какие другие ребята? - с интересом спросил он, глядя прямо Полине в глаза. – Ну… как же, какие… Вася, Митя… ну, другие… наши… друзья… - Полина говорила всё медленнее, выдавливая из себя по слову, она начала понимать, что никого больше не будет на этой прогулке, что Сева позвал только её. Но в то же время, она не могла поверить в это. Может, он позвал её как целитель, чтобы она не засиделась в избушке? Да, скорее всего так, людям с Проклятием просто необходим свежий воздух, нелепо пыталась убедить она себя. Он смотрел на Полину, на то, как до неё медленно доходила эта мысль, что никого больше не будет, как менялось её выражение лица от ничего не понимающего до смущенного, и вот уже румянец залил её щёки, а недоверчивый взгляд метался по его лицу, избегая прямого взгляда в глаза. Сева не выдержал и рассмеялся, чем ещё больше смутил девушку, она даже отступила на шаг назад. “До чего же я глупо сейчас выгляжу! Нет, не может быть, он просто шутит, ребята ждут нас там, на берегу, вот, он даже смеётся, наверное, представил, что я поверила, а я … я поверила? Ох, не знаю. - Девушка нашла в себе силы и посмотрела молодому магу в глаза. И в них не было ожидаемого холода! Ни капли, они смеялись, по-доброму, и не кололи своей чернотой. - Он что, не шутит?” – Нет, Полина, никаких других ребят, только мы вдвоём, - сказал Сева в ответ на её мысленный вопрос. - Я хотел привести тебя на твоё любимое место у реки, чтобы ты не так...волновалась, - подобрал он слово, - и там уже поговорить с тобой. Так что да, можно сказать, у нас свидание. “Чтоооооо? - кричал внутренний голос в голове у Полины. - Какое свидание? Как это - свидание?” И тут настал черёд совсем глупых мыслей, которые проносились с невероятной скоростью: голова грязная, пучок этот ещё ужасный, платье с пятном, да и вообще, кошмарное платье, а я на свидании. Ярило, я даже не поняла, что меня зовут на свидание! И кто? Самая главная нечисть Заречья! Ужас! Она отошла ещё на шаг назад, закрыв лицо руками и качая головой. Почувствовала, как он подошёл, остановился в нескольких сантиметрах. Что он делает? Разглядывает её грязные волосы? Вообще не смотрит на неё? Что же? Сева стоял совсем близко от Полины. Сердце бешено колотилось, смеяться уже не хотелось. Да уж, не так он себе представлял это свидание. Он специально зашел к ней с утра, хотел, чтобы она немного понервничала, обсудила всё с подругами, долго выбирала платье, в котором пойдёт. Потом романтическая посиделка на берегу реки, её стихии, мило подержались бы за руки и, наконец, объяснились бы в чувствах. А она, она просто не поняла, что он зовёт её гулять вдвоём! Сам виноват, так перенервничал, что переборщил с контролем эмоций, надо было как-то помягче приглашать, может даже надо было принести цветок… Что уж теперь думать, теперь он стоял перед малюткой Феншо, которую хотел сегодня попросить быть с ним всегда, а она закрывалась от него руками. Почему? Почему она даже не подумала о том, что может быть ему интересна? Почему сейчас она настолько...настолько… что настолько? Испугалась, удивилась, смутилась? Что она чувствует, о чем думает? Может, Муромец был не прав, когда говорил, что ему кажется, что Полина к нему неравнодушна? То, что Сева влюблён в Водяную, Митя раскусил уже давно. И благодаря ему, собственно, Воздушный теперь и стоит здесь, решился, повёлся на поводу. А если Муромец ошибся? Полина сделала ещё один шаг назад. Точно, он ошибся! Снова подойдя к девушке и пытаясь сделать так, чтобы рука не сильно дрожала, Сева медленно поднял её и провёл по волосам колдуньи, убирая эти непослушные прядки. Она вздохнула, всё ещё не отнимая ладоней от лица, но, по крайне мере, больше не отступала – Полина… - голос предательски дрогнул. Он тихонько кашлянул и продолжил. - Полина, я бы хотел с тобой о многом поговорить. Если ты не против, конечно. Девушка быстро взглянула на него сквозь пальцы. Он серьёзно? Он серьёзно! И он что, волнуется? Да, похоже, что волнуется, что совсем не похоже на того Овражкина, которого она знала. Резким движением она опустила руки вниз и быстро вскинула голову. Хотела придать себе более уверенный вид, но встретившись взглядом с его глазами, снова смутилась, хоть и не настолько, как пару минут назад. Хм, в чёрных глазах Сирены и правда больше нет того холода, даже появилось что-то новое, похожее на нежность и неуверенность что ли. Полина улыбнулась. Будь, что будет! Не убегать же ей сейчас прямо в лес, а потом всю жизнь избегать с ним встречи. – Давай поговорим, я не против. Сева просиял, но тут же снова перестал улыбаться. А вдруг она откажет? Вдруг ничего не получится? Ладно, будь, что будет! Раз уж начал всё это, то надо и закончить. Но почему же так неловко, почему такое чувство, что он первый раз разговаривает с девушкой? Может, потому что это и есть настоящий первый раз? Он подошёл совсем близко, положил ладони на её плечи, провёл ими вниз по рукам и взял её холодные руки в свои. – Я должен был сказать это уже очень давно, спросить тебя, но я был слишком гордым, самовлюблённым и просто боялся. Я люблю тебя, Полина Брусникина-Феншо, и я хотел бы быть с тобой всегда. Ну вот, он сказал, он смог. Почему это было так сложно сделать раньше? Он не знал. Но теперь, вместе с облегчением, на него накатила волна паники, а если она откажет? Колени пытались задрожать, в голове не было ни одной мысли, только громко стучало сердце, казалось, что весь лес слышит его стук. Она чуть сжала своими холодными пальцами его тёплые руки, снова не смотря на него. В животе порхало столько бабочек, что она не понимала, как ещё не взлетела с ними вверх. Ей было жутко страшно сказать то, что уже вертелось на языке, ей казалось, голос не будет её слушаться. Ну ничего, у неё получится, это же так просто - наконец сказать то, о чём она пыталась не думать последние месяцы, если не годы. Она тихонько вздохнула, подняла взгляд, на секунду утонув в чёрном омуте, и на выдохе шёпотом произнесла: – Я люблю тебя, Севастьян Заиграй-Овражкин, и я буду с тобой всегда.