Демон лесного озера

Малек любил сбегать из деревни к лесному озеру, особенно когда его совсем уже доставали сводные братья. Не то чтобы они совсем уж враждовали, нет. Но постоянные подколки терпеть иногда было совсем сложно. Малек же не виноват, что «не в коня корм»: сколько бы он не пытался, всё равно оставался стройным, если не сказать тощим, и невысоким. Не то что братья, пусть и сводные: косая сажень в плечах, видные да складные, что один, что второй. И от девок у них отбоя нет, и по хозяйству помогать могут, и мать родная им радуется. Нет, конечно и мать, и отчим Малека любили, лишним куском хлеба не попрекали и работу ему давали, пусть и полегче, женскую. Да и братья заботились, пусть иногда и подшучивали, но не зло. Во всяком случае, они считали, что не зло. Малеку же это как кость в горле: и то, что он тонкий да звонкий, и то, что его за девушку со спины принять могли, и то, что носятся все с ним, как с маленьким, оберегают. Вот из-за этого он и убегал периодически: погрустить вдоволь, не показываясь домашним, чтобы их не огорчать. Тем более что лесное озеро было довольно красиво, его воды всегда были спокойными, а ещё у берега росли кубышки, которые летом красиво распускались жёлтыми крупными цветами. Малек даже себе шалаш построил, аккуратно пристроив отломанные ветви ёлок к стволу старой ивы, которая росла рядом с берегом, а чтобы не сидеть на голой земле, накосил луговых трав, высушил их на солнце и сделал в шалаше подстилку. Теперь ему были не страшны ни дождь, ни гроза, ни лёгкие морозы по осени. Зимой к озеру смысла приходить не было и тогда Малек прятался на сеновале, закапываясь в ароматное сено, но всё равно вспоминая лесное озеро. Чем-то оно его завораживало и успокаивало, хоть юноша сам не мог объяснить, чем конкретно. Всё изменилось в один из летних жарких дней, когда Малек снова пришёл к озеру не в самом хорошем расположении духа. Он сел на самый край берега и аккуратно, чтобы не взбаламутить, опустил кончики пальцев в воду. Поначалу всё было как обычно. Пока Малек в очередном витке самобичевания не решил посмотреть на своё отражение в воде. На юношу смотрело совершенно незнакомое лицо. Серая кожа, довольно мужественные черты лица и полукруглые, загибающиеся назад ровные рога, растущие изо лба. И почти прозрачные длинные волосы, которые словно дымка вились вокруг лица невиданного существа. Малек вскрикнул и тут же отпрянул, падая на спину и отползая подальше от воды. Только не смог отодвинуться далеко: пальцы, которые он бездумно опустил в озёрную воду, словно оплело верёвкой. Крепкой, почти прозрачной, но переливающейся на свету всеми цветами радуги верёвкой. Юноша попытался стряхнуть с пальцев путы, но не преуспел в этом, только испугался ещё больше и начал про себя припоминать молитвы Матери. — Не бойся меня, — со стороны пруда донёсся мелодичный спокойный голос, напоминающий журчание весеннего ручья. Малек обернулся и враз забыл о том, что пытался освободиться. И о том, что паниковал, тоже забыл. Он был просто восхищён открывшейся его взору картиной. У берега, по бедра в воде, стоял непередаваемой красоты водный демон. Его не портил даже болотистый цвет кожи, который почти сливался с листвой кувшинок. Его волосы, скорее белые, чем прозрачные, немного путались в прямых рогах и искрились радугой на солнце, а глаза горели потусторонним рыжим светом, окрашивая густые ресницы. — Ну вот, уже лучше, — демон стоял, прекрасный в своей наготе, и добро улыбался Малеку, который не смел даже вздохнуть. О таких вот сущностях природы ходили лишь легенды и совсем редко кто мог похвастать тем, что видел кого-то из любимцев Матери своими глазами. Да и те, кто хвастали, скорее всего врали. Встретить демона — всё равно, что снискать благословение. Малек не задумывался над тем, что нужно сущности от простого человеческого юноши. Он просто не мог даже поверить, что ему не снится эта встреча. — Я давно наблюдаю за тобой. И знаю твои печали, юноша, — демон поднял голову, от чего его рога снова блеснули всеми переливами радуги, и улыбнулся Малеку. — В моих силах помочь тебе. Сделать так, чтобы ты больше не считал себя бесполезным, — его голос завораживал юношу, заставляя ловить каждое слово и желать, чтобы демон всё продолжал и продолжал говорить. И только когда тот замолчал, ожидая ответа, до Малека дошло, что именно он ему сказал. Такого просто быть не могло. — К-как это? — слегка заикаясь и отчаянно краснея из-за этого спросил юноша, но взгляда не отвёл. — Мне слишком одиноко тут. И я хочу, чтобы ты был со мной. В обмен я дам тебе силу. Ты сможешь управлять дождями, сможешь напоить поля в засуху или отвести сильный паводок, даже затушить пожар. Я не прошу тебя давать мне ответ сейчас, но прошу: подумай над моими словами, — путы, что до сих пор оплетали пальцы Малека, медленно поползли по его руке вверх, а затем, вытянувшись, коснулись его щеки, даря прохладу и сияние капель росы. Демон улыбнулся ещё шире, обнажая острые клыки, и растворился туманом, который окутал спокойную озёрную гладь, оставляя Малека одного, ошарашенного и до конца не верящего в произошедшее. Юноша ещё долго сидел у воды, не в силах заставить себя ни о чём думать. Просто любовался отражением солнечных бликов в озёрной глади и вспоминал демона, как самое прекрасное, что вообще мог увидеть в своей жизни. А когда Малёк на закате вернулся домой, то уже совсем иначе посмотрел на своих братьев, мать и отчима. Всё казалось ему каким-то тусклым, серым, обыденным, словно однажды увидев чудо, все остальное ему стало казаться не таким, как было раньше. Будто смотрел на мир сквозь закопченное стёклышко. Мать как обычно хлопотала у печки, готовя нехитрый, но сытный ужин. Отчим сидел у лучины и строгал сучок липы — хотел сделать ложку, взамен той, что недавно сломалась. А братья, весело гогоча, загоняли в хлев свиней, судя по звукам, доносившимся с улицы. Всё было как обычно. Малек, сдержав вздох, принялся помогать матери накрывать на стол и делать травяной взвар, ссыпав в большой кувшин и пригоршню лесной земляники, которую собрал на обратной дороге. — Надо бы за ягодой сходить, я в меду сварю, — мать подметила душистые ягоды и улыбнулась сыну. — Завтра возьми с собой лукошко, если снова собираешься в лес, Малек, — она ласково потрепала его по рыжим вихрам и улыбнулась. А у Малека защемило сердце. Ох не дождётся мать его, если он ещё раз в лес пойдёт. И ягод. И лукошка… — Схожу, конечно, отчего бы не сходить, — юноша вымученно улыбнулся и поставил кувшин на стол. Потом запалил ещё одну лучину и сел на лавку напротив отчима. Скоро пришли и братья, что-то шумно обсуждая, и, сполоснув руки, сели по обеим сторонам от Малека, даже не спрашивая о том, как прошёл его день. Да оно и понятно было, что никак. Эту тему старались не поднимать, чтобы не ранить его ещё больше. А он сидел, словно в тумане. Отвечал односложно, да и то только если к нему обращались, не видя обеспокоенных взглядов матери и задумчивых — отчима и братьев. Он понял, что демон из лесного озера его так просто не отпустит. И у него нет ни сил, ни желания сопротивляться этому. Поэтому, едва забрезжил рассвет, Малек, так и не сомкнувший всю ночь глаз, тихо сполз с сундука, стоящего у стены, на котором спал. Собрался, прихватил с собой лукошко для ягод, так же тихо, чтобы никого не разбудить и даже не прихватил с собой никакой еды в дорогу. Лес встретил его щебетом радующихся новому дню птиц, росой на траве, которая моментально намочила кожаные сандалии, и ожиданием чего-то невероятного. Малек спешил, почти бежал. Ему ужасно хотелось снова увидеть демона. И сказать тому, что он согласен. Ну а кто бы на его месте не согласился? Демон ждал его. Как и вчера, стоял в воде у берега и улыбался. Он знал, что ответит ему юноша. Ещё вчера знал. — Я… Я пришёл, — начал неуверенно Малек, снова завороженно смотря на своего собеседника. — Я согласен… — Я рад тебе, — отозвался демон, подходя к нему чуть ближе, так плавно, что вода даже кругами не пошла и не поднялась волной. — Оставь одежду на берегу и иди сюда, — он протянул к Малеку руки, ожидая, когда тот торопливо избавится от одежды и войдёт в прохладную воду. Вокруг юноши, стоило ему только ступить босой ногой в пруд, подняв со дна ил, закрутились сверкающие водные потоки, подхватывая его и в один миг затаскивая на глубину. Малек не боялся. Он смотрел на демона и улыбался, робко, но с надеждой. И с трепетом принял нежное прикосновение руки к своей щеке, а затем и страстный поцелуй. Юноша чувствовал, как прохладные, упругие водяные струи обволакивают его, лаская и проникая всюду, творя с ним постыдные, но кажущиеся такими правильными в этот момент вещи. Малек цеплялся ослабевающими руками за мощные плечи демона, совсем тихо стонал в жаркие губы и отдавал всего себя. Впервые в своей жизни и навсегда. — Мой! — прошептал демон и обнажил на секунду клыки. Их объятия становились всё жарче, а движения водяных струй настойчивей, от чего юноша совершенно терялся в ощущениях, то поддаваясь навстречу водному потоку, то выпрашивая ещё поцелуй с ласково улыбающихся губ. Он просто тонул во всем этом, теряя дыхание и получая невероятное наслаждение. Демон в последний раз поцеловал его, совсем легко и начал что-то шептать на неизвестном Малеку языке, но тот не замечал этого, сладко подрагивая и кусая собственные губы, обнимая водяное создание руками и ногами. Как только заклинание было произнесено, над озером сгустился туман А когда он растаял от солнечных лучей, что проникали к озеру сквозь кроны деревьев, то ничто не нарушало покоя водной глади.

***

… В деревне, где раньше жил Малек, и вправду больше не знали засухи и потопов по весне, а его мать, однажды не дождавшаяся своего сына из леса, каждую середину лета находила на своём пороге полное лукошко душистой земляники и долго плакала тайком от всех. А в лесу, у озера, заросшего кубышками, вода больше никогда не была спокойной. По весне там журчали задорные ручьи, впадающие в озёрную чашу. Летом над водой летали разноцветные стрекозы и иногда с ними играли прозрачные водные струи, искрящиеся в солнечных лучах всеми цветами радуги. Осенью, когда золотые листья опадали ковром, устилая озёрные берега, то иногда случайный путник, если такому вообще придёт в голову забрести в эти края, мог бы увидеть, как двое сидят, обнимаясь, в старом шалаше и иногда целуются, нежно и страстно.