Immortal love

      И это была не единственная проблема Юнги. Пожалуй, гораздо большей проблемой, чем неестественный цвет его глаз, являлись голоса в его голове. А в данный момент, один, такой знакомый и родной, очень громко и настойчиво звавший его "Юнги, срочно домой, отец в бешенстве!"       Юн, даже не повернув головы, совершенно безучастный ко всему, что происходило вокруг него, проговорил очень тихо, так тихо, как ветер создаёт рябь на воде:       - Здравствуй, Намджун. Что опять случилось?       - Ты и сам знаешь, Юнги!       - Да, знаю! Пойдем домой, пока Тэ не нашел нас. Не хочу, чтобы про это место знал кто-то, кроме тебя. Иначе мне некуда будет уходить тогда, когда особенно невыносимо, когда отец давит так, что смерть кажется такой сладкой и манящей!       - Хорошо, Юн, тогда нам лучше поторопиться, я еле отвязался от Тэхена, который настаивал на совместных поисках.       После этих слов две тени промелькнули среди деревьев, оставив после себя небольшой вихрь снежинок.       Уже приближаясь к дому, Намджун и Юнги услышали у себя в голове властный и такой знакомый голос "Я жду и лучше вам поторопиться!" Голос был настолько холоден и бесстрастен, что, казалось, это говорит кто-то неживой. Юноши решили ускориться, вновь оставляя за собой след вихрящегося снега между деревьев.

*****************

      Джун и Юн подошли в большому деревянному дому, к которому вела узкая грунтовая дорожка, скрывавшаяся в густых деревьях. Он был трехэтажный, довольно старый, но совершенно вписывающийся в окружающий ландшафт. Огромные, непрозрачные с улицы окна, хорошо скрывали обстановку дома и его обитателей. Хотя в этом не было особой необходимости, так как находился дом настолько глубоко в лесу, что никто из обитателей этого жилища не мог и припомнить, чтоб к ним когда нибудь забредали гости. Неподалеку располагался гараж, сейчас закрытый, но было видно по размерам, что поместится в нем не одна машина.       Уже поднимаясь по ступенькам, парни заметили, что на них был тянущийся красный след, который вел к входным двустворчатым дверям. Намджун прореагировал спокойно, слегка прикрыв глаза и пробормотав себе под нос что-то типа "Ну всё, Юн, держись". А вот реакция Юнги была более заметной. Он начал нервно сглатывать, дыхание его стало нестабильным, казалось, ещё чуть чуть, и - задохнётся.       Открыв дверь, парни увидели, что след тянулся влево, туда, где располагалась гостиная с наряженной рождественской ёлкой, так как был канун праздника. И с подарками в коробках под ней. Пройдя в комнату, юноши увидели довольно жуткую картину: их отец сидел в высоком кресле у камина, как всегда изысканно одет, в костюме и галстуке, в руках его был красивый хрустальный бокал с какой-то красной жидкостью, но страшно было не это. Страшно было то, что рядом с креслом, на полу, с растекающимися под обеими руками лужицами, лежала молодая девушка. Юнги знал её. Это была Дженни, которая приезжала из соседнего городка проводить уборку в доме раз в две недели. Они всегда мило общались с ней, пока она прибралась в комнате Юна. Единственное, чего он не мог уложить в своей голове, так это почему она оказалась сейчас здесь. Ведь на ней было нарядное платье и было видно, что она не убираться пришла.       Отец сидел молча, потягивая жидкость из бокала. Дженни ещё дышала, но очень слабо. Юнги хотел было подойти к ней, но строгий взгляд отца будто пригвоздил его к полу.       - Посмотри на меня, Юнги! - уже вслух своим ледяным голосом сказал Сокджин.       Юнги пришлось нехотя поднять глаза. Заметив их цвет, мужчина поставил бокал на столик возле кресла и очень медленно подошёл к сыну.       - Юнги, я смирился с твоими привычками в питании, я смирился с тем, что ты довольно часто игнорируешь мои приказы. Но вчера, уходя из дому, ты сказал, что ушел на охоту. И что, она оказалась неудачной?       - Неужели ни одна красивая кошечка не захотела, чтобы мой брат поужинал ею? - донёсся до Юнги голос его другого брата - Тэхена.       - Прости, отец... - тихо сказал юноша. - Так получилось...       - Ну раз так, я приготовил для тебя особенное угощение - нашу Дженни. Попробуй, какая она сладкая!       - Отец! Ты же знаешь, я не могу! - в ужасе прохрипел Юнги, но по-прежнему не мог сдвинуться с места.       В стороне около стены стоял тихий Намджун. Он понимал, что ничем хорошим эта ситуация не закончится. Ни для Юнги, а тем более для Дженни, дыхание которой было уже практически неслышным.       - Тэхен! Дай Юнги бокал!       - Конечно, отец, - Тэхен в колпаке Санта Клауса, будто издеваясь, протянул бокал брату.       - Держи, дорогой Юнги-я! С Рождеством тебя! Представь, что это глинтвейн! - улыбка не сходила с губ Тэ, но глаза были стального цвета, холодные, как самый глубоко расположенный ледник где-нибудь в Арктике.       Юнги не мог поднять руки, он смотрел на девушку, глаза которой были теплого шоколадного цвета и жизнь из которых постепенно уходила .       - Отец, если я выполню твой приказ, можно мне будет спасти её? - взгляд Юна столкнулся с ледяным взглядом отца.       - Я подумаю. Но времени у тебя очень мало.       - Хорошо, Тэ, дай мне бокал. Отец, отпусти меня, пожалуйста.       Сразу же после своих слов Юнги почувствовал, что может двигаться, выхватил бокал из рук Тэхена и, закрыв глаза, начал пить. Ему было мерзко и противно, но он очень хотел спасти Дженни. Хотя кровь уже начала усваиваться его организмом и Юнги стал чувствовать себя гораздо лучше, ему было дико стыдно за свой поступок. На последнем глотке Юнги слышит короткий приказ отца:       - Тэхен, заканчивай с ней!       Он резко распахивает глаза и видит, как Тэхен, держа Дженни в вертикальном положении, легко сворачивает шею девушке, глядя прямиком в глаза Юнги. Глаза, которые стали обычного для всех глубокого карего цвета.       И Юнги понял, что отец, уже в который раз, обманом вынудил его сделать так, как хотел он.       - Намджун, Тэхен, вы знаете, что делать!       - Вот тебе ещё один урок от твоего отца: не привязываться к людям, ничем хорошим, по крайней мере для них, это не закончится!       - С Рождеством, мальчики!       - И тебя, отец, с Рождеством! - ответили Джун и Тэ.       А Юнги не мог сказать ничего. Он просто смотрел, как Намджун взял Дженни на руки и, как будто извиняясь, глянул на Юнги, взглядом передавая то, что не мог сказать вслух. Хотя отец мог слышать их мысли, сейчас он уже вышел из гостиной и ушел в свой кабинет, в котором стояла защита. Но рядом был Тэхен, их младший братишка Тэ-Тэ, который с каждым днём всё больше становился похожим на их отца. Становился таким же безжалостным и беспощадным. Даже по отношению к своим родным. Юнги кивнул Намджуну и тот неслышно исчез из комнаты.       - Ну что ж, братик! - сказал Тэхен, надевая колпак на Юнги, - костюма горничной у нас нет, так что побудь сегодня трудолюбивым эльфом, помощником Санты. Прибери здесь, мне надо помочь Джуну с малышкой Дженни.       И исчез так же бесшумно, как старший брат. Юнги, понимая, что уже ничего не изменить и тем более не исправить, пошел в кладовую за инвентарем для уборки.       Прошло где-то полчаса и Сокджин решил выйти из кабинета. Он открыл дверь и застыл. С третьего этажа, где жили Намджун и Юнги, доносились звуки, которых давно не было слышно в этом доме. Это была... музыка. Мелодия была настолько пронзительная и кричащая, что Сокджин даже подумал, не перегнул ли он с уроком на этот раз. Потому что Юнги был именно тем сыном, которого хотелось беречь как цветок, как свечу на ветру. А он так давил на него, что когда-нибудь эта свеча могла погаснуть. Мужчина, не закрывая двери, подошёл к сейфу в стене, набрал комбинацию цифр и достал золотой медальон. Взяв его в руки, не открывая, стоял и слушал музыку, которую, как он знал наверняка, его невероятно талантливый сын сочинил сам. И если бы Джин мог плакать, то именно сейчас из его глаз катились бы слезы. Он прошептал одними губами "Прости, Юнги-я, но так будет лучше, лучше для тебя. Поверь моему горькому опыту". Услышав приближение младшего из сыновей, Сокджин убрал медальон в сейф, прикрыл плотно дверь и сел в кресло.       