Жеребцы Мордора

      Сапфирово-синий горизонт всё чаще озаряли вспышки горящих белоснежным огнём звёзд. Они гасли так быстро и стремительно, точно жизни, неожиданно нашедшие свою кончину. Они были гонимы облаками и заслонены тяжёлыми свинцовыми тучами, их мочили дожди, но они продирались сквозь них и вспыхивали вновь. "Зачем? - так и просилось крикнуть ввысь, - Чтобы снова погаснуть?" Давно оборвалось то, что вы зовёте жизнью, и снова наступила густая синева. Смешалось всё с тьмою и растворилось в лунном свете, сплелось навек в один клубок и стало повторяться вновь.       Измученная кобыла из последних сил пыталась сойти с места переступить дрожащими ногами, но у неё ни чего не выходило. Вначале этот лес казался ей раем…От него невозможно было отвести глаз. Но с каждым часом проведённым в нём она начала понимать, что попала в настоящий ад! Кратер демонического органа беспощадно терзал нежную плоть её влагалища. Липкая головка закрывала маленькое отверстие внутри, и не давало возможности кобыле пописать. Гадкие твари! Рождённые в Мордоре для служения Тьмы. Однако они не нарушают правил обитания, и воистину природа даёт таким право жить среди прочей живности. Подобное допущение не нравилось, пожалуй, только бедной Гринель. Всё её тело пробило волной боли. Внутри её словно разрывали, буйство неукротимого демона, пытка, при которой единственное что остаётся это скончаться. Неужели это плата, за всё то время, проведённое подле Арвен. Её ласку и доброту? Минута ещё одна и вот уже горячая неудержимая в сосуде моча полилась через край и, несмотря на гигантское препятствие на пути стала вытекать наружу. Через десять минут кончил и Креол. Каменно твёрдый ломоть похотливого мяса просто взорвался пульсацией семени, и жаркая сперма тугою волною хлынула в лоно.

***

      Хорбуг и Подбелли наблюдали за тем, как пленный повар готовил еду. Побдели после того как надругался над Галадриэль решил пожрать как следует. Военачальник имел личных поваров, теперь ими были рабы из Эдораса. Полный мужчина с редкими жидкими волосами на голове во всю кашеварил, лишь бы орки не били его и не мучали. Он готовил прожорливому Подбели который почёсывал брюхо и ждал еду. Еда что была подана выглядела аппетитно, но когда Подбели стал есть, на его лице отразилась гримаса ярости. -Ах ты, сука блять!- закричал он, поднимаясь из-за стола Бедный повар с перепугу отступил на несколько шагов назад. -Что это за хуйню ты приготовил? Ты пытаешься отравить меня? Схватив мужичка за грудки, орк швырнул его в огромный котёл с кипятком, в котором готовили еду. -Вот так. Теперь у нас будет похлёбка.- ухмыльнулся Подбели. -Следующий!- Хорбуг крикнул оркам, и те привели ещё одного повара. -Готовь пидорас еду, иначе всю душу из тебя вытрясу,- пригрозил Подбели.

***

      Саруман грелся у костра, когда заметил краем глаза движение у старой мельницы. Сначала он подумал это орки, которые отправились на его поиски, но потом понял, что это не они. Что- то небольшое и странно передвигающееся. Причём если предположить,… то, как лягуха мог передвигаться только один шустрый пидорас. Гулум! Вот так так. Что это он тут делает. Оказывается, своевременно Саруман среагировал, и смог посохом пригвоздить Голума к стенке мельнице. Ебучий случай! Вновь голый попался, лучше бы уж сидел себе в тине, или в какой-нибудь пещере. Закош с остервенением дёргал свой хрен и глядя на Креола который готов был кончить зажмурился и заорал -ааа сукааа бляяять Орк обезумел от прилива оргазма и осметанил всю траву под ногами, вот, сколько было сметаны. Хуище задёргался и Закош вдруг повалился на землю. Вот оказия то злоебучая…оторвался тромб у него, а вы что думали господа? От оргазма и оторвался. Ибо не хуй Закош дёргать волосатого. Ды кто ж теперь что разберёт .Даже Голлум и тот не в курсе А что кстати Голый? Ну ему явно сейчас не до рыбок стало, еле убежал от назгула.А теперь вот опять... На сей раз старик в белом с посохом волшебным. Конечно блять, жизнь дорога, а тут ебать копать лес эльфийский, думаешь, убьют нахуй и всё.Перепугался он Сарумана шибко!.Хотя, единственное что тут могут, так это насадить, что поняла бедная Гринель, когда вонючее семя заполнило её