Impromptu fantaisie

Тэхён нервно дёргает ногой, напряжённо следя за расписанием прибытия самолётов. Вокруг стоит дикий гул: люди суетливо собирают вещи, некоторые нехотя провожают родных или друзей, в кафе рядом оживленная очередь толпится возле витрин, однако даже весь этот шум не способен приглушить громкость, с которой бьётся его сердце. Оно грохочет так сильно, что омеге приходится приложить руку к груди, чтобы хоть немного успокоиться и перестать растерянно цепляться за каждого прохожего взглядом. Губы пересыхают от волнения, из-за чего Тэхен каждые несколько минут судорожно проходится по ним языком. Он лихорадочно осматривается, от предвкушения, кажется, ощущая знакомые нотки запаха в воздухе, что является лишь воображением от переизбытка эмоций, ведь огласки о прибытии нужного самолёта ещё не было. Тэхён проверяет телефон, чтобы убедиться в отсутствии каких-либо сообщений от Юнги и Чимина, которым он сегодня оставил своего малыша на попечение. Четырёхлетний омега, их маленькое с Чоном чудо, которому они дали величественное имя Мёнсо, обозначающее «яркая звезда средь тёмного неба». Маленький шкодник, которого Чонгук любит звать «тыковкой» из-за характерных ноток упомянутого овоща в ещё не раскрывшемся детском запахе. В надёжности своих друзей Тэхён не сомневается, однако зная, в какой убийственный дуэт превращаются Мёнсо с сыном семьи Минов, вполне можно найти повод для беспокойства — альфочка Юнги и Чимина хоть и постарше, однако озорства ему не занимать. Монотонный голос разрезает гул аэропорта, и Тэхён резко вскакивает с места, прислушиваясь к диктору, что ведает информацию о рейсе «Кванджу — Сеул». Омега сглатывает тяжёлый ком, что стоит поперёк горла, и радостно выдыхает, начиная проталкиваться к транспортной ленте, куда вскоре сбегутся те, кого только что доставили. Кончики пальцев покалывают от воодушевления, на душе так легко и одновременно тяжело, что сердце забивается в агонии от дикой тоски. Тэхён нетерпеливо вертится из стороны в сторону, желая, наконец, заметить среди толпы копну знакомых волос, но большое количество людей, создающих нешуточный хаос, мешают ему сконцентрироваться. Омега поправляет свою лавандовую блузку, закусывая губы и становясь на носочки, чтобы обеспечить себе лучший обзор. Миг — Тэхён ощущает любимый аромат тёмного шоколада, всё вокруг перестаёт существовать. Омега быстро цепляется взглядом за своего дорогого мужчину: Чонгук стальной походкой направляется к ленте, с лёгкостью подхватывая свою огромную армейскую сумку, а после принимается высматривать среди людей своего супруга. Тэхён улыбается так широко, что на глаза наворачиваются слезы. Полтора года. Целых полтора года Чонгук добросовестно был на службе, радуя командиров своими невероятными результатами и вынуждая Тэхёна горестно коротать ночи в холодной постели. Он так соскучился. Омега подпрыгивает на месте, не контролируя рвущийся наружу смех, эйфория завладевает им накрепко, пока он усердно движется в сторону Чона. Последний за срок службы возмужал ещё сильнее, его лицо обрело более взрослые черты, небольшая щетина прибавляет ему зрелости, брутального шарма, камуфляжная форма плотно обтягивает мощную грудь и натренированные бёдра, и Тэхён, кажется, влюбляется в своего мужчину снова. Армейская рубашка из жёсткой ткани выгодно подчёркивает бицепсы благодаря коротким рукавам, массивные берцы придают Чонгуку ещё большего роста, из-за чего Тэхен едва ли будет доставать мужу макушкой до линии челюсти. Омега сокращает расстояние между ними с поразительной скоростью, и вскоре Чонгук его замечает — светящегося от долгожданного воссоединения, сверкающего своей поразительной улыбкой, которую альфа так безмерно любит. Чон без раздумий бросает свой багаж на пол, раскрывая руки в стороны, чтобы в следующую секунду обхватить обрушившийся на него вишневый вихрь и без затруднений