Раздался стук в дверь, мужчина позволил войти. Младший зашёл, поклонился и сказал:       - Отец, все сделано, как ты велел. Никто не подумает, что это убийство. Записка, которую я заставил написать Дженни до того, как забрал её из дома, лежит на видном месте. Намджун сделал свою работу аккуратно. Завтра её тело найдут в лесу неподалеку от дома.       - Хорошо, можешь идти.       Тэхен ещё раз поклонился и вышел из отцовского кабинета. За дверью его ждал Намджун.       - Ну что, доволен? Ты опять лишил своего брата нормального человеческого общения! Пусть хотя бы раз в две недели, но он вылезал из своей скорлупы. И улыбался хотя бы иногда. А сейчас, послушай, что мы с ним сотворили!       Мелодия, доносившаяся с третьего этажа, была настолько грустной и печальной, как будто человек, игравший её, бился в смертельной агонии.       - Доволен? - ещё раз спросил Джун.       - Да, - ответил Тэхен. - Дженни слишком сблизилась с моим братом. Ему не нужно человеческое общение, потому что он не человек!       С этими словами Тэхен исчез в своих комнатах на втором этаже дома.       А Намджун стоял и думал, стоит ли ему сейчас идти к Юнги, или надо оставить его наедине с горем. Да, скорее всего, Юн не любил Дженни в общепринятом смысле этого слова, но когда она приходила к ним в дом, то хоть ненадолго становился похожим на человека, а не на его пустую безжизненную оболочку. Так что Джун, пересилив себя, все-таки решил зайти к брату и поговорить. Медленным шагом он шел по лестнице, слушая завершающие, как ему казалось, музыкальные аккорды. Подойдя к двери, без стука открыл её и буквально остолбенел. Юнги сидел за роялем, уже не играя на нём. Голова была опущена на руки. На крышке инструмента стояла небольшая коробка в подарочной упаковке.       - Этот подарок был для неё. Ты знаешь, Джун. Я ведь любил её. Никому не говорил, даже тебе. Я просто любил её и хотел, чтобы она была счастлива. Пусть не со мной, пусть с другим. Но счастлива, и, самое главное, жива. Понимаешь, жива!       - Прости, Юнги, - сказал Намджун, понимая, что он лишний. Тихо закрыл дверь за собой, прислонился к стене и медленно сполз по ней.       - Прости меня, Юнги. Прости меня, Дженни, - снова прошептал Джун. И услышал, как брат вновь заиграл на рояле, оплакивая в музыке свою потерянную любовь.       Юнги играл уже почти сутки. Небольшие перерывы, конечно, были, но музыка, которую он исполнял, была вся настолько пронзительно-печальной, что Намджун не находил в себе сил отойти от двери комнаты своего среднего брата, но и войти в неё тоже не мог. Сейчас Джун мог только охранять покой погрузившегося в скорбь Юнги от настойчивого внимания Тэхена, который несколько раз, в те промежутки, когда замолкал инструмент, пытался попасть в комнату, но натыкался на такой ледяной взгляд старшего, какого не видел даже, пожалуй, у отца.       Наступило утро второго дня рождественской недели. Музыка стихла уже вот как пару часов. Намджун хотел было пойти в свою комнату, но увидел движение дверной ручки. Он быстро поднялся с пола, на котором продолжал сидеть на протяжении нескольких часов, и в дверях увидел Юнги. Он был одет во все чёрное, держал в руках зонт трость, хотя на улице в это время года не могло быть дождя. И солнце в их краях зимой практически никогда не выходило из-за плотного слоя облаков.       Я пойду, Джун, - мысленно сказал Юнги. - Хочу, чтобы Дженни все же получила свой подарок. Даже, если она его не сможет увидеть.       - Я провожу тебя, брат, - вслух ответил Намджун.       Они спустились по лестнице вниз и столкнулись с Тэхеном.       - Куда вы собрались? - спросил младший.       - Не твоё дело! - отрезал старший.       