My strange addiction/моя странная зависимость

      — Мими, ты еще не устала? — спросила я у девушки.       Она уже довольно долго позировала мне для своего портрета, так что я сочла нужным спросить ее об этом и, в случае неудобства, дать отдохнуть.       — Нет, все хорошо. Ты рисуй, рисуй, не отвлекайся, — она хищно улыбнулась, а потом снова приняла прежнее положение.       Вообще, внешность Мими была находкой. Она имела очень симметричное и миловидное личико, но макияж, на который девушка ежедневно тратила свое время и силы, делал ее адской неприступной дивой. Казалось, она могла сразить наповал любого одной лишь улыбкой или взглядом. Так что для меня было радостью и утешением нарисовать дочь Маммона.       Я почти закончила, когда в дверь постучали. Три коротких, но сильных удара, и перед нами возник Люцифер собственной персоной.       Он зашел в комнату абсолютно расслабленно, явно не ожидая, что я живу вместе с демонессой. Мужчина немного удивленно и растерянно посмотрел на меня, а потом снова принял невозмутимый вид с ноткой надменности. Поза приобрела некую напряженность, судя по мышцам плеч и бедер. Он немного нахмурился, следя за движениями моей руки.       — Мими, ты идешь? — только сейчас Люцифер перевел взгляд на мою соседку.       — Подожди, не видишь — мы с Вики сейчас заняты? — она недовольно хмыкнула.       Он процедил воздух сквозь зубы, набирая полные легкие, из-за чего его грудь поднялась, разглаживая складки на рубашке. А затем выдохнул, издавая приглушенный гортанный рык.       Полный раздражения сын Сатаны опустился на край моей кровати, так как она ближе всего стояла к нему. Он сидел, опираясь локтями на колени и держа руки в «замке». Голова была опущена на два больших отставленных в сторону пальца, а указательные плотно прилегали к губам. Мужчина внимательно следил за движениями карандаша, иногда переводя взгляд на Мими и сравнивая работу с натурщицей.       — Чего такой хмурый сидишь? — произнесла я, когда мне надоело это большое темное пятно рядом со мной, излучающее не самые положительные эмоции. — Могу и тебя нарисовать. Хочешь?       — Только если быстро, — буркнул он мне в ответ.       В голове сразу созрел план мести. Я отложила портрет своей соседки и, делая вид, что усердно что-то штрихую, начала выводить линии. Довольно быстро у меня сложилось очертание маленького человечка с большой головой — как их еще называют — чибика. Он был хмурым и недовольным, а на голове у него красовались маленькие рожки и огромная царская корона. За спиной у него виднелись небольшие крылышки, едва ли сумеющие поднять его в воздух. В завершении я быстро накидала светотень и подписала работу.       — Готово, — я пыталась сдержать злорадную улыбку, отдавая рисунок Люциферу.       — Что это? — он с омерзением посмотрел на бумагу, ведь ожидал получить что-то похожее на портрет Мими, но никак не карикатуру.       — Это? — невинно спросила я. — Ты. Маленький, вечно недовольный и противный ребенок, который возомнил себя царем всего и вся. Корону тебе поправить надо, желательно лопатой, а то много зазнаешься.       — Тебе жить надоело?! — процедил он.       Люцифер встал с кровати, скомкивая бумагу в руках.       — Мне второй раз умереть не страшно, а вот сможет ли тебя папочка отмазать от наказания за убийство — вот это уже вопрос.       При упоминании его отца в таком ключе Люцифер вспыхнул от злости. Глаза загорелись еще ярче, будто наполнились гневом. На висках сквозь тонкую кожу проступили набухшие вены. Он расправил крылья, насколько позволяла комната, отчего стал казаться выше и больше. Люцифер сжал бумагу еще сильнее, и та, воспламенившись, посыпалась пеплом сквозь его пальцы. После мужчина очень быстро удалился из комнаты, напоследок оглушительно громко хлопнув дверью. Думаю, в мыслях демона сотни адских гончих уже разорвали меня в клочья.       