оторвать его от земли. — Любовь моя, — смеётся младший, зарываясь рукой в копну светлых омежьих волос. Тэхён всхлипывает тихо и ещё сильнее вцепляется в мужа, скрещивая ноги на его пояснице, чтобы ближе, крепче, ярче. Омега царапает ноготками зажившую метку и ревностно утыкается младшему в шею, жадно втягивая родной запах, в котором он чётко прослеживает собственный. С его плеч будто спадает тяжелейший груз, когда он позволяет себе утонуть в надёжных объятиях. Чонгук ухватывает омегу под попу, легко подкидывая его на руках, чтобы после горячо прошептать в самое ухо: «Ангел, я полтора года довольствовался лишь своей правой рукой и мыслями о тебе, как думаешь, сколько я ещё протяну?». Тэхён смущённо фыркает, возмущённо толкая альфу в грудь, и слезает с его рук, не спеша расцеплять кольцо рук вокруг его шеи. Чонгук действительно возмужал, старшему приходится запрокидывать голову, чтобы взглянуть мужу в глаза, и он это делает, любовно смотря в чёрные омуты и поглаживая стриженные волосы на затылке. Чон обхватывает ладонями лицо омеги, принимаясь целовать его румяные щёки, переходя на кончик носа и веки, пока Тэхён заливается абсолютно очаровательным хриплым смехом. Они оба так изголодались по вниманию друг друга. Младший спускает большие ладони на талию супруга, прижимаясь губами к чужим, чтобы чувственно, порывисто и нежно запечатлеть там поцелуй. Они оба улыбаются, как сумасшедшие, отчего сталкиваются зубами при следующем поцелуе, начиная смеяться ещё сильнее. — Чон Тэхён, как вы посмели встречать меня в столь прекрасном виде? Поберегите мою армейскую выдержку, перед такой драгоценностью даже она окажется бессильна, — Чонгук обнимает своё сокровище мягко, ласково тычется носом ему в щёку, слыша от старшего хохочущее: «Ты колешься». — Я так скучал, — признаётся омега, шмыгая носом и заправляя темные волосы альфы. Последний улыбается, непринуждённо отодвигая ворот блузки, чтобы едва ощутимо коснуться губами своей метки, провести дорожку поцелуев к линии челюсти и признаться в ответ, что скучал безмерно, изнывая от печали. — А где наша тыковка? — интересуется Чон, прижимая к себе одной рукой мужа за талию, а второй — подхватывая сумку. Тэхён не сдерживает улыбки, глядя на то, как заблестели Чоновы глаза, когда тот заговорил о сыне. Омега уютно устраивается у младшего под боком, наслаждаясь собственнической хваткой на своей талии, и спокойно заявляет: — Я попросил Юнги и Чимина приглядеть за ним, — Тэхён игриво ухмыляется, приближаясь к супругу, чтобы кокетливо пропеть тому на ухо: «Потому что то, что я собираюсь сегодня сделать со своим мужчиной, — не для детских глаз». Чонгук удивлённо присвистывает, быстро шлёпая омегу по упругой попке, выдавая решительное: «Ну всё, ты сам напросился, детка. Тряхнём стариной».

* * *

Тэхён бесцеремонно валит альфу на кровать, седлая его бёдра и беспорядочно целуясь со своим мужем, который ведёт поцелуй уверенно, вылизывая полные губы омеги со всей страстью и любовью. Чонгук мычит старшему в губы, кусается, царапая клыками нежную кожу, хватает тонкую блузку с такой силой, что ткань начинает трещать. — Ну-ну, жеребец, потише, — посмеивается Тэхён, отстраняясь на секунду и стягивая вещь через голову, чтобы та не превратилась в бесполезную кучу тряпок благодаря мощной хватке альфы. Чон рычит несдержанно, по-хозяйски укладывая руки на талию супруга, чтобы резко дёрнуть Тэхёна вперёд, вынуждая вновь припасть к влажным от слюны устам. Альфа посасывает чужой язык, нетерпеливо тянется к ширинке омежьих джинсов, пока светловолосый делает волнообразные движения, потираясь о колом стоящий член младшего, раззадоривая в Чонгуке голодного по ласке зверя. Омега путает Чоновы волосы, мокро исследуя рот напротив, борясь за первенство в их импровизированной схватке. Он перехватывает руки альфы, когда тот тянется снять с себя форменную рубашку, и ловит