Мальчик не плачет

26 июня 2019 год

Как они добирались до дома, Захар не помнит. Он, собственно, ничего не помнит. Будто до открытия дверей своей квартиры, вообще, не существовал. Через плечо смотрит на пьяного Кирилла и Сашу, опирающихся друг на друга, пока он воюет с замком. Мгновение. Картинку вокруг словно кто-то меняет. Они оказываются внутри. Машет головой. Обещает себе больше не пить. Ну хотя бы не в таких количествах. И где Дима? Наверное, поехал домой спать. Правда, непонятно, почему без Кирилла? А точнее, почему Анохин не поехал вместе со своим отцом, а решил переночевать у него? Подумает об этом завтра, а сейчас ему дико хочется спать. Наклоняется над тумбой в прихожей, но не находит корзинки для ключей и мелочи. Прищуривается, несколько раз глазами проходится по поверхности, но корзинка чудеснейшим образом не появляется. Пытается вспомнить, куда он ее дел, но в голове ветер гонит перекати-поле. «А если в его квартиру пробрались воры?» - с ужасом проносится мысль, но ее в одну секунду словно кто-то выкидывает из черепной коробки. Мир вокруг выглядит куда красочнее, ярче что ли. Ему кажется, или цвет стен не тот? А в свою ли квартиру он ворвался? Но ключ ведь подошел. Просто нужно знать своей меры, когда пьешь. Как только он еще держится на ногах, а не обнимается с унитазом, не понимает. Саша проходит в гостиную и валится на зеленый* диван, Кирилл с Захаром проходят в спальню. Второй садится на постель, снимает с себя рубашку, минуту борясь с пуговицами, и неожиданно чувствует, как его в плечо целует первый. Мурашки пробегают по коже, и сердце стучит с утроенной силой. Оборачивается, думает, что отпугнет Анохина этим действием, но тот его только притягивает к себе, резко впивается в губы, целует страстно. Захара такой внезапный порыв вводит в ступор, но он поддается ему, не долго задумываясь, боясь, что наваждение Кирилла скоро пройдет. Стягивает с него футболку, валит на кровать. Не сон ли это? Сам Кирилл Анохин, и под ним? Смотрит на него своими мутными темно-зелеными глазами снизу вверх; его «болото» утягивает, и нет возможности на спасение. Об этом моменте Захар даже не мог мечтать! Кирилл сейчас как тортик для худеющего человека: такой сладкий, притягательный, желанный. Каким же Кирилл был вожделенным все это время! Его запах дурманит, сводит с ума. Внутри все бурлит и кипит. Сносит голову. Захар прикусывает нижнюю губу Кирилла, ладонью проводит по его торсу. Мальчик занимался каждое лето на турниках во дворе, подтягивал для него тело. Каждая его клеточка сейчас принадлежит Захару, находится у него во власти. Рука, опускаясь все ниже, задерживается в районе ширинки. Его мальчик возбужден, хочет его! Но Захар не собирается торопить события. К тому же намеревается Кирилла немного подразнить, как он его полгода. Крутился возле него весь такой недоступный, правильный. Рычал на него за любой непристойный намек, а сейчас чуть ли не мурлычет перед ним от удовольствия. Исключительная натура весов. Через грубую ткань черных джинсов массирует пронизанный возбуждением бугор. Кирилл глубоко втягивает в себя воздух через нос, и с дрожью шумно выдыхает. Громко сглатывает. То, что они сейчас творят - полное сумасшествие. О котором так долго фантазировал Захар. Если бы Алина знала, сколько раз он представлял вместо нее этого восемнадцатилетнего паренька, особенно когда они баловались анальный сексом, она бы с ним обязательно порвала. Целует глубоко, требовательно, жадно, Кирилл отвечает с неменьшей страстью. Руками бродит по его спине, притягивает к себе ближе, но Захар пока не желает менять позу. Он еще вдоволь им не наигрался. Опускает молнию ширинки, проникает ладонью внутрь. Какой же он горячий! Может ли пьяный человек опьянеть еще раз? Близость любимого человека словно лихорадит Захара. Улыбается сквозь поцелуй. Даже не старается скрыть внутреннее ликование. Неожиданно посещает мерзкая мысль: «А если завтра Кирилл пожалеет о случившимся?». Вдруг сейчас его сознание отключено из-за воздействия