Мальчик не плачет

25 февраля 2019 год

Пустота. Урок сменяется за уроком. Трели звонков врываются в сознание тихо, как бы идя на цыпочках, чтобы не сильно тревожить «мертвого человека». Кирилл не знает, какое сейчас по счету занятие, не знает, сколько сейчас времени. Сейчас это не и особо важно. Все уже не важно. Голова тяжелая, свинцовая, но без единой мысли. Весь день смотрит в одну точку, ничего не делает, лишь перемещается из кабинета в кабинет, как призрак. Его не трогают ни смех одноклассников, ни крик завуча на младшеклассников, которые бегают по коридорам, ни речи учителей, что, не переставая, говорят о ЕГЭ. Даже не обращает внимание на громкие часы в классе истории и обществознания, которые сильно его раздражали. Сейчас минутная стрелка будто его подталкивает к будущему, которому он не рад. «Ты не станешь артистом!» — слова, которые уничтожили Кирилла, как личность. Мечта, которая должна была спасти его, обратилась в змею, что обвилась вокруг шеи. Его больше ничего не заботит: ни голод, ни жажда, ни сон. Иногда ходит мочиться в уборную, моет руки больше по привычке, смотрит в зеркало и не видит себя. Глядит сквозь, непроизвольно ловя взглядом скол в белой плитке на стене, что позади него. Или головой упрется в закрытую дверь кабинки и забудется, растворится во времени. Он — никто. И зовут его никак. И у него нет будущего. «Долго и счастливо» остается где-то в детстве, где Кирилл обещает себе стать музыкантом. Где он пытается писать песни, учится играть на гитаре, где он поет. В тайне от всех, чтобы не засмеяли, чтобы не критиковали, чтобы не смешали с говном. Ничего не чувствует, будто в одночасье лишился всех эмоций, как положительных, так и отрицательных. Пустой сосуд с трещинами, готовый вот-вот распасться на осколки. Проводит пятерней по взъерошенным коротким волосам. Дикое желание постричься налысо. Может быть, вместе с волосами исчезнет дикая боль, что заглушается душевным опустошением. — Анохин! Кажется, его кто-то зовет. Да все равно! — Анохин! — еще одна попытка до него докричаться. Мужской раздражающий голос. Старый Пень что-то хочет от него добиться, но Кирилл не обращает на него внимание. Пусть скажет спасибо, что в данный момент не посылает его на три веселые буквы, хоть и очень хочется отправить всех «далеко и надолго», чтобы не видеть никого! Пусть все исчезнут! Пусть не трогают его, обходят стороной, как делали это раньше! «Ты не станешь артистом!»… Хочется смеяться, как умалишенный. Захар прав: на что он, вообще, надеялся? У него нет написанной песни, нет продюсера, нет слушателей, нет денег. У него нет ничего, что может приблизить его к мечте. Все это детская забава, игрушка, увлечение, что не может принести ему счастья. Не может его прокормить, не может его обуть, одеть. Не может обеспечить ему беспечное будущее! Нога ходит ходуном. Захар прав! Он абсолютно прав! С музыкой у него нет будущего, но… и будущего нет без музыки. — Я тебе просто так оценки ставить не собираюсь! И помогать тебе с подготовкой к экзамену тоже! — Старый Пень рвет и мечет. Кажется, он ему задавал вопросы, но Кирилл благополучно их пропускал мимо ушей. Внутренняя пустота заменяется злостью. Когда же Николай Петрович от него отстанет и уволить ся уже наконец! Хотя таких учителей вперед ногами из школы выносят! Не нуждается он в его помощи! Больно нужны ему знания от Старого Пня, что порой засыпает на уроках, когда садится заполнять журнал. — Дебилов, конечно, видел, но таких дебилов еще не встречал! — Вы не имеете право так говорить! — Кажется, за него заступается Саша. Неожиданно, конечно, но эмоций это никаких не вызывает, как и высказывание Старого Пня. Грудная клетка воспламеняется от собственной беспомощности. Он что, правда, ничего не может сделать, чтобы достичь мечты? Реально сейчас вот так просто опустит руки? Но, с другой стороны, зачем биться об каменную стену, если нет сил ее сломать. Нужно уже признаться себе, что он ничтожество! Не больше грязи под ногтями. От этой мысли словно внутри все содрогается, и Кирилл улыбается уголком губы, прикрывая рот ладонью. Дикое желание здесь все перевернуть! — Вы учитель, должны подавать пример, а вы таким образом ругаетесь! — Быков, на тебя так Анохин влияет?! — Вопрос, который не нуждается в ответе, но Саша что-то говорит Николаю Петровичу. Благо, их перепалка не длится больше трех минут: урок заканчивается. Кирилл хватает рюкзак и вылетает из класса под недовольный возглас Старого Пня. Первый этаж, раздевалка, улица. Ноги сами несут его домой к Захару, у которого сегодня выходной. Хоть и его не хочет видеть. Единственное желание — где-нибудь забиться в углу и сидеть в тишине, ни о чем не думая. Доходит за пятнадцать минут, буквально вваливается в квартиру. Захар