на себе вопросительный взгляд мужа, объясняясь: — Хочу заняться с тобой сексом, пока ты будешь в армейской форме, — облизываясь, шепчет Тэхён, вынуждая Чонгука прикрыть глаза на пару секунд, чтобы не накинуться и не сожрать свою омегу целиком. — Я раньше не наблюдал за тобой никаких фетишей на переодевания, — нагло ухмыляется Чон, перекатываясь таким образом, что он оказывается сверху. Альфа жадно вгрызается в молочную грудь, поочерёдно вылизывая соски и блуждая крепкими ладонями по извивающемуся телу под собой. Тэхён на его ласку отзывается щедро, зажимая между зубами нижнюю губу и запрокидывая голову от удовольствия, когда младший начинает мягко покусывать чувствительные соски. Те быстро набухают и розовеют, и Чонгук рычит хрипло, точно волк, ублажая свою омегу, переходя мокрыми поцелуями на шею, чтобы в следующий момент начать собственнически обнюхивать ароматные железы — зверь внутри довольно рокочет, своё, родное узнаёт, единственное. — Гук-и, — скулит Тэхён, вскидывая бёдра, чтобы привлечь внимание, и Чонгук с радостью отзывается на эту просьбу. Он спускается ниже, принимаясь дёрганно стаскивать с мужа остатки одежды, не переставая оставлять поцелуи везде, куда только может дотянуться. Тэхён под ним разнеженный и чувствительный, куда ни дотронься — вздрагивает от наслаждения, он такой родной и любимый, что Чонгук не может сдерживать свои чувства к нему, разводя стройные ноги в стороны и вгрызаясь в мягкую кожу на внутренней стороне бедра. Омега коротко вскрикивает, вцепляясь в темные волосы мужа, и неосознанно разводит колени ещё шире, открываясь перед своим мужчиной и слыша его довольное урчание. Чонгук грубо мнёт в ладонях упругие половинки, массирует бёдра — Тэхён после беременности слегка набрал в весе, отчего Чонгук просто сходит с ума, готовый целыми днями вылизывать его пышные бёдра и мягкие ляжки. Омега мычит, упираясь пятками младшему в лопатки, когда Чон, ухватывая мужа под коленями и прижимая те к постели, обхватывает губами головку напряжённого члена. — Боже, альфа, хорошо, — выдавливает из себя старший, тихо всхлипывая, когда Чонгук сыто мычит, посылая вибрацию. — Так хорошо… Чон держит Тэхёна крепко, не давая тому подмахивать бёдрами навстречу горячей узости, пока сам медленно вбирает небольшой член в рот, обводя венки языком и лаская свой слух шумным дыханием мужа. Его омега такой красивый, фигура стала более пышной, румяной, старший весь мягкий в его руках, словно вишнёвый зефир. Чонгук жадно причмокивает, выпуская орган изо рта и позволяя тому шлёпнуть по низу живота, а после смотрит на заплаканного от удовольствия супруга исподлобья, хищно, опасно, уверенно оттягивая ягодицы в стороны, слизывая сладкую смазку, которую выделяет омежье тело. Тэхён наверху вскрикивает, бьёт альфу ногами в поясницу и выгибается в спине так сильно, что позвонки хрустят. Чонгук на это действие смеётся довольно, проходясь языком в тех местах, куда только у него есть доступ, не церемонясь, вдавливая большие пальцы в молочные полушария и смакуя привкус своего драгоценного омеги. — Боже, Чонгук, пожалуйста, — жалостная мольба слетает с покрасневших губ, и Чон моментально отстраняется, собираясь сегодня сделать всё, о чём только попросит его Тэхён. — Что, мой ангел? — издевательски шепчет альфа, сцеловывая слезы с румяных щёк и расправляясь с пуговицами на своих штанах. — Хочу…хочу своего альфу в себе, хочу, — Тэхён скулит, отчаянно хватаясь за шею младшего, и темноволосый клокочет, целуя второго в покусанные губы. Чонгук приспускает свои штаны вместе с бельём, по просьбе Тэхёна не избавляясь от них полностью, и целует омегу вновь, сплетая языки в беспорядочном хаосе. Альфа ведёт рукой от ключиц вниз, задевая соски и царапая бёдра, чтобы после прижать пальцы к жаждущему внимания входу и услышать резкий Тэхёнов стон. Чонгук ухмыляется, покусывая и оттягивая нижнюю