buttercup

      Франк ненавидел все, что связанно с системой: одинаковая форма, мода, бренды, моральные установки, потому что ему сложно было выполнять чей-то чужой указ, намного проще было действовать своей собственной воле, погружаясь с головой в то, что действительно было ему интересно, чем выслушивать нотации о том, что он сделал все совершенно неправильно. Он любил насилие, садизм, кровь, терпеть не мог все милое и романтичное-все это при одном лишь виде вызывало у него рвотные позывы и чувство неимоверного отвращения, которое он перебарывал в себе, дабы не навалять целующимся парочкам, или не задушить кого-нибудь, кто посмеет сказать ему, что он милый. Даже, если он и был таким. Он часто сидел один в комнате, и это убивало его: друзей кроме Грега у него не было, по этому приходилось искать новые интересы в виде игры на гитаре, которая досталась ему от старшего брата, который давно уехал в колледж, рисования, в котором он не делал больших успехов, каждый раз с треском лома карандаш об лист бумаги, а потом и вовсе сгибая его попалам, с треском ломая на щепки, решении химических уравнений и смешиваний реагентов, что выходило у него на ура. На уроках химии он всегда первым сдавал готовые лабораторные работы, и все хотели быть с ним в команде, чтобы использовать его труд во благо, однако как только тот начинал рассказывать что-то, по его мнению, интересное и важное по поводу химических реакций, он видел в лицах товарищей совершенное безразличие, что каждый раз ранило его до глубины души. Но не Грег. Этот коротышка каждый раз слушал его басни про химию и пиротехнику с глазами, полными интереса, даже если ему было откровенно насрать на все что говорит его друг-чем дружелюбнее будет улыбаться Грег, тем крепче будет их союз. Франк не тратил эмоции на других, он считал их крайне быстро исчерпаемым, и сложно восстановимым ресурсом, поэтому редко одарял прохожих своей лучезарной улыбкой, показывая ряды разноцветных резинок на брекетах, хрипло смеясь. Когда он был с Грегом вдвоем, он позволял себе раскатываться в громком смехе, надрывая живот, смеясь над шутками Грега, которые могли казаться и не такими смешными, но Франк не умел контролировать эмоции-он истерически смеялся пока не становилось плохо, и он не падал на колени, сжимаясь от жгучей боли в легких. Возможно, ему стоило бы бросить курить и пить, но почему-то он не видел в этом особого смысла, какая разница от чего он умрет: выстрела в висок, или рака легких, второе, разве что, занимало чуть больше времени, а Майнер не любил ждать.       Мысли о самоубийстве посещали его чаще. чем какого-либо другого подростка, и он сам их боялся. Он представлял как засовывает ледяное дуло себе в рот, оно неприятно отдает холодом в его зубы, от вкуса металла становится горько и рот наполняется слюной, но вот он уже нажимает на курок, и горячее пламя обжигает его рот, а после этого ничего. Он представлял себе как лежит в луже крови в своей спальне, а его телефон разрывается от звонков матери, которой уже нажаловались соседи из-за звука выстрела в доме. Или же он хотел хотя бы перед смертью обратить на себя внимание: застрелиться например на вручении аттестатов об окончании старшей школы, забрызгав пару чирлидерш кровью и мозгами, или во время матча по баскетболу, скатившись кубырем на поле через все трибуны, оставляя за собой кровавый след, заставляя людей вскакивать со своих мест и с визгом бежать прочь. Но Грег оттягивал его мысли о самоубийстве, пророчат им светлое будущее, сам правда не знал какое, но уверял Франка в его существовании, и второй, почему-то, охотно верил, поддакивая его сладким речам, которые текли в уши как патока или раскаленная горячая карамель, доползая до самого мозга. Франк чувствовал себя привязанным к Грегу, и это помогало ему держаться на плаву, а Грег мой всегда опереться на его послушное плечо, и вместе они могли переплюнуть Бонни и Клайда и другую какую нибудь парочку отвязных гангстеров, фильмы про которых они часто пересматривали на кассетах.