В тот момент я не понимала, откуда во мне появилось столько смелости, чтобы препираться и спорить с сыном Сатаны. Возможно, небольшая обида от той утренней встречи, которая произошла пару дней назад, дала о себе знать, но это не могло стать поводом для таких оскорблений. Это же самоубийство! Я сама себе сейчас просто копала могилу, да с такими темпами, с какими ни один мужлан не работает.       Но, если честно, где-то в глубине души я просто хотела делать это: мне нравилось смотреть на взбешенного мужчину, на его пылающие гневом глаза, нравилось слушать низкий бархатный голос, который держался на грани между спокойствием и злобой.       Мне нравилось выводить его из себя.       Мими же в это время наблюдала за нами, как за актерами в кино. Оставалось дать ей в руки попкорн и пожелать хорошего просмотра.       — Ну все, ты точно труп, — она перевела взгляд с двери на меня и максимально спокойно вынесла свой вердикт.       Только сейчас, после осознания содеянного, по моей коже пробежался неприятный холодок. Я как можно быстрее отогнала от себя этот страх и снова взялась за портрет Мими, который, кстати, почти дорисовала.       Думаю, со стороны я выглядела довольно напряженно, ведь не каждый день увидишь такой «фокус». Но дочь Маммона не особо обратила на это внимания, она продолжала позировать, ожидая конца работы.       — Вот, держи, — я протянула портрет соседке.       — Какая красота, спасибо. Вставлю в рамочку и отправлю отцу, чтоб хоть вспомнил, как я выгляжу, — она убрала работу куда-то в ящик и взглянула на часы. — Тебе же сегодня в ад?       — Да, сегодня первый раз там. У нас первым будет история, — ответила я и задумалась.       С одной стороны, мне было интересно, как выглядит преисподняя: кто там живет, чем занимаются здешние обитатели, похожа ли она на ту часть школы, которую я уже видела. Мысль о чем-то новом будоражила меня, а с другой стороны наводила ужас. Я как художник знаю, как «прекрасно и красочно» выглядит преисподняя на холстах землян: все смертные грехи вылезают наружу, грешники воют от боли, а демоны ликуют и радуются. Чего только стоят картины Босха.       От таких воспоминаний от шеи и ниже по спине пробежали мурашки, из-за чего плечи чуть дернулись, а мои мысли вернулись обратно в реальность, к демонице.       — Тогда советую собираться и идти, не думаю, что Аббадон обрадуется, если ты опоздаешь. И еще раз спасибо, — она улыбнулась и вышла из комнаты.       Я решила не рисковать и последовала совету Мими. Быстро, насколько смогла, я надела красный короткий топ с черной кожаной мини-юбкой и тоже покинула спальню.       Меня уже оповестили о том, что в западной части школы есть портал в ад. Проход к нему я нашла на карте и сейчас уже направлялась в пункт спуска в преисподнюю. В начале пути у меня как-то неприятно засосало под ложечкой. Я на секунду остановилась, думая, а точно ли мне надо туда идти, ангел Фенцио же говорил, что это зрелище не для слабонервных.       Еще какое-то время я помялась на месте, но все же решила идти. Если я почти без страха за собственную жизнь спорю с Люцифером, то отсидеть уроки в аду для меня должно быть легче легкого. Так что я отогнала все эти стереотипы о преисподней прочь и твердым шагом направилась прямиком в Ад.       На полпути тревога отступила, и я, как обычно, стала рассматривать проплывающие мимо барельефы и фрески. Они везде были разные, со своим неповторимым сюжетом, который на земле не увидишь. Где-то были изображены только демоны, где-то только ангелы, а где-то две противоположности встречались в одном месте.       Мне было интересно за этим наблюдать, потому что человек никогда не видел этого мира, но до сих пор продолжал сочинять мифы о небесных силах, о боге, который их карает, и о другой ереси, которая, как я убедилась сама, с правдой почти никак не перекликается.       