губу старшего, пока кончики пальцев растирают смазку по сжимающемуся анусу. Омега хнычет альфе в рот, вскидывая бёдра навстречу, и Чон посмеивается, мягко проникая двумя пальцами внутрь. Смазка хлюпает, а стенки поддаются удивительно легко, вынуждая Гука вопросительно хмыкнуть, прорычав: — А я посмотрю, кто-то готовился к приезду своего мужа? Тэхён всхлипывает, жёстко вцепляясь в локоны Чонгука, притягивая того ближе, чтобы наконец ощутить, почувствовать то, чего они вдвоём так долго ждали. У младшего явно нет сопротивлений на этот счёт. Он оставляет один игривый поцелуй прямо в центре, где поставлена его метка, а после, высунув пальцы, аккуратным движением начинает входить. Омега выгибается и оставляет красные полосы на предплечьях мужа, открывая рот в немом стоне. Заполненность ощущается так хорошо и правильно, что глаза слезятся от волны ни с чем не сравнимого удовольствия. Чонгук выдыхает облегчённо, когда оказывается полностью внутри, и замирает на несколько мгновений, чтобы дать своему омеге свыкнуться. Младший отстраняется, тяжело дыша, и смотрит на распластавшегося Тэхёна сверху вниз: его ресницы слиплись от влаги, влажные губы распахнуты, а брови жалостливо сведены к переносице, на его шее красуется пару свежих засосов, а налившаяся грудь выглядит такой соблазнительной, что Чонгук не сдерживается и всасывает сначала одну розовую горошину в рот, потом — другую, обводя по кругу языком. Таким Тэхёна видеть имеет право только Чонгук. Этот омега всецело и полностью принадлежит ему, он носит на безымянном пальце подаренное им кольцо, воспитывает их чудесного малыша и изо дня в день делает альфу таким счастливым, что Чон порой сомневается, а на самом ли деле реальность такая безумная. — Гук-и, — Тэхён просит, а Чонгук не в праве ему отказать. Он хватает старшего за талию, делая толчок и сжимая от блаженства губы, пока светловолосый громко стонет, сцепляя щиколотки на чужой пояснице. — Хорошо? — рвано выдыхает Чон, переходя на размеренный темп. Тэхён кивает и как в бреду шепчет слова согласия, виляет бёдрами навстречу, ластится и выгибается — соскучился по мужу и его близости. Альфа сжимает в руках мягкие бока старшего, принимаясь толкаться резче, сильнее, так, чтобы у омеги черные круги перед глазами расплывались. Чонгук на секунду останавливается, выходя из старшего под стон разочарования, переворачивая омегу и заставляя того стать на колени и прогнуться в спине. Тот покорно прогибается, выставляя пышные ягодицы кверху, и ложится щекой на постель, кокетливо смотря на мужа через плечо. Чон к такой атаке соблазняющего нечто не был готов, он резко хватает старшего за бёдра, притягивая к себе, не забыв оставить один сильный шлепок на пружинистых половинках. Тэхён провокационно хихикает, расставляя ноги шире и заводя руки за спину, чтобы Чонгук смог ухватиться за его ладони и взять особенно сладко, до конвульсивных подрагиваний во всём теле. Толчок — Тэхён мычит в подушку, чувствуя, как трясутся от слабости колени, как смазка стекает по ягодицам, как пачкается наволочка от его слюны. Чонгук набирает темп, меняя угол проникновения, и омегу подбрасывает на кровати, как от разряда тока. — А что это у нас вот тут? — хрипит Чон, толкаясь в заданном направлении, вынуждая мужа скулить от вспышки удовольствия в тот момент, когда крупная головка бьёт в простату. Альфа наклоняется, принимаясь вколачивать омегу в койку в бешеном темпе, а Тэхён распахивает сочные губы в громком возгласе. — Вот так, мой хороший, — шепчет Чон, одной ладонью упираясь в матрац рядом с макушкой светлых волос, а второй — нащупывая вздёрнутый член омеги и потирая большим пальцем головку. Тэхён хнычет так громко, что Чонгуку приходится несколько раз останавливаться, несмотря на сопротивления старшего, и целовать мокрое от слез лицо в утешительной манере. Спустя время, когда омега чувствует себя полностью