Открыв дверь, они увидели, что за это время снега прибавилось и Юнги остановился на крыльце дома, сжимая ключи от своей машины, которая наверняка застрянет в первом же сугробе. Намджун бесшумно исчез и также бесшумно появился, меняя ключи в руках Юнги на ключи от своего Хаммера.       - На нем ты точно проедешь, - заботливо сжав руку брата, проговорил Джун.       "Спасибо!" - мысленно поблагодарил Юн и пошёл по тропинке в сторону гаража.       "Не за что, Юнги" - так же мысленно ответил Намджун своему брату, зная, куда он решил отправиться.       Сегодня были похороны Дженни. И Юнги собирался присутствовать на них.       Пройдя в дом и закрыв за собой дверь, старший из братьев наткнулся на тяжёлый ледяной взгляд отца. Пока он ничего не сказал, Намджун, не отводя глаз, сказал:       - Просто позволь ему попрощаться, отец. Ему это действительно нужно.       Не говоря ни слова, немного постояв и посмотрев на своего старшего, Сокджин развернулся и ушел в свой кабинет. Намджун облегчённо выдохнул и, не глядя на младшего, стоящего неподалёку, четко проговорил:       - Даже не смей там появляться! Убить не убью, но отомщу с удовольствием!       Поднявшись по ступенькам, он увидел в приоткрытую дверь спальни, что коробка с подарком была распакована и стояла открытой.       Юнги довольно быстро добрался из лесной глуши, в которой стоял их дом, к трассе, ведущей в городок, где жила Дженни. Она была чистой и сухой, хотя это совсем не волновало Юнги. Сейчас он думал о том, как вовремя добраться на поминальную службу в церкви. Въехав в городок, он остановился у небольшого цветочного магазина. Войдя внутрь, он попросил у продавщицы дюжину алых роз.       - Если это Дженни, возьмите лучше белые. Их она любила больше.       Юнги молча кивнул, девушка протянула ему букет, за который он быстро расплатился и покинул магазин. Подъехав к церкви, Юнги припарковался и заглушил мотор. Небольшой городок на севере штата Нью-Гемпшир, все друг друга знают. Многие горожане сегодня будут на поминальной службе. И Юнги просто растворится среди них. Посидев ещё немного, он взял цветы и вышел из машины. Пошел по направлению к церкви, куда также двигались ещё несколько человек, тоже одетые в чёрное.       Юнги вошёл и увидел у алтаря на возвышении гроб, стоящий с открытой крышкой. Сейчас он не мог найти в себе сил подойти, поэтому опустился на последнюю скамью, сжимая цветы в руках. Служба была короткой, или же просто Юнги не знал, сколько она должна была длиться. Это была первая поминальная служба, на которой он присутствовал. Когда люди стали подходить к гробу, чтобы проститься, Юн тоже поднялся. Не глядя по сторонам, сжимая что-то в кармане своего лёгкого черного пальто, подошёл к гробу. Положив цветы к остальным принесенным, он достал из кармана подарок для Дженни. Глядя на неё, казалось, что она просто спит. Спит и скоро проснется. Но это было не так, и Юнги понимал это. Быстро, так быстро, что ничего никто не заметил, даже если бы захотел, он одел на шею девушки тонкую золотую цепочку с кулоном в виде полумесяца, украшенными маленькими бриллиантами, сверкавшими, словно звёзды, в свете ночи.       Юнги рассчитал так, чтобы он был последним из прощающихся, практически все уже покинули церковь, перемещаясь в сторону маленького кладбища, расположенного неподалеку. Сотрудник похоронного бюро подошёл и закрыл крышку гроба. Стук от этого действия раздался как грохот в мозгу Юна. Он покинул церковь и тоже направился в сторону кладбища.       Не подходя близко к свежевырытой могиле, Юнги наблюдал со стороны. Смерть это не страшно, убеждали себя люди. Он бы согласился с ними. Согласился, потому что он знал, что это действительно не страшно. Гораздо страшнее была картина, которую Юнги до сих пор не мог выбросить из своей головы. Дженни в руках Тэхена, безжалостно свернувшего её шею. И он, опять поверивший отцу, ничего не сделавший для спасения девушки, которую полюбил.       