Impromptu fantaisie

Это была зима. 16 декабря. Когда улицы покрылись хрустящими белыми хлопьями снега. Было настолько холодно, что при каждом выдохе пар буквально леденел на ветру. Мороз обжигал алеющие щёки, вынуждая сильнее укутаться в вязаную ткань шарфа. Чонгук сжимал руки в кулаки в карманах своей объемной куртки, стараясь шагать как можно быстрее, однако из-за большого количества снега, что замедлял шаг, это было немного затруднительно. Кончики пальцев уже онемели, из-за чего альфа периодически разминал руки, чтобы заставить кровь циркулировать хоть как-нибудь. На глаза бросилась яркая вывеска кафе, и Чон, недолго думая, свернул в ту сторону, ведь всё-таки лучше заниматься учебой в месте, где есть хоть пару людей, чем в огромном пустом особняке. В нем Чонгук переставал чувствовать себя живым, он будто совершенно не видел людей. Перед глазами мелькала одинаковая униформа прислуги, которая своим черно-белым цветом доводила Чона до исступления, до того она была дотошно скучной. Помимо персонала, в этом бездушном особняке людей фактически не было, Чонгук до крайности редко видел своих приёмных родителей дома, если то место можно было таковым назвать. Те были людьми чрезвычайной занятости, работа отнимала всё их время, и альфа не смел жаловаться на недостаток внимания, ведь они обеспечили ему достойное обучение и крышу над головой. Зайдя в уютное помещение кафе, Чон съежился от резкого перепада температуры, здесь было и вправду очень тепло и комфортно. Из колонок доносилась тихая расслабленная мелодия, освещение было тёплым и приятным для глаз, а в воздухе витал аромат пряного кофе. Бариста ярко улыбнулся вошедшему посетителю, на что Чонгук подарил ему робкую улыбку в ответ и осмотрелся вокруг: парочка людей вразброс расположилась за столиками. Альфа потирает руки в попытке согреть их как можно скорее и, заказав свой излюбленный вишневый латте, усаживается на кожаный диванчик около окна. Он тяжело вздыхает, ведь глаза так и грозятся вот-вот закрыться, спать хочется невыносимо, даже несмотря на то, что сейчас только восемь вечера. Чонгук вжикает молнией черного рюкзака, доставая оттуда ненавистные конспекты, которые он, кажется, вызубрил от буквы до буквы, погружаясь в учёбу днями и ночами. Возможно, это своеобразный способ абстрагироваться от внешнего мира — учиться до умопомрачения. Официант приносит кофе спустя пару минут, и Чон благодарно кивает уходящему бете, вновь возвращаясь к теории вероятностей. Альфа чувствует на себе прожигающий взгляд с самого прихода и наконец решает слегка обернуться, взглянув на незнакомца из-за плеча. За столиком позади сидит очаровательный омега, который мягко улыбается, встретившись взглядом с Чонгуком. Последний резко разворачивается обратно, ощутив жар, подступивший к щекам, и решает сосредоточиться на домашнем задании. Но любопытство побеждает тягу к знаниям, и спустя несколько минут Чон снова оборачивается, но уже не замечает омеги, который прежде сидел за ним. Альфа вертит головой, пытаясь понять, куда делся тот обворожительный незнакомец, а после слышит нежное: «Меня ищешь?» у самого уха. Чонгук вздрагивает, повернувшись, и видит того самого омегу, который медленно заправляет темную прядь волос за ушко и улыбается ласково, смотря на альфу. Чон сглатывает образовавшийся ком в горле и смущённо отводит взгляд, опустив голову. — Симпатяжка, — посмеивается омега, оставляя на столе Чонгука белую салфетку. Омега ретируется так же быстро, как и появляется, накинув на плечи розовое пальто, а Чонгук дергано вскидывает голову и провожает того взглядом оленьих глаз. Он неуверенно переворачивает белоснежную салфетку, сконфуженно рассматривая набор цифр и удивлённо расширяя глаза. Альфа поджимает губы и сжимает в руке салфетку, которая ещё хранит слабый ванильный запах её обладателя. На часах 20:12 и это то время, когда Чонгук встретил его. Того, кто стал для него первой и такой отчаянной любовью в его юные семнадцать лет.