разрушенным, он окончательно съезжает на постель, кончая так бурно и мощно, что по всему телу проходит крупная дрожь. Чонгук достигает финала следующим, спустив Тэхёну на ягодицы и громко рыкнув от яркости полученного оргазма. Он опускается на подушку рядом со своим супругом, сгребая того в охапку и вынуждая уткнуться себе в ложбинку меж ключиц, а старший с удовольствием устраивается в объятиях своего мужчины, ощущая приятное напряжение в мышцах. Тэхён слышит, как бьётся Чоново сердце, и улыбается умиротворённо, закидывая на бедро мужа ногу — альфа безумно соскучился по тому, как его драгоценный омега вечно пытается на него залезть во сне. Такое ощущение, будто убери Тэхёну кровать, и тот даже не заметит — продолжит себе спокойно спать, лёжа на груди альфы. Чонгук перебирает светлые волосы мужа, обнимая его нагое тело второй рукой, периодически спускаясь пальцами от плеча к пышным бёдрам, пока Тэхён не начинает урчать и подставляться под дразнящие прикосновения. За время их семейной жизни Тэхён стал более открытым, раскрепощенным, научился просить то, что так же щедро отдаёт, Чонгук нарадоваться не может, смотря на своего супруга. Он в его глазах самый лучший: красивый, умный, любимый — перечислять можно до бесконечности. Чувства к нему накрывают альфу отрезвляющей волной, и он отстраняет от себя светловолосого, шепчет старшему в губы откровенное «Люблю», на что Тэхён улыбается, обхватывая лицо мужа, чтобы без колебаний признаться в ответ.

* * *

Первое, что чувствует Чонгук по пробуждении, — какая-то тяжесть. Он суетливо возится, пытаясь перевернуться, но что-то крепко вцепилось в него с двух сторон, не давая пошевелиться. Утреннее солнце слепит глаза, и альфа не с первого раза понимает, что конкретно происходит, пока кто-то не прыгает ему на живот, заливаясь тонким смехом. Чонгук моргает. Смех двоится, и теперь он слышит ещё и более хриплый, глубокий хохот. У Чонгука наконец получается освободиться, он встряхивает головой и сонно осматривается, а следующее, что он видит, — как две его самые большие гордости набрасываются на него с двух сторон, продолжая заразительно хихикать. — Мёнсо, что-то твой отец нас не узнаёт, — шутит Тэхён, щипая сына за бочок. — Может, мы ошиблись папой? Может, это не наш? Малыш смеётся, обнимая руку Чонгука и на всякий случай поднимая голову, чтобы взглянуть в лицо альфе и с уверенностью заявить: — Не-а, это наш отец! Чон чувствует, как сон отходит на второй план, когда он смотрит сначала в сторону своего желанного мужа, который обнимает его с одной стороны, устроившись под правым боком, а после переводит взгляд на их с Тэхёном маленький ураганчик, который нетерпеливо прыгает на кровати, пытаясь залезть отцу на руки. Чонгук отчётливо ощущает ошеломляющую волну радости, которая накрывает его так резко и быстро, что он растерянно обнимает одной рукой Тэхёна, второй же — прижимая сына к себе. Те хихикают, утыкаясь альфе в шею, и Чон как никогда прослеживает очевидную схожесть между омегами. — Хотя нет, пап, — размышляет Мёнсо, глядя на Тэхёна. — Может, это и не наш. Чонгук просыпается окончательно, садясь на постели и без труда подкидывая смеющегося сына вверх. Он пытается сделать голос более строгим, но улыбка так сильно рвётся наружу, что в итоге у него выходит совершенно исключительное выражение лица, когда он возмущается: — Я вам сейчас дам! Что значит «Это не наш», а? Мёнсо пищит, когда отец принимается его щекотать, уложив обратно на кровать, и отползает ближе к Тэхёну, прячась за его спину и показывая Чону язык. — Ах так! — притворно удивляется альфа. — Мои чудесные омеги решили ополчиться против меня? Старший прячет улыбку за ладошкой — Чонгук выглядит таким забавным: волосы растрепались и смешно торчат после сна, на лице отпечатался след от подушки, а в глазах играют огоньки озорства, когда он пытается выловить бегающего по