Спустя где-то час Юнги, который настолько погрузился в свои мысли, что не заметил, как погребение уже произошло и к нему подошла мама Дженни, пригласившая его к ним в дом на поминки, стоял в гостиной небольшого дома, сжимая в руках бокал красного вина. Он смотрел на него и не знал, то ли выпить, то ли поставить на каминную полку, возле которой стоял.       Юнги никогда не был у Дженни дома, отвозить и привозить её к ним в дом было обязанностью Тэхена или Намджуна. И сейчас, стоя около камина в гостиной, он обратил внимание на фото, стоявшие на полке. На одном из них мама Дженни была в положении и её нежно обнимал мужчина. Глядя на него, Юнги понял, почему внешность девушки была так близка к азиатской. Мужчина на фото был явно корейцем, как и он.       Неподалеку от себя он услышал негромкий разговор на корейском.       - Это парень из семьи, у которой подрабатывала Дженни?       - Да, это он! - проговорил другой голос.       - Хорошо воспитан, пришел отдать дань памяти нашей сестрёнке. - сказал человек, голос которого Юнги услышал первым.       - Подойдите поблагодарите его! - расслышал Юн уже третий голос. Негромко для остальных людей в доме, но не для Юнги.       Он повернулся в ту сторону, откуда услышал голоса, и увидел трёх парней, идущих в его направлении. Все трое - корейцы, двое повыше, один чуть ниже. Все темноволосые. И все трое смотрели в данный момент на него. Подойдя, парни поклонились, Юнги поклонился в ответ.       - Здравствуйте, Юнги. Моя тетя сказала нам, как вас зовут. Я - Чон Хосок, это мой двоюродный брат Чон Чонгук, а это наш друг Пак Чимин.       Говорящий парень был явно старшим из троих, лицо печальное, было видно, что он плакал. Представляя своих спутников, он совсем слегка улыбнулся. Улыбкой грустной, но такой светлой, что Юнги невольно засмотрелся на него, протягивающего руку для рукопожатия.       - Здравствуйте. Меня зовут Мин Юнги. Но это вам, как я понял, уже известно. - Мин крепко пожал протянутую рука старшего из парней.       Затем поздоровался с Чимином и Чонгуком.       - Спасибо, что зашли помянуть нашу Дженни. - тихо и очень печально произнес Чонгук.       - Пойдёмте, найдем вашу тётю,- позвал парней Чимин и, вновь поклонившись Юнги, парни ушли.       Юнги ещё недолго постоял и решил уже пойти домой, как к нему вновь подошёл один из трёх парней. Если он правильно запомнил, Хосок. Да, точно, его звали Хосок. Парень, улыбка которого, такая грустная и мимолётная, была замечена Юном, обычно не обращавшим внимания на улыбающихся людей, так как сам он улыбался очень редко.       - Спасибо вам ещё раз, Юнги, что пришли. Для тёти это действительно важно.       - Я не мог не прийти. Я искренне соболезную вам и вашей семье. Дженни была чудесной девушкой. Большая потеря для родных. Держитесь. Передайте, пожалуйста, Вашей тёте, что я и моя семья скорбим вместе с ней. Я уже, пожалуй, пойду.       Юнги первый протянул руку для рукопожатия. Хосок быстро протянул свою и, немного поклонившись, пожал руку Юнги, на мгновение подумав, что рука у него невозможно ледяная. Хотя стоял он, вроде бы, у камина. А Юнги же подумал о том, что рука Хосока невозможно горячая. Он как будто схватил уголь из камина и захотел его быстро отбросить. По этим причинам рукопожатие у парней получилось довольно странное и резкое. Но кроме них этого никто не заметил. Потому что все были погружены в свои печальные мысли и лишь иногда негромко переговаривались, чтоб не нарушать траурную атмосферу дома. Единственным, кто внимательно наблюдал за развернувшейся картиной, был Чимин.       Попрощавшись с Хосоком и взяв свое пальто, Юнги направился к машине. Он вновь погрузился в свои мысли, не замечая ничего вокруг, и даже не думая о Чоне, который смотрел ему вслед из окна. Юн понимал, что это была их первая и последняя встреча. Но судьбе было угодно распорядиться по-другому. Юнги ошибался. Встреча была первая, но совсем не последняя.