***

-Что посмотрим сегодня.-выпалил брюнет, приземляясь на мягкую, словно воздушную кровать Грега, наблюдая за тем как друг открывает ящик тумбы, вытаскивая из него стопку кассет. -Ну..-он небрежно кинул их на стол, со звонким щелчком открывая банку газировки.-Однажды в Америке? -Отстой.-протянул брюнет, скидывая с ног кеды, позволяя себе лечь на кровать. -Крестный отец.-Грег продолжил список, откидывая кассету с "Однажды в Америке" куда-то в сторону шкафа. -Тоже херня.-выпалил брюнет, тихо вздохнув. -Ты блять можешь четко сказать, что ты, длинный кусок дерьма, посмотреть хочешь?-огрызнулся Грег, резко сменив улыбку миловидную на недовольный оскал. Франк слегка удивился. Он всегда поражался тому, как Грег от милейшей улыбки мог переходить в состояние почти ярости всего за пару секунд. -Криминальное чтиво.-выпалил наконец брюнет, приподнимаясь на локтях, наблюдая за реакцией Грега, который явно был удивлен выбору друга, но перечить не стал, послушно вставляя кассету в плеер, нажимая кнопку "Проигрывать", похлопав тяжелой ладонью по телевизору, садясь в ожидании начальных титров. Криминальное чтиво и Грег и Франк смотрели уже тысячу раз, но притягательная Ума Турман, играющая роковую красотку Мию Уоллес, а так же Джон Траволта, играющий Винсента Вегу- киллера, лишенного каких-либо ярко-выраженных эмоций, заставляло их прилипать к экрану, наблюдая за каждой сценой как в первый раз. Грег всегда вскакивал на сцене с танцами в баре, где Винсент приводит жену босса развлечься и провести с ней время, неумело начиная пародировать движения главных героев под сингл Чака Берри "You never can tell", раскидывая руки и ноги в разные стороны, заставляя Франка до одури смеяться, а иногда даже вытягивая с собой танцевать, наблюдая за тем как он неловко, словно косолапый медведь или подстреленная лошадь, переставлял свои ноги, путаясь в них, чуть не падая, поправлял волосы, и лучезарно улыбался, от чего у Грега приятно тянуло внизу живота, а на лице появлялась довольная ухмылка-он был рад, что только он может заставить своего Франка улыбаться и смеяться, неловко поправляя свои волосы. -Ты великолепен в танцах.-они лежали на кровати, и Грег, уперевшись другу носом в затылок, что то шептал ему на ухо, от чего второй неловко краснел, улыбаясь. -Ты ничем не хуже, Лютик.-прохрипел он в ответ, жадно глотая воздух, которого почему-то критически не хватало. Его охватил какой-то странный жар, и даже сквозь этот жар, он чувствовал насколько теплым было лежащее рядом с ним тело, которое по хозяйски перекидывало свою ногу через его бедро, обвивая его руками, еще плотнее вжимаясь в него.

***

Его мать снова остановила его в коридоре перед выходом, до учебы оставалось всего пару минут, поэтому брюнет кинул на немку сердитый взгляд, тихо вздохнув. Женщина, подбирая длинные темные волосы в небрежный пучок, нежно поцеловала его в лоб, и протягивала двадцать баксов, достанных ею пару мгновений назад из старого кожаного бумажника, откуда Франк иногда таскал деньги себе на выпивку. -Тебе на ланч, я буду в городе все выходные, можешь позвать Грега к нам.-протянула она, ухмыляясь. -Что это еще за ухмылка такая.-выпалил парень, засовывая деньги себе в карман. -Ну, вы же с Грегом..-Женщина слегка покраснела, неловко хихикнув.-Что-то вроде парочки, как я поняла. -Что?-У Франка чуть не отвалилась челюсть. Его мать думает, что он трахается с ебаным Грегори мать его Мартинсом, и без зазрений совести сообщает ему это перед ебучей школой, в которую он между прочим сейчас опоздает, если продолжить этот бесполезный разговор.-Ты могла придумать что нибудь поважнее, чтобы остановить меня, когда я опаздываю. -Родной, в этом нет ничего постыдного.-протянула она, ловко застегивая манжеты на блузке.-Знаешь сколько много талантливых людей были геями. -Не начинай, умоляю, я опаздываю.-выпалил он, быстро направившись двери, ловко обогнув стоящую перед ним женщину, недовольно фыркнув.-Я уехал. Он громко хлопнул дверью, и направился к машине, возле которой его нетерпеливо ждал Грег, переминаясь от холода с ноги на ногу. -Ты блять, где шлялся, засранец!-выпалил тот, наблюдая за тем как Франк ловко открывает входную дверь, забираясь в машину.-Я почти сдох от холода, кретин. -Может ты, сучка мерзливая, начнешь носить нормальную одежду, а не ебаный клоунский прикид.-выпалил брюнет, пробегая взглядом по наряду Грега. На нем была темно-бордовая футболка с логотипом какой то компании в верхнем левом углу груди, несменные цветные шорты, на этот раз уже в клеточку, и кеды, из которых торчали разноцветные носки.-На, накинь, смотреть на тебя стыдно.-выпалил он, кидая Грегу свое серое худи, которое зеленоволосый мгновенно натянул на себя, расплываясь на заднем сидении. -Все будут думать что мы педики, если я буду в твоем худи.-ответил тот, усмехаясь.-Но спасибо. На его лице появилась добрая улыбка, даже кажущаяся вовсе не поддельной, а искренним выражением благодарности. -Моя мать думает что я трахаю тебя, каждый раз когда она уезжает в город.-выпалил Франк, нажимая на педаль газа, наконец трогаясь с места по направлению в школу, иногда поглядывая в зеркало заднего видения на Грега, который утопал в его худи, сунув руки в набрюшный карман, поджав колени к груди, так же пряча их под теплую толстовку.

***

О нет, он украл его первый поцелуй! Франк помнил все посекундно, и запомнил каждое движение друга рядом с ним. Грег медленно прижался к нему, вытягиваясь во весь свой рост, даже вставая на носки чтобы достать до его лица своим, медленно обвил руки вокруг его шеи, и легонько поцеловал в потрескавшиеся губы, хихикая в них, смотря за тем как брюнет от удивления широко раскрыл глаза, но почему то его не оттолкнул. Увидев, что все идет более чем хорошо, он вновь накрыл его губы своими, прикрывая глаза, медленно переходя от нижней губе к верхней, иногда прикусывая их, вытаскивая из Франка сладкие вздохи, упиваясь гордостью, которая заполняла дыру в его груди. Он чувствовал, что Франк полностью зависим от него, по этому он медленно посадил его на кровать, садясь сверху, обвивая его шею руками, покрывая горящие красные щеки сотней маленьких легких поцелуев. Франк чувствовал, будто смертельно болен лихорадкой, ему было невыносимо жарко. Градус поднимался с каждым прикосновением бархатных губ к его коже. Дыхание сводило как только холодные пальцы Лютика нежно касались его затылка, зарываясь в темную копну растрепанных волос, торчащих во все стороны Становилось невыносимо больно где-то внизу живота, как только бедра Грега сжимали его бедра, подталкивая первого еще ближе, заставляя брюнета мурлыкать ему что-то невнятное в губы во время поцелуя, или мычать от удовольствия, иногда глубоко вдыхая. Было так неправильно, неправильно, неуверенно сжимать его тонкую талию в руках сквозь футбоку, которая свободно висела на нем, казалось вовсе мешая. Она и в правду мешала, по этому Франк неожиданно для себя подлез под нее, медленно поднимая ее вверх, прощупывая каждое выпирающее ребро Грега, которое выпирало через его тонкую белоснежную кожу. Франк резко почувствовал, как рука Грега перехватила его запястье, и медленно опустила его вниз, убирая руки от тела. -Я не позволю никому больше целовать тебя, ты понял?-протянул Грег, заметив как сгорающий от стыда Франк податливо кивнул, приоткрыв глаза.-Только попробуй сказать кому нибудь, и я снесу твою пустую голову к чертям собачим, или натравлю на тебя стаю диких псов, чтобы жизнь медом не казалась, Фрэнки. Немец лишь податливо кивнул, прикусывая губу, казалось до сих пор чувствуя вкус сладких как мед губ Грега, который завалился рядом, влюбленно глядя на него. -Только ты и я, Фрэнки, только ты, и я. Больше Франк ничего не помнил, он кажется, провалился в сон. Но это было не важно. Грегори Мартинс украл его первый поцелуй, о нет, Грегори Мартинс, никогда не вкладывавший в поцелуй никакого смысла кроме физического удовольствия, украл его первый поцелуй. Сколько еще первых поцелуев он украл? Почему Франку это понравилось?