кровати сына. Альфа рычит, изображая волка, а после резко хватает сначала Тэхёна, забрасывая мужа на плечо, а дальше ловит малыша, перекидывая его через второе. — Вот и всё! — торжественно заявляет Чон, принимаясь кружиться вокруг своей оси, придерживая смеющихся омег, чтобы те не свалились. — Я вас украду! А то на такое сокровище много претендентов, глаз да глаз нужен. — Отец, не надо, отпусти нас с папой! — ребёнок стучит сомкнутым кулачком альфе в спину, смотря на Тэхёна, которого так же бесцеремонно перекинули через плечо. — Мы будем хорошо себя вести, да, пап? — Мы обещаем! — подтверждает слова сына старший омега, шлёпая мужа по плечу. Чонгук подкидывает обоих и демонстративно мычит, якобы погружаясь в глубокие размышления, а потом опускает покрасневшего мужа на ноги, любовно поцеловав того в губы, и возвращает Мёнсо в нормальное положение, продолжая держать того на руках. Сын улыбается, счастливо болтая ножками, и обнимает отца за шею, начиная восхищённо рассказывать о том, как они с Джихваном — альфочкой Юнги и Чимина — видели на улице ящерку. Чонгук вникает, внимательно слушая сына, и опускает его на пол, когда тот просит. Малыш пропадает на минуту из виду и велит отцу стоять на месте, а Чонгук поворачивается к довольному супругу, оставляя на его губах ещё один мягкий поцелуй. — Ты когда успел забрать нашу тыковку? — Юнги привез его, я попросил, — улыбается омега, опуская руку альфе на скулу и поглаживая щетинистую щёку. — Я ходил забрать его около подъезда. — Наш сын уже такой большой, — Чонгук касается лбом Тэхёнового, обнимая мужа за талию и легко покачивая в слабом танце. — И такой же красивый, как ты. Омега заправляет волосы альфе за уши, поворачиваясь на звук, когда в комнату, тяжело кряхтя, влетает Мёнсо, держа на руках заметно подросшую собачку. — Отец, смотри! Пучеглазик стал таким тяжёлым, — малыш ставит шпица на пол, перебирая белую шерстку и позволяя тому облизывать свои ладошки. — Почему пучеглазик? — посмеивается Чонгук, опускаясь рядом с сыном на колени и гладя довольного пса между ушами. — Дядя Юнги на него так говорит, — объясняет мальчик, а после добавляет тише, придвинувшись к отцу: — А ещё он говорит на него «дурачок», но папа запретил мне это слово говорить. А ещё, когда дядя Юнги говорил это слово, дядя Чимин делал вот так, — Мёнсо вскакивает на ножки, несильно замахиваясь и давая отцу подзатыльник. Тэхён за спиной начинает несдержанно смеяться, пока Чонгук в недоумении смотрит на сына. — Папа всё правильно сказал, так говорить не нужно, — объясняет отец, поглаживая малыша по голове. — Мой рот на замочке, — серьёзно утверждает омежка, изображая, как он застёгивает рот на молнию, а после съедает ключик, вынуждая альфу прыснуть в кулак от смеха. — Пойдёмте, я завтрак приготовил, — Тэхён взлохмачивает волосы обоих, проходя мимо, и Чонгук провожает взглядом любимую фигуру мужа, подхватывая сына на руки и следуя за старшим на кухню. Альфа усаживает малыша на самый высокий стул, обнимая супруга со спины и спрашивая, нужна ли его помощь, на что Тэхён мягко отвечает, что со всем уже справился, и просит сесть за стол. Чонгук присаживается напротив омежки, наблюдая за тем, как тот стучит детской вилочкой по столу и благодарит папу за завтрак, когда перед ним ставят тарелку с едой. Старший присаживается рядом с альфой, ставя перед собой и ним тарелки с тостами из сёмги и тушёными овощами, а Чон нежно касается его руки в знак благодарности. Как только первый кусочек еды оказывается у темноволосого во рту, старший, будто специально, непринуждённо заявляет, обращаясь к сыну: — Расскажи отцу, что у тебя за жених в садике появился. Чонгук заходится в диком кашле, непонятливо смотря на мужа, который, посмеиваясь, стучит альфе по спине, помогая откашляться. — Какие ещё женихи? — выпаливает Чон, смотря на сына и постукивая по груди — еда от такой