Give Your Heart A Break (You're Still Our Baby Boy)

Любой, кто посмотрит на Питера, скажет, что он был трагедией, а ему придется согласиться. Он сам знал, что с ним, должно быть, что-то не так. Постоянные кошмары, неприятное чувство, которое он испытывал в животе, приступы паники, диссоциация и еще много не пойми чего. Наверное, Питер зря вернулся. Он знал, что после Таноса все изменилось. А как могло быть иначе? Он был мертв уже пять лет, а Мистер Старк продолжал жить своей жизнью. Это было немного больно, знать, что мистеру Старку все равно. Ну и ладно, теперь у него есть дочь, ребенок из собственной плоти и крови, конечно, он важнее Питера, ребенка-сироты с совершенно идиотским комплексом вины. Вернувшись домой, он услышал от своего друга по колледжу, что Мэй… Мэй не выжила. По-видимому, после этого происшествия Нью-Йорк наводнили бунтующие преступники, и она оказалась жертвой пары наркоманов, которые грабили многоквартирный дом. Через малое количество времени появилась служба защиты детей, и Мистер Старк, прикрыв его задницу, стал законным опекуном Питера. Вскоре Питер решил переехать из башни, как и большинство других героев. Он использовал остаток денег Мэй, которые она оставила ему, чтобы купить небольшую квартиру в Квинсе. Он написал курсовую работу для преподавательской должности, и в течение шести месяцев он был профессором химического машиностроения в Университете Нью-Йорка. Он считал, что должен гордиться собой. То есть то, что он смог стать профессором в возрасте 16 лет, а также супергероем было довольно впечатляющим. Но он ничего не чувствовал. Жизнь больше не казалась настоящей… От чая не было так тепло, как раньше, когда итальянские колыбельные мирно играли на заднем плане; он не хихикал, когда оскорбления звучали в комнате (возможно, из-за жестокой игры в Марио Карт), в то время как мозолистая рука проводила по его волосам. Это не было похоже на жизнь. Не чувствовалось, что это его жизнь. Он надеялся, несмотря на то, что был человеком науки и не верил по-настоящему в такие вещи, как загробная жизнь, что где-то Мэй, Бен и его родители улыбались ему, гордясь тем, кем он стал (хотя Питер не был уверен, чем они должны гордиться; шестнадцатилетний супергерой, который имеет панические атаки половину времени, а другую половину диссоциирует; нечем гордиться, по его скромному мнению) Но эта ночь была совсем другой. Как только он вернулся с занятий, то сразу же рухнул на свою двуспальную кровать, слишком измученный постоянной болью, поселившейся в его костях. А потом он сделал то, чего не делал уже много лет. Он начал плакать. Плач не был резким и хриплым, как при приступе паники, он был мягким, но в нем содержалось ужасно много грусти. Что случилось с его жизнью? Раньше у него была семья. Он всегда довольно улыбался, и его улыбка была заразительна для других обитателей их маленькой квартиры. Теперь Питер мог видеть только ошеломленную, наполненную болью улыбку с потрескавшимися губами и окровавленными зубами. Когда-то он вместе с мистером Старком обновлял свои костюмы, а теперь в его жизни только рыдания, которые звенят у него в ушах, когда он чувствует, как появляется пыль, как каждая частичка его тела разрывается на части и сливается воедино снова и снова, пока ничего не осталось. Он часто медитировал вместе с Наташей. Сидел с ней в тренировочной комнате, в полной тишине, сосредоточенный на синхронности их дыхания. Это была ошеломляющая синхронность. Он часто играл на пианино с Мэй, иногда пел, иногда нет. Он помнит, как пел ‘I See the Light " из Tangled, эти двое пели дуэтом. А иногда Мэй пела ‘Try To Remember», пока проворные пальцы Питера быстро и нежно ласкали каждую клавишу. Раньше его называли разными прозвищами: Пити, малыш, паучок и бамбино. Когда-то он принадлежал этому миру. Раньше он чувствовал себя желанным. Раньше он чувствовал себя счастливым. Он привык чувствовать. Теперь это казалось далеким воспоминанием, которое было так далеко, что иногда он рассеянно думал, что это могло быть в его воображении; мысль, которая каким-то образом обманула его, заставив думать, что он был любим. Итак, Питер лежал на своей кровати, плача в серые подушки, когда в голову Питера закралось потрясающее осознание. Никто никогда не узнает, как ему грустно.