нескольких рюмок коньяка. Что, если он не ведает, что творит? Черт! Блять! Резко разрывает поцелуй. Прикасается одной рукой щеки Кирилла, нежно гладит большим пальцем разгоряченную кожу, другой рукой, опираясь локтем о кровать, приглаживает его растрепавшиеся волосы. Смотрит точно в глаза. - Пока на этом мы остановимся. - Почему? - Да ты меня завтра сожрешь с потрохами, если я с тобой это сделаю. Я лучше тебя подожду трезвого, не с затуманенным рассудком. - Дурак! - улыбается уголком губы, окольцовывая Захара руками. - Я еще у тебя добавки попрошу. А сейчас сделай со мной все, о чем ты только воображал. Сам расстегивает свой ремень, опровергая предрассудки Захара, стягивает джинсы вместе с трусами. Захар покрывает легкими поцелуями сперва лицо Кирилла, после переключается к шее. Губами присасывается к коже, подобно голодной пиявке, оставляя за собой красную отметину. Своеобразная метка, чтобы другие поняли, что этот сладкий мальчик занят. Что он полностью принадлежит Исаеву. Поцелуями уходит все ниже и ниже. Кирилл задерживает дыхание и стыдливо прикрывает глаза руками, когда тот останавливается у паха. С уст слетает сдержанный стон, как только язык Исаева проходится по изнывающему от дикого желания возбуждению, и Кирилл чуть изгибается в спине. Этот звук только еще больше заводит Захара. Хочется, чтобы Кирилл сильней и громче стонал, чтобы умолял его остановится, когда он войдет в него и будет дико двигаться. Их может услышать Саша, может к ним зайти, может их увидеть, но это еще сильней скручивает в спираль вырывающееся из него бешеное желание. Скользит по разгоряченной плоти от основания головки, пытается взять глубже. Это не первый опыт минета у Захара. В гей-клубе он нередко уединялся в кабинках туалета с красивыми парнями, но с Кириллом все они не могут сравниться. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Захар отстраняется, причмокивая, как мальчишка от чупа-чупса. Смотрит на Кирилла, но у того на груди сидит рыжий кот. Захар недоуменно хмурится, зажмуривается, и ушастый пропадает. Нужно перестать столько пить. Неожиданно Кирилл опоясывает бедра Захара ногами, ловко переворачивается вместе с ним и оказывается сверху. Лукаво улыбается, явно дразня. Захар чуть прикрывает глаза, ожидая дальнейших действий от Кирилла, но даже через призакрытые веки и темноту в спальне он замечает, что Анохин, какого-то черта, одетый. В другую футболку и джинсовую куртку. Что за чертовщина происходит? Следом прорезает слух раздражающий звук будильника. Только не это! - Выруби эту тарахтелку! - недовольно бурчит Кирилл, пряча голову под одеяло. Захар раскрывает глаза и досадливо вздыхает. Это всего лишь сон. Очень интересный и теперь самый любимый. Из которого вырвал этот чертовый будильник! Если бы телефон не стоил как одна его месячная зарплата, то он бы разбил его вдребезги. Как он посмел его разлучать с Кириллом? Звенит где-то на кровати. Шарит руками и наконец-то находит. Отключает будильник и обращает взгляд на Кирилла. Спит. Рядом с ним. Ну хоть что-то радует в реальности. Заваливается весь счастливый обратно в постель, обнимает Кирилла, но не успевает толком расслабиться, как Анохина словно током бьет. Выкидывает себя с кровати на пол. - У тебя встал?! - Вопрос, конечно, лишний. Кирилл сам знает ответ. Почувствовал. Как мерзко! Бледнеет, и внутри все холодеет. Выбегает из спальни, но натыкается на Сашу и падает. - Что ты здесь делаешь, черт тебя дери?! - Вопль Кирилла оглушает. Понимает, что Саша не виноват. Где заснул, там проснулся, а по нему еще и прошлись, но Кирилл находится вне себя от негодования. Чтобы он еще раз пил с Сашей и Захаром, чтобы он еще хоть раз с ними куда-то вышел, да лучше он помрет! Захар лишь закатывает глаза. Вот и правда реальности. С радостью бы остался во сне. Тот Кирилл ему нравился больше. Послушный, интересный, инициативный, не то что этот: вечно чем-то недовольный, орущий и рычащий. Но, сука, такой сексуальный и манящий, что Захару жизни спокойной не дает.