любезно отдал ему запасной ключ в первый же день его «подселения», поэтому терроризировать кнопку звонка нет необходимости. В прихожей скидывает с себя тяжелый рюкзак, содержимым которого он сегодня не пользовался, снимает с себя верхнюю одежду и развешивает по шкафам. Живет в чужом доме, должен соблюдать порядок. В своей комнате в плохом настроении мог прийти и оставить куртку на полу. К нему выходит Захар. Сейчас начнет его расспрашивать, почему он так рано, почему не в школе, и что у него случилось, но тот неожиданно наваливается на него, обнимая. Прижимает его к своему торсу, гладит по голове. Так и разит от него алкоголем. Кирилл первые секунды замирает, пораженный резким приливом нежности, пока руки Исаева не опускаются ниже. Он что, его с девчонкой перепутал? Отталкивает от себя Захара, заглядывает в его глаза. Вроде бы не стеклянные, вполне осознанным взглядом смотрит на него. Да и упорно стоит на ногах, не заносит его по сторонам. — Да ладно тебе, шучу я! — смеется тот, берет его за руку и ведет в гостиную. — Ну чего ты такой угрюмый? — Падает на диван и тянет за собой Кирилла, прижимает его к спинке, сам устраивается поудобней и утыкается носом в его ключицу. — Наверное, я был слишком прямолинейным. Я же не сказал, что ты неталантливый. Ты можешь заниматься музыкой в свободное время. После работы, на выходных, к примеру. Превратить мечту в хобби, это как вместо солнца иметь лампочку над головой. Кирилл должен смириться, что только лампочка ему и будет светить. — Не хочешь сегодня поесть в ресторане? Я знаю один хороший, там подают мое любимое ризотто с планктоном. — Нет. — Ну тогда пойдем купим тебе одежды, а то ходишь в одном и в том же. — В этом нет необходимости. У меня она есть, только вся осталась у матери. Пойду прямо сейчас ее заберу. Даст ему время протрезветь. Замечает пустую бутылку коньяка, в ней было не так много, грамм сто-сто пятьдесят, не больше. Из крепких напитков в доме ничего нет, если Захар не имеет потайных запасов. А он пока действительно прогуляется до родного, нелюбимого дома. Все, что удалось ему уместить в рюкзак, когда он уходил, это свитер, толстовку и две пары серых джинс. С таким «арсеналом» ему далеко не уйти. Да и все же хочется побыть наедине. Если останется в квартире, то его Захар достанет. Путь, что лежит к дому, вводит в еще более уныние. Думал, что наконец-то ушел от прошлого, но оно стучится в двери. Отчего-то сердце волнительно бьется в груди. Коба должен быть на работе в это время, но вдруг все же дома? Нет никакого желания с ним встречаться, поэтому надеется, что судьба не сыграет с ним в злую шутку. Думает, что скажет матери. Вот нажмет на звонок, та ему и откроет, и что будет дальше? Обрадуется его приходу или, наоборот, обозлится? Он ее, как никак, заблокировал и выкинул из жизни. Пропустит ли в квартиру? Станет ли расспрашивать, где он живет, все ли у него в порядке? Станет ли звать домой? Наверное, нет. С его уходом ей, наверняка, гораздо легче и спокойней. Исчез источник скандалов и ссор. Сейчас у них должны быть идиллия и покой. Готовится к самому худшему, но судьба решает над ним сжалиться в виде открытого окна в его комнате. Ну, конечно, мама всегда проветривает квартиру в это время: другие окна в доме не открываются, кроме форточки на кухне, а без свежего воздуха она неважно себя чувствует. Порой Кириллу приходилось нелегко, особенно зимой, когда он приходил со школы и оказывался в холоде. Приходилось одеваться потеплей, пока не стемнеет. Решеток у них нет, поэтому, как только солнце заходило за горизонт, мама закрывала окно: боялась, что через него может кто-то взобраться, словно в дневное время этого не мог никто сделать. Осматривается по сторонам на наличие поблизости людей. Вдруг кто-то решит позвонить в полицию. Забирается в комнату, прислушивается: телевизор не работает, а значит Кобы дома нет. Как же ему сегодня везет! По голосам понимает, что мама и Маша сейчас находятся на кухне. Открывает все дверцы шкафа, вываливает одежду на пол. Действовать нужно быстро: времени в запасе у него не так много. Достает из-под кровати черную сумку для поездок и одним комом заталкивает в нее вещи. Берет то, что сам покупал за собственные деньги, чтобы у родительницы не было соблазна попрекать чем-то. Все остальные возвращает на полки, закрывает дверцу. Если мама не станет заглядывать в шкаф сегодня, то даже не поймет, что он приходил, а за беспорядок получит Маша: она большая любительница совать нос, куда ее не просят. Берет сумку и уже подходит к окну, как неожиданно в комнату заходит Маша, видит его и восторженно пищит. Бежит к нему, но Кирилл успевает выйти через окно, прижать сумку к груди и бежать прочь. Вот черт! У него никогда не может ничего пройти гладко.