Let's talk about love

— Джефф, достал! Я не твоя собачка, я не могу бежать к тебе по одному твоему зову, ясно? Я работаю, чёрт возьми, ра-бо-та-ю! Эмма отошла на несколько метров от съёмочной площадки, чтоб высказать всё в телефонную трубку этому сраному копу, с которым она согласилась сотрудничать и успела пожалеть об этом миллион и пару тысяч раз. — А я ещё раз повторю, мне плевать, Эмма. Если я звоню - ты приезжаешь. Это ясно? — Нет, Джефф, не ясно! Пошёл ты! — Если ты не приедешь в течение часа, то... Но слова о том, что тогда он за свои поступки не отвечает, он произносил уже в пустоту. Эта надоедливая актрисулька снова бросает трубку. И нашлась же такая наглая на его голову, что и так завалена работой по самые уши?! Вечно чем-то недовольная, верещит, пищит, орёт. Он бы и сам рад избавиться от неё, только вот она действительно может быть полезной в деле о наркотиках. А значит Джефф будет терпеть её наглое личико столько, сколько потребуется. Терпеть, ненавидеть, закатывать глаза, представлять её ночами, хотеть до потери пульса, не признаваться себе в этих желаниях. Он пытался её ненавидеть, но желал он её гораздо сильнее. А она будто специально выводила его! Юбки короткие носит, ногу на ногу закидывает, оголяя все неприличные части молодого тела — а в его штанах уже тесно, даже из-за стола не встать. Кричит, губки свои дует, а он только об одном мечтает, чтоб кусать эти губы до крови и на свой член насаживать её сладкий ротик. Их встреча была чистой случайностью. Случайностью и тупостью капитана. Он ведь сразу понял, что Тарино она никакая не подружка и к наркотикам отношения никакого не имеет. Но он же коп, он злой начальник, он не умеет так, чтоб "нормально". Сам себе подписал смертный приговор, в виде этой стервы с длинными розовыми волосами. Она бросает трубку, мысленно посылая капитана в самую глубокую задницу мира и, цокая каблучками, возвращается на съёмочную площадку, наплевав на его угрозы. Где-то внутри что-то прошепчет ей о том, что это был бы лишний повод увидеть мужчину, что снится ей каждый день и которого она представляет в своих самых откровенных фантазиях. Но здравый смысл берёт верх — она не его собачонка и не его сотрудник. Ему надо — пусть бегает сам. А тем более, он ни за что не должен узнать тот факт, что он так сильно возбуждает актрису. Его властный тон, суровый взгляд и даже идиотский характер. Всё это сливается в композицию нормального и настоящего мужика, что Эмма снова прикусывает внутреннюю сторону щеки, пытаясь не улыбаться, пока она думает о нем. Он ждёт пол часа, час, полтора, два, терпение лопается. У него тут дело горит, а она позволяет себе не приезжать в участок, когда он лично ей звонит! Работа у нее. Какая там, к черту, работа? Стоять и улыбаться на камеру много сил не требуется, а вот разобраться с таким ужасным делом, как торговля наркотиками — это вам не детский сад. Она едет в такси домой, с трудом соображая,что вообще происходит. Сегодня они снимали мюзикл, ей пришлось танцевать восемь часов подряд! Ноги отваливаются, голова болит, а внутри только желание принять ванну и уснуть. Да поскорее. Он нервничает, психует, злится, и сам не понимает зачем — прыгает в машину и едет к ней домой. Основная цель — наорать, обложить матом, напомнить о том, как он ненавидит её и уехать. Но где-то в уголке подсознания проскакивает мысль...а что, если она не приехала, потому что что-то случилось? После поджога её квартиры и безумного маньяка он будет уже совсем не удивлен, если она снова куда-нибудь вляпается. И пока она тихо и мирно откисает в ванной, он со скрипом шин останавливается у её дома и летит в квартиру, минуя лифт, забегая на тринадцатый этаж. Её прекраснейшее занятие в виде ванны с огромным количеством пены прерывает настойчивый стук в дверь, на который Эмма решает не отвечать. Её нет, она устала. Стук сменяется дверным звонком, а вскоре соединяется с ним, от чего Эмма бесится, и обвивая вокруг себя полотенце идёт к входной двери, с твердым намерением убить того, кто стоит за дверью и нарушает её, такой редкий, покой. Он замечает сначала мокрое тело, стройные ноги, по которым соблазнительно стекают капли воды, тонкие руки, что придерживают полотенце на груди...На большой груди, что ритмично вздымается в такт её тяжёлым вздохам. Ювелирно красивые плечи и ключицы, по которым стекает вода, вырисовывая линии, будто рисуя дорожку, где должны быть его поцелуи...и только потом он замечает её злое, уставшее и недоумевающее лицо. С ней всё в порядке, а значит, она вынесет порцию гневных криков от него. — Джефф? Что ты тут делаешь? Проваливай! — Какого черта, Эмма? Он отодвигает её и властно врывается в её квартиру. — Какого черта,что? Какого черта ты вырываешься на ночь глядя в мою квартиру, чуть ли не выносишь дверь своими кулаками, вырываешь меня из ванны, а потом ещё и орёшь? Вот мне тоже интересно! Какого черта, Джефф? — Почему ты, блять, не приехала сегодня? Откуда я знаю, может тебя уже убили по дороге? — Потому что я работала! Я не могу по одной твоей прихоти прибегать в участок! Ты позвонить не мог? Джефф! Ты позвонить не мог? Летел через пол города, ради чего? Отчитать несчастную актрису? А ради чего же он, всё таки, ехал? Он не знает, не понимает. Но продолжает стоять на своем, отступать слишком поздно. — Ты должна! — Не забывайся, капитан! Если ты хочешь, чтоб за тобой бегали — заведи себе собачонку. — Так я и завёл. — Ах ты сволочь! Эмма тут же зарядила Джеффу звонкую пощечину, с такой силой, что ладонь теперь саднит от его щетины, а капитан на минуту просто потерял дар речи. Воздух в квартире накалился настолько, что, кажется, можно получить тепловой удар. Он медленно поворачивает голову к ней лицом и она закрывает рот рукой: в эту секунду ей хочется умереть от страха. Из уголка губы капитана сочится кровь, а на щеке красуется малиновый след от маленькой ладошки. И всё это — её рук дело, в прямом смысле этого слова. Он стал ненавидеть её ещё больше, хотя и уважать тоже, ведь в глубине души понимает — она права. Стоит тут напротив, с перепуганными глазами в одном полотенце и сводит с ума чёрствого капитана. А чёрствого ли? Она ужасается своему поступку, потому что искренне уверена, что Джефф её прям сейчас убьет, в её собственной квартире. Наверное, нужно было держать себя в руках, