не моя вина

Новый день встретил Маринетт неприятной погодой. Она всё меньше была уверена в своём плане. Маринетт не любила дождь. Она грустила в дни без солнца, думая, что дождь никогда не закончится. Она нашла маму в пекарне, говорящую с клиенткой, которая не могла объяснить, каким хочет видеть торт её начальник. Чтобы не напрягать их, Маринетт прошла к окну и смотрела на проезжающие мимо машины. По окну скатывались капли дождя, будто соревнуясь друг с другом. Маринетт почувствовала себя этими самыми капельками. Она рвалась в разные стороны, но потом всё равно приходила к одному выходу-точно так же, как две капли скатываются в одну. На девушку напала тоска, она не знала, чем всё это кончится. Она обернулась на маму, которая уже закончила говорить с клиенткой, которая была довольна собой, потому что ей, видимо, удалось объяснить каким должен быть десерт. Она показалась Маринетт занятной, ей понравились её иссиня-чёрные волосы, которые в одной пряди переходили в красный. Она выглядела усталой, но сосредоточенной. Как только неизвестная клиентка вышла из пекарни, Маринетт подошла к матери. —Мам, мы можем пойти сегодня к Агрестам? Я считаю, мы обязаны принести свои извинения. —она не знала, как отреагирует мать, но решила сразу перейти к делу, чтобы не ходить вокруг да около. —О чём ты, милая? Они нас на порог не пустят. —грустно смотря на уходящую клиентку сказала Сабин. —Они нас пустят, вот увидишь. Возьмём с собой пирожные, как знак доброй воли, вдруг им понравится. —Маринетт хотела выглядеть уверенной перед мамой, чтобы та не нервничала. —Даже не знаю… —Сабин не хотела говорить дочери, что боится посмотреть в глаза людям, в смерти родного человека которых она виновата. Она не хотела напоминать им о той боли, которую они наверняка испытывают и сейчас. Маринетт с горем пополам уговорила маму пойти к Агрестам, но сначала надо было выполнить заказ той мадам, которая приходила несколько минут назад. Завершив готовку торта, Сабин украсила его лентами из мастики и, убрав торт в коробку, позвонила клиентке. —Резиденция Агрестов, Натали Санкёр, слушаю. —проговорил заученную фразу женский голос в телефоне. Подождите, Агрестов? Маринетт не могла поверить, что у них заказывали Агресты. Но почему? Значит, они простили их? Сабин видимо тоже не знала, что это были Агресты, это было видно по её удивлённому лицу. Она не знала, как назвать свою фамилию, потому что понимала, как может отреагировать женщина на обратном конце. «Лучше сказать сразу», подумала Сабин. —Это… Кондитерская Дюпен-Ченов, ваш заказ готов, Вы выбираете доставку или самовывоз? —Сабин была в ожидании ответа. Прошло несколько секунд, прежде чем ей ответили. —Самовывоз. Я прибуду через пятнадцать минут. —отрезала Санкёр. В её голосе чувствовались холодные нотки. Сабин понимала, что Натали знает, кто она. —Ну? Что она сказала? —Маринетт не слышала, что говорила ей та женщина. —Она заберёт торт сама. —Сабин понимала, что дочь спрашивала не об этом. —Она… знает, кто мы. По крайней мере, мне так показалось. Спустя чуть больше пятнадцати минут дверь кондитерской открылась, в помещении сразу стало прохладнее. Сабин, стоявшая за кассой, не знала, стоит ли ей начинать разговор. Проверив, так ли выглядит торт, Натали закрыла коробку и оплатила покупку. Всё происходило в тишине, и Маринетт, стоявшая за стеной, боялась даже вздохнуть. —Спасибо за покупку. —с улыбкой сказала Сабин клиентке. Та не ответила. Дверь закрылась, и Маринетт вышла из своего укрытия. —Мы поедем к ним прямо сейчас или подождём? —Давай немного подождём, не хочу свалиться как снежный ком. Сначала торт, потом мы. Пусть они немного успокоятся. —Сабин оттягивала момент, которого так боялась. Спустя полчаса Маринетт и Сабин решили, что уже пора. Добравшись до дома Агрестов, их охватила паника. Маринетт всё больше казалось, что их действительно не пустят дальше ворот. Набравшись смелости, Сабин нажала на кнопку, располагающуюся рядом с вратами. Из каменного забора резко появилась камера. —Да? —холодно проговорил динамик под кнопкой. —Здравствуйте, мы хотели бы встретиться с Габриэлем Агрестом и его сыном. Это возможно? —Сабин надеялась, что их впустят, хотя понимала, что это маловероятно. Камера вернулась на своё место, а ворота отворились. Сабин с дочерью поднялись по широкой лестнице, перед ними открылись массивные двери, за которыми был мужчина, больше походящий на скалу, чем на человека. Он ничего не сказал, а вот женщина, стоящая рядом с ним-Натали Санкёр, начала говорить: —Месье Агрест ждёт вас в своём кабинете. Идите за мной. —она вела себя отстранённо, и Дюпен-Чены решили её не трогать. Войдя в просторную комнату с чёрными обоями и мозаичным чёрно-белым полом, дочь с матерью увидели стоящего к ним полубоком, повёрнутым лицом к портрету погибшей, главу семьи Агрестов-Габриэля. —Дюпен-Чены, месье. —сказала ассистентка, и ушла, закрыв за собой дверь. Они стояли в дверях, боясь пройти дальше. Сабин начала говорить: —Здравствуйте, месье Агрест. Я Сабин Чен, а это… —её прервали. —Я знаю кто Вы, и кто с Вами. Зачем вы пришли? —он не удостоил их даже взглядом. —Не могли бы Вы повернуться? —Сабин хотела извиниться, но не могла говорить со спиной. Габриэль неохотно повернулся. Он смотрел на них с надменностью, неприязнью. —Что? —бросил он. Сабин подошла к нему. —Я хочу извиниться перед Вами и Вашим сыном. Я глубоко сожалею о том, что произошло в тот день. Не могу представить, что Вам пришлось пережить, и я… —её опять перебили. —И это всё? —в его голосе чувствовалась злоба, и это было объяснимо. —Это всё что Вы можете сказать?! —он выходил из себя. —Единственное, что Вы можете сказать мне-это жалкое извинение? Практически сразу после его слов в дверь постучали. —Не входите. —Габриэль видимо не хотел, чтобы его видели в таком состоянии. —Это я, отец. —за стеной Маринетт услышала Адриана. Он вошёл внутрь. Агрест-младший не ожидал увидеть там Дюпен-Ченов, и, мягко говоря, удивился. —А вы что тут делаете? —было видно, что ему хочется сказать что-то ещё, но воспитание его останавливало. —Они пришли извиниться, Адриан. —холодно ответил отец. —Ты же не собираешься простить их? Простить её? Нельзя простить то, что она сделала. —Адриан знал, что его отец никогда не простит её, но в нём начало расти сомнение. —Конечно нет, сын. Я как раз собирался указать им на дверь. Вам пора уходить. —Габриэль повернулся к портрету жены. —Но, месье… —начала было Маринетт. —Уходите. —со злобой в глазах сказал Адриан. Адриан лично их выпроводил, но Маринетт забыла свой зонт. Она сказала об этом Адриану, и тот зашёл обратно в дом. Он быстро вышел с уже раскрытым зонтом. Адриан протянул его в руки Маринетт, но та смотрела не столько на зонт, сколько в глаза Адриана. В них было столько боли. Она на секунду подумала, что он даже не хочет ненавидеть её, но ничего с этим поделать не может. Но это было лишь на секунду. Он пошевелил рукой, ожидая, что та заберёт его. Она опомнилась, и быстро выхватила у него из рук зонт. Неловко посмотрев на него, она улыбнулась. В эту же секунду зонт закрылся, и девушка оказалась будто в ловушке. Адриан не смог сдержать смех, и тихо хихикнул. Маринетт смогла разжать зонт, и из-под него смотрела на Адриана с краснеющими щеками. Ей было неловко, но она была рада, что он немного посмеялся. Вернувшись домой, Маринетт всё не могла перестать думать об улыбке младшего Агреста.