Мои размышления прервал уже знакомый голос Люцифера, раздающийся где-то неподалеку. Я не поняла, откуда он доносился, но решила быстрее уйти, чтоб не встретиться с его обладателем. Я прибавила шаг и начала поворачивать в нужную мне арку, и, как по закону подлости, именно там, куда мне надо было идти, стоял этот горделивый демон.       Я заметила его боковым зрением, но сумела сориентироваться и за долю секунды вернулась обратно за угол, прижавшись крыльями к стене. Я закрыла глаза и, задержав дыхание, старалась стоять как можно тише.       «Хоть бы не заметил, хоть бы не заметил», — повторяла я у себя в голове, как мантру. Я была уверена, что мне не сойдет с рук сегодняшняя выходка.       Я повернула голову влево и только сейчас открыла глаза. Аккуратно выглянув из-за угла и не увидев там сына Сатаны, я удивилась, но все же с облегчением выдохнула. Простояв так пару секунд, я решила идти дальше. Он же ушел?       — Хэй, пташка, я тут, — услышала я за спиной.       Этот томный и в то же время наглый голос пронзил до костей. Кажется, в этот момент мое сердце пропустило несколько ударов. Дыхание сбилось, а мышцы разом сократились так, что я дернулась сильнее, чем должна была, и впечаталась обратно в стену, у которой стояла. Я несколько раз коротко, но шумно выдохнула, приводя свое состояние в норму, а затем подняла глаза на Люцифера.       Мужчина стоял рядом со скрещенными на груди руками. В его взгляде, как обычно, смешивались нотки лицемерия, насмешливости и эгоистичности. Он пристально оглядывал меня, любуясь результатом своей «шутки».       — Следим? — заговорщицки произнес он.       — Проходим мимо и стараемся не натыкаться на проблемы. Но проблемы натыкаются на нас сами, — я сморщила нос, все еще пытаясь перевести дух.       Я знала, что если сейчас отойду от страха, то обязательно начну препираться с демоном, поэтому решила не доводить ситуацию до такой степени. Я повернулась, чтобы уйти, но рука Люцифера, поставленная ладонью на стену, преградила мне путь.       — Это кто еще проблемы создает? Пока ты не появилась тут, мне надо было разбираться только с тем мерзким ангелом. Но теперь есть еще одна особа, которой мне надо показывать, кто тут главный и с кем точно не стоит спорить, — он приобрел строгое выражение лица, граничащее со злым. Его голос стал на порядок ниже, но оставался все таким же бархатным и ласкающим слух, он просто меня очаровывал.       — А что? Больше никто не видит, что ты зазнался? Никто не говорит тебе этого? Почему ты вообще позволяешь себе издеваться над всеми? Нет, не так. Почему все позволяют ТЕБЕ издеваться над СОБОЙ? Пойми, ты не центр вселенной, вокруг тебя не крутится мир. Я удивлена, что нашлось только одно существо, которое пытается это пресечь. Как я понимаю, остальным нравится этот вид мазохизма.       Напряжение между нами росло не просто быстро, а в геометрической прогрессии. Оба бурили друг друга взглядом, не желая отступать. Сын Сатаны пытался убедить меня, что он главный, а я, в свою очередь, старалась доказать, что я не как все, я крепкий орешек и не расколюсь под его глупыми угрозами.       Но время поджимало, я не хотела опоздать на урок, поэтому пришлось как-то заканчивать весь этот цирк.       — Ну и? Что ты сделаешь? — я уже чувствовала свою победу кончиками пальцев. — А ничего ты мне не сделаешь.       Я ловко поднырнула под его руку и начала удаляться, поворачивая за угол.       — Ты куда пошла? Я с тобой еще не закончил, — он был удивлен и одновременно взбешен такой дерзостью.       Я повернулась к нему лицом, но все так же продолжала идти к порталу, только теперь спиной. На моих устах играла победная ухмылка, которую я старалась сдержать, чтоб та не разъехалась по всему лицу. Возбуждение от выигрыша разносило миллиарды электронных зарядов по моему телу, а радость из груди так и рвалась наружу. Я не могла поверить, что вот-вот утру нос самому Люциферу.       — Если я опоздаю на урок, — продолжила я, — то великая честь убить меня достанется госпоже Аббадон, а не тебе.       Не знаю зачем, но перед тем, как снова развернуться и зайти в портал, я показала мужчине язык.       — Ведешь себя как ребенок! — крикнул он с конца коридора.       Сын Сатаны стоял посреди прохода с разведенными в разные стороны руками. Он и сам осознавал, что в этот раз какая-то там, по его мнению, непризнанная, которая даже не достойна находиться здесь, выиграла словесную перепалку.       — Ты тоже! — ответила я перед тем, как совсем исчезнуть в портале.       Ликование распирало меня изнутри. Хотелось прыгать и кричать от радости. Осознание того, что сам сын Сатаны не может со мной ничего сделать, будоражило мои мысли.       Этот разговор бесследно развеял мой страх по отношению к аду, так что из портала я вышла абсолютно без тревоги и даже в приподнятом настроении.       И тут моему взору открылось великолепие преисподней. Это была все та же готика, но еще более ярко выраженная. Множество тонких колонн устремлялись вверх, сцепляясь друг с другом под огромным сводом, тем самым создавая ряды аркад. Там же находились большие розетки, являющиеся единственным украшение потолка. Справа и слева от меня, если пройти между колонн, было еще пространство, но боковые своды были чуть ниже, чем у центрального нефа, поскольку над ними находились переходы, также оформленные колоннами. Оно все было таким темным, высоким и величественным, что просто дух захватывало.       Но главным украшением этого зала был витраж. Он встречал тебя своей красочностью, как только ты выходил из портала. Не знаю, откуда там взялся свет, но яркие пятна, которые отбрасывали цветные стекла, складывались передо мной в лоскутный ковер, по которому ходили местные обитатели. Ангелы, демоны и непризнанные, уже привыкшие к этой красоте, спокойно передвигались по залу, отчего единственными звуками здесь были топот ног и негромкие разговоры.       Вот теперь я сама, своими глазами, убедилась, что ад не такое уж и страшное место. Никаких грешников тут в котлах не варят, а жуткий смех не раздается со всех сторон. Даже температура, как мне показалось, была ниже, чем на небесах.       Но долго мне стоять и любоваться этим не представлялось возможным. Времени до начала урока оставалось совсем немного, а мне еще надо было найти нужный кабинет, так что я поспешила пройти в глубь помещения.       А дальше, когда я все же нашла класс, время понеслось слишком быстро. Урок адской истории Аббадон провела очень интересно. Он кардинально отличался по содержанию от того, что нам рассказывают на земле, поэтому пролетел незаметно. Вельзевул преподавал урок, похожий на биологию, в частности сегодня нас подробно ознакомили с саламандрами. Остальные занятия мне показались неинтересными, но даже они пролетали просто со скоростью света. Я не успела опомниться, как оказалась в своей комнате, а потом без сил упала на кровать и уснула.       Сначала мне ничего не снилось, но вдруг я поняла, что нахожусь в какой-то бездне. Вокруг меня была одна темнота, я не знала, куда двигаться, но вдруг услышала какой-то неразборчивый шепот. Он пробирал до костей, ведь я отчетливо знала его обладателя. Люцифер. Его баритон звенел у меня в голове, с каждой секундой становясь все более громким и отчетливым. Он проникал в каждую клетку моего тела, распространяясь приятной горячей волной. Я понимала, что все это сон, но, несмотря на это, чувствовала, как бешено бьется мое сердце при звуке этого бархатного голоса.       — Я с тобой еще не закончил, — прогремело у меня в голове настолько громко, что я проснулась.       Я сидела на кровати, накрывая лицо руками и пытаясь отдышаться. Я поймала себя на мысли, что мне нравится этот тембр, что я хочу слышать его снова и снова, пытаясь запомнить все интонации и переливы. Он, как бархат, ласкал мои уши, вызывая бурю эмоций. Мне хотелось тонуть в нем, слышать только его и ничего кроме. Кажется, у меня появилась еще одна зависимость.       Зависимость от бархатного голоса этого горделивого демона.