° ° °

Чонгук нервно постукивает ногой, перекладывая букет цветов из вспотевшей от волнения ладони в другую. Альфа в сотый раз поправляет воротник своего пальто, взволнованно переминается с ноги на ногу и растягивает губы в милой улыбке. Предвкушение приятным покалыванием отдаётся в груди, когда альфа нажимает на дверной звонок и предусмотрительно отходит на пару шагов от входной двери. Сегодняшняя дата особенная, целый год отношений с самым красивым, по мнению Чонгука, омегой на свете. Чон закусывает губу, поправляя обёртку вокруг белых лилий, которые так любит Джин, и решительно поднимает голову вверх, когда дверь открывается, ожидая увидеть в проходе знакомую тонкую фигуру. Но перед Чонгуком появляется пожилая женщина, которая доброжелательно улыбается и вежливо спрашивает: — Чем могу помочь, молодой человек? Альфа на секунду теряется, ещё раз проверяет номер квартиры, которую просто не мог спутать с чужой, ведь знает её как свои пять пальцев. — Эм, извините, а где омега, который живёт в этой квартире? Его зовут Сокджин. — О, так он выехал вчера утром отсюда, — говорит женщина, задумавшись. — Такой, смазливый? У него сладкий запах, пломбир что ли… — Ваниль, — уточняет альфа. — Да, точно. Это был он, — подтверждает аджума, закинув кухонное полотенце себе на плечо. Чонгук прижимает к себе букет в неуверенном жесте и кланяется, выдав тихое: «Извините». Он отходит на пару шагов, вынув телефон из кармана, и находит нужный контакт, набирая. В трубке не слышится гудков, а ровный монотонный голос ответчика выдаёт незамысловатое: «Номер абонента временно недоступен». Чон убирает телефон от уха, всматриваясь в экран, хмурит брови и набирает ещё раз. Альфа недоуменно моргает, когда вновь слышит ненавистную фразу, и решает выйти из подъезда, обвинив во всём этом плохую связь. Однако и после третьего, и после пятого звонка ничего не меняется, и Чонгук в непонимании крутит головой, не зная, что лучше сделать. То, что Джин не сообщил ему о переезде, уже настораживает не на шутку, из-за чего Чон нерешительно ходит из стороны в сторону, обдумывая дальнейшие действия. Февральский воздух холодный, пробирает до самых костей, заставляя альфу вздрогнуть, прочувствовать всю суровость погоды. Чонгук выдыхает, якобы говоря себе успокоиться, и вызывает такси, называя адрес модельной компании, где уже как полгода работает Джин. Чонгук любил своего парня, так сильно, насколько это вообще было возможно. Спустя три месяца отношений альфа выяснил, что Сокджин грезит о модельной карьере, но финансовое положение не позволяет ему двигаться в этом направлении. А Чонгук, а что Чонгук? Его родители пользовались сильным влиянием среди определённого круга лиц, что давало Чону доступ ко всевозможным привилегиям. Неизвестно, сколько денег Чонгук потратил на омегу, да он и не считал, если быть откровенным. Альфа делал всё возможное, заводил нужные связи с людьми, чтобы помочь старшему пробиться среди корейской элиты на вершину модельной индустрии. Чонгук был искренне рад наблюдать за новыми достижениями своего парня, как у того ярко горели глаза, когда его мечта становилась всё ближе к исполнению. И Чон ни разу не пожалел о потраченном времени и деньгах, ведь счастье любимого человека намного дороже, верно? Прошёл год их отношений, и сейчас омега находится на верхушке, на ранней стадии своей популярности. Сокджин умело использует свою красоту, данную ему природой, умеет правильно себя представить, что позволяет ему двигаться дальше, — не без помощи Чонгука. Альфа подъезжает к высокому зданию модельной компании и широкими шагами добирается до входа. Охранник понятливо кивает, увидев Чонгука, и пропускает того без каких-либо проблем, сообщив остальным по рации о прибытии вип-посетителя. Чон минует пролёт лестницы, поднимается на семнадцатый этаж на лифте в фотостудию, где чаще всего коротает своё рабочее время старший. На этаже творится какая-то суматоха, видимо, предстоит одна из грандиозных съёмок. Чонгук высматривает среди толпы персонала кого-то знакомого и в итоге ловит бету-стилиста, останавливая того за плечо. — Минджэ, ты знаешь, где Сокджин? — растерянно спрашивает альфа, пытаясь сфокусировать взгляд на впередистоящем, что из-за мельтешащих отовсюду людей становится сложным. — О, я слышал, что его куда-то перевели, но я не в курсе, если честно, куда. В подробности не вдавался, — бета пытается удержать огромную кучу брендовой одежды в руках, постоянно осматриваясь. — Извините, мне нужно работать, тут какой-то апокалипсис происходит, поступила новая коллекция. Вы можете обратиться к организатору, — стилист тычет в сторону, указывая на невысокую девушку. — Она занимается распределением. Чонгук благодарит того за помощь, больше не смея задерживать, и подходит к стойке, за которой сидит организатор. Чон обращается уже к ней: — Здравствуйте, могу я узнать, были ли внесены какие-то изменения за именем Ким Сокджин? Он работает здесь моделью. Девушка поднимает на альфу недовольный взгляд, выгибая бровь, и надменно фыркает, говоря: — Парень, а ты кто такой? — Эм, меня зовут Чон Чонгук, — запнувшись из-за недоброжелательного тона, выдаёт Чон. Девушка выпаливает тихое «Ой, простите, господин», прикрыв рот рукой, и немедленно лезет в компьютер, чтобы проверить информацию. Чонгук поглядывает на свои наручные часы, беспокойно топчется на одном месте и толкается языком во внутреннюю часть щеки, что стало привычкой. Спустя несколько долгих минут девушка поворачивается к альфе, сообщая: — Господин, вчера Сокджина перевели во вторую нашу компанию. Они заключили договор на три года. Кажется, вчера вечером у него был рейс. Чонгук недоуменно моргает, пытаясь переварить услышанное, и лихорадочно заламывает пальцы. Отвратительное чувство зарождается внутри, распространяется по всему телу мерзкой жидкостью слишком быстро, заставляя кровь бурлить в жилах. — А где находится второй центр? — задаёт вопрос Чон, хотя совершенно не хочет знать ответ. Его голос предательски дрогнул. — Вашингтон, — ровным голосом отвечает девушка, а у Чонгука ломается всё внутри. Альфа ощущает боль, которая внезапно пронизывает всё тело, вынуждая сердце сжаться. Внутри будто ломаются рёбра, а ком в горле ощущается всё отчётливее, когда Чон замирает на месте. С рук выскальзывает букет белоснежных цветов, что безнадежно падает на пол, из-за чего лепестки лилий рассыпаются. Чонгук разворачивается и медленным шагом идёт в сторону лифта, под ногой шелестит обёртка от цветов, когда он наступает на бесполезные сейчас цветы. Альфа как в бреду добирается до дома, закрываясь в этом чертовски огромном особняке, который предсказуемо оказывается таким же пустым, как и всегда. Чонгук оседает на пол в прихожей, так и не сняв пальто и ботинки. В кармане начинает вибрировать телефон, и Чон, хватаясь за последнюю надежду, которую таит, быстро достаёт смартфон. На экране высвечивается имя секретаря отца, которому было поручено присматривать за альфой, и Чонгук горестно поджимает губы. Он замахивается и бросает несчастный телефон в стену с такой силой, что тот разбивается на маленькие кусочки. Из груди вырывается громкий отчаянный рёв, который альфа просто не в состоянии сдерживать. Чонгук ощущает, как в уголках глаз скапливаются слёзы, которые он с остервенением стирает, не дав прозрачным каплям покатиться по щекам. Он чувствует себя сумасшедшим, потому что начинает смеяться. Этот смех сокрушённый и мрачный, который рвётся наружу сквозь тихие всхлипы, что периодически переходят в удушающий кашель. Безумие. Его использовали. Сейчас, сидя на холодном паркете и давясь горячими слезами, чувствуя себя самым жалким отродьем, он это понимает. Получается, всё было обманом? Любил только Чонгук? Почему от этой мысли так невыносимо больно? Сокджин воспользовался детской наивностью альфы, растоптал его никчёмные чувства этим поступком так, будто это ничего для него не значит, будто это самое обычное дело. Сейчас Чонгук понимает. Любовь — иллюзия, которую омега так старательно создал для него, чтобы извлечь собственную выгоду. И как он не догадался раньше? Наверное, потому, что любовь к старшему была настолько сильной, что заслепила Чону глаза, образовала пелену, через которую Чонгук не видел лжи. Он видел только то, что хотел видеть. Сокджин умело сделал всё так, что благодаря этой глупой первой любви, в которую так окунулся Чонгук, получил всё желаемое. Потому что Чон не жалел денег на него, помогая пробиться к вершине, с которой его так иронично столкнули. Ну и пусть, Чонгуку не жалко тех денег, без которых Джин — человек без имени, ему не жалко, что альфа познакомил Кима с влиятельными людьми, благодаря которым омега сейчас имеет всё. Единственная вещь, которая сломала Чона окончательно и бесповоротно, — это осознание, что с его искренними чувствами играли, как с бесполезным мусором. Человек, которого альфа так наивно и неподдельно полюбил, которому он посвятил последний год своей жизни, смешал Чонгука с грязью самым что ни на есть омерзительным способом. Эта мысль не давала покоя, разрывая чонгуково сердце в клочья, убивая всё живое и светлое в его душе. Альфа уже не плачет, нет, все слёзы вылились ещё несколько часов назад. Он просто сидит на своей кровати, до которой с превеликим трудом добрался, а в его глазах — пустота. Два черных зеркала, не выражающие абсолютно никаких эмоций. Нет сил злиться и кричать, нет сил плакать и страдать, не осталось сил ни на что. Чонгук чувствует себя таким опустошенным, настолько убогим и глупым, что ненависть к себе буквально распирает его. В голове присутствует лишь одна навязчивая дума, что гласит о том, какие же омеги продажные и лицемерные. Альфа грустно ухмыляется, вкладывая в этот жест всю свою печаль и обиду, и дает обещание, что никогда не позволит себе влюбиться ещё хоть один чёртов раз. Иначе он будет уничтожен настолько, что больше никогда не сможет собрать себя по кусочкам, сколотить своё страдальческое сердце, которое таит в себе мучительную скорбь. Он не будет прежним, больше никогда, потому что глупые чувства, детское простодушие и открытость дались ему чересчур дорогой ценой. На часах 16:47 и это то время, когда Чонгук окончательно потерял себя.