новости в другое горло пошла. — Ёнджун! — счастливо заявляет омежка, отправляя в рот порцию овощей. — Он мне валентинку нарисовал, а ещё конфеты подарил. Альфа шокированно смотрит на Тэхёна, который, видимо, ожидая именно такой реакции, теперь загадочно ухмыляется и подаёт мужу салфетку, говоря, что он заплевал весь стол. — Но ты не волнуйся, отец. Мне папа сказал, что нельзя вестись на подарки, потому что мальчиков нужно держать в напряжении, поэтому я за Ёнджуна замуж пока не пойду, пусть помучается. Правильно, папа? — Да, сынок, кушай, — Тэхён теперь не улыбается, он смеётся, откладывая вилку, чтобы двумя пальцами надавить на Чонов подбородок. У Гука дар речи пропадает. — Дорогой, у тебя челюсть отвисла, — хохочет, негодник, глумится над замешательством альфы, а после даёт сыну пять, проговаривая весёлое: — Я же говорил, Мёнсо, твой отец очень обрадуется. — Тыковка, слушайся папу, никаких женихов без разрешения отца! — всё ещё не отойдя от шока, проговаривает Чонгук. — Сначала этот Ёнджун должен со мной поговорить по-мужски. — Это ты что, отец, будешь Ёнджуну вот так «Ба-ах» делать? — мальчик вертится, демонстрируя импровизированный удар кулаком. — Почему ты думаешь, что они будут драться, золотце? — спокойно спрашивает омега – улыбка так и не спадает с его лица. — Я по телевизору видел, — откровенничает малыш, говоря шёпотом, словно это какая-то тайна. — Там один дядя сказал другому, что хочет с ним это, как ты сказал, отец, по-мужски, а потом он ему «Бу-у-ум», а тот ему в ответ «Ба-а-ах», — ребёнок жестикулирует, показывая в воздухе взрывы и неизвестные закорючки. — Отец не будет ни с кем драться, — хихикает Тэхён, забирая у сына пустую тарелку, когда тот заканчивает с трапезой. — Тыковка, можешь пойти выбрать мультик, мы с отцом сейчас придём. Мальчик кивает, спрыгивая со стула, и просит папу нагнуться, чтобы звонко чмокнуть того в щёку и сказать, что всё было очень вкусно. — Мёнсо, никаких женихов! — ошарашенно кричит вдогонку сыну альфа, быстро доедая завтрак. — Ангел, нет, ну ты видел? Стоило мне отлучиться — всё, у меня почти увели сына из-под носа. А если бы я… Тэхён ласково опускает руки на плечи мужа, прерывая поток его отцовских возмущений тем, что целует альфу, быстро проходясь языком по его губам. Действует мгновенно — Чонгук успокаивается, укладывая ладони Тэхёну на талию, и гладит бока сквозь ткань домашней одежды. — Полегчало? — игриво спрашивает старший, стреляя своими лисьими глазами. Альфа усмехается, обходя мужа, чтобы собрать оставшиеся тарелки в раковину и начать их мыть, мягко предлагая: — Иди к сыну, я сейчас помою и присоединюсь к вам. — Люблю тебя, — Тэхён чмокает своего мужчину в щёку, убегая к малышу, а Чон, закончив с посудой, следует к ним в гостиную. Омеги удобно расположились на диване, оставив посередине место для него, и Чонгук с радостью плюхается на мягкую сидушку, притягивая к себе мужа за талию, а сынишку сажая к себе на колени. На экране идёт какой-то мультфильм, в который мальчик вникает, расслабленно облокотившись о грудь отца, а Тэхён опускает голову Чону на плечо, выводя на его бёдрах незамысловатые узоры указательным пальцем. Чонгук обнимает своих омег крепче, гордо целуя сына в темную макушку и опуская руку с талии мужа на бедро, собственнически поглаживая. У ног рядом скручивается в шарик их пёс, который постоянно будет напоминать альфе тот день, когда Тэхён доверил ему самое сокровенное, открывшись перед ним и обнажив душу. Чонгук эти воспоминания хранит в отдельном ящичке, любовно пересматривая их перед сном, когда муж умиротворённо посапывает ему на ухо, а Мёнсо ластится отцу под бок. В такие моменты Чон благодарен этой жизни за то, что судьба распорядилась именно так, подарив ему самого чудесного на свете мальчика и не менее прекрасного супруга. Они — его гордость, поддержка и смысл существования, они — его семья.