Я лечу на свой лад

В операционной где оперировали Аллу Евгеньеву Лобову, Александр Николаевич Гордеев был как всегда уверен в своем успехе. Его действия были как всегда четкие, уверенные, но он замечал, как дрожат руки у его ассистентки Валерии Чеховой и его это раздражало и бесило. Он понимал, что если даст волю своим чувствам сейчас, то ему придется извиниться перед любимой девушкой, хотя он этого не умел делать. Саша вовремя операции вел себя спокойно, и понимал, что Лере надо как-то помочь преодолеть ее страх и неуверенность. — Лера посмотри-ка на меня, я сказал посмотри на меня, — крикнул он на Леру. — Что? — спокойно ответила Лера. — Когда ты шла сюда помнишь, что ты мне сказала? — спокойно сказал он, глядя в ее глаза с беспокойством. — Я всё прекрасно помню, но как-то мне не по себе. — с дрожью в голосе сказала ответила Лера, она посмотрела на Сашу, в его глазах читалось: «Ничего не бойся я с тобой, я рядом». Операция длилась уже 2.40, и Гордеев понимал, что итог этой операции может быть не утешителен, он уже это пережил однажды и не хотел подвергать такому стрессу его любимую. Надо что-то решать, как избавить от этого Леру. — Александр Николаевич давление падает, вы кровите? — спросил анестезиолог. — Да есть такое, но не могу понять где, — ответил Гордеев — Александр Николаевич, это печень, я так думаю, — ответила Лера — Да тут не только печень, Доктор Чехова, здесь повреждение аорты, переломы 4-х рёбер, ещё и лёгкие сильно повреждены, множество осколков. Ну что доктор Чехова будем пробовать собрать эту мозаику, но это будет без вас. — Лера подняла удивлённые глаза на Сашу. — Я вас не поняла Александр Николаевич? — глядя на Сашу спросила Лера. — Доктор Чехова вы устали, покиньте операционную. — Александр Николаевич со мной всё в порядке я не устала, — твердо ответила Лера — Доктор Чехова я сказал выйти из операционная, это моё последнее слово. — Грозно сказал Гордеев. Она опустила глаза и двинулась в предоперационную, думая про себя, что же с ним случилось такое, даже поддержал меня, а потом выгнал. Лера вышла в коридор где на нее накинулись Лобовы: — Лера что там, операция закончилась? — накинулся на неё Олег Викторович. — Операция не закончилась, там множественные травмы, повреждение аорты, переломы 4-х рёбер, и ещё лёгкие сильно повреждены, множество осколков, глубокий разрыв печени, больше пока ничего сказать не могу, ждите Гордеева. Лера пошла под лестницу, выпила кофе из автомата, не переставая думать о том, что произошло с Саше она решила прогуляться по парку, который находился не далеко от хирургического центра, при ходьбе лучше думается, а ей есть о чём подумать. Она понимала, что она надулась даже обиделась на Сашу, он ведь сам взял на операцию, сказав, что «ты врач», а потом выгнал её из операционной, как студентку первокурсницу, ну я ему ещё устрою, пока не знаю, как, но устрою. Господи, что же я о нём думаю, я ведь прекрасно знаю, что ему надо на кого-нибудь наорать до операции и особенно во время операции, как я на него могу обижаться, я ведь его так люблю, я без него жить не смогу у нас ведь скоро свадьба… — она не успела додумать как её окликнули. — Лера, Лера Чехова, — крикнула Виктория Олькович. — Что ты здесь делаешь? — удивленно спросила Лера? — Я решила сходить в отделение узнать, как там Алла Евгеньевна, как операция прошла? Мы все в кафе сидим и ждём каких не будь новостей об операции. Мы же понимаем, что от нас помощи не какой, и чтоб не мешаться под ногами мы решили посидеть в кафе. А ты что здесь делаешь? Операция уже закончилась как там Алла Евгеньевна? — Когда я уходила операция ещё продолжалась, там множественные травмы. Пока я ни чего тебе сказать больше не могу. — Лера вспомнила взгляд Гордеева, когда он её выгнал с операции и заплакала, уткнувшись головой в плечо Вики. Виктория обняла Леру гладя её по спине, пытаясь успокоить подругу. — Лера, что случилось? Только ни говори, что ничего. — Вика опять подругу понимая, что ей нужна её поддержка как никогда. Она решила вывести её на разговор чтобы ей этого не стоило., хотя и знала её упрямый характер. Пока Вика и Лера сидели на лавочке в парке Лера ей всё рассказала, что случилось в операционной. – Лера, тебе надо с ним поговорить, может у него были свои причины на такое поведение. – Я просто не хочу с ним вообще с ним разговаривать. – Ну ладно не хочешь с ним разговаривать, то хотя бы выслушать ты его обязана. Если ты его не выслушаешь, то вы опять наделаете глупостей и оба будете страдать. Если ты его любишь, то не делай пожалуйста поспешных выводов, а сначала выслушай. Гордеев уже больше 4-х часов оперировал Алла Евгеньевна. – Асистолия, уйти всем от стола, - крикнул анестезиолог. – Дефибриллятор быстро, - крикнул Гордеев. – Разряд, еще разряд, еще разряд, еще разряд, - но сердечный ритм так и не появился на мониторе. – Уберите всё, - крикнул Гордеев и стал делать прямой массаж сердце. – Ну же давай Алла Евгеньевна, - с надеждой в голосе произнёс Саша. – Всё, это всё Саш, фиксируйте время смерти 17:11. - Устало сказал анестезиолог. – Александр Николаевич вы сделали всё что могли, травмы были не совместимы к жизни, мы все это понимали изначально, но вы попытались спасти её. Гордеев сел на стул в предоперационной и подумал: «Что же сейчас будет? Надо идти к Лобову и всё ему рассказать». – Он провёл рукой по своим волосам резко встал и пошёл в кабинет главврача. Когда он вышел из операционной на него накинулась старшая медсестра Галина Алексеевна Тертель. – Александр Николаевич, ну как там, как Алла Евгеньевна? - он ничего не ответил. Тихо опустил голову и Тертель всё поняла, за столько лет работая в больнице Галина Алексеевна так и не привыкла к смерти пациентов. Пока Гордеев шел до кабинета Лобова он думал только о том, что у него хватило духа чтобы выгнать Леру с операции, он очень не хотел, чтоб она пережила потерю пациента, и он постарается сделать всё возможное чтобы не допустить этого в будущем. Как же я всё-таки её люблю, влюбился же в неё как пацан, наверное, первый раз в жизни. Сейчас он действительно счастлив, она научила его жить и поверить в будущее. Показала, что кроме работы в жизни есть ещё много прекрасного. Сейчас ему было погано на душе от всего этого случая с Аллой Евгеньевной, и он нашёл единственный выход из этой ситуации. Резко развернувшись Саша пошёл в ординаторскую открыв дверь он с облегчением вздохнул что никого нет и не перед кем не надо не чего объяснять. Саша взял лист формата А4 и быстро начал писать: «Прошу уволить с занимаемой должности…» Зайдя в приемную главврача: –Зоя, Олег Викторович у себя? –Да Александр Николаевич он там с сыном, - Саша, опустив голову вошел в кабинет. –Александр Николаевич, как прошла операция, почему так долго, как Алла? - накинулся на него с вопросами Олег Викторович Лобов – Александр Николаевич что же вы молчите как мама? - пробормотал Глеб Олегович – Олег Викторович, Глеб извините меня, но я сделал всё что мог, было очень много внутренних повреждений у Аллы Евгеньевны не выдержало сердце. Я понимаю, что виноват перед вами. Извините меня я не смог ей помочь. Да и вот ещё… подпишите пожалуйста. Я уезжаю, - Саша положил заявление на стол Лобова и вышел из кабинета. Олег просто не заметил листок, который положил ему на стол Гордеев. Он был в ступоре, ничего не слышал, и не замечал вокруг. Глеб же молчал всё это время, и он слышал все слова Гордеева сейчас он думал только о том, что его любимой мамы, железной леди больше нет, что они с отцом остались вдвоём. Глеб подошёл к шкафу, достал бутылку коньяка налил в два стакана и подал один отцу. – Папа, выпей тебе станет легче, - Лобов даже не слышал слова сына, он резко встал со своего кресла и выбежал из кабинета. Подбежав к Тертель, он крикнул: – Где она? – Она в операционной её ещё не забрали. - сколько тоски и грусти было в глазах начальника, ей было искренне жаль его, на него столько в последнее время свалилось, операция Глеба, переживания за Леру, сложная операция Дениски, теперь ещё и смерть жены. Она очень надеялась, что Гордеев от этого не пострадает, он хороший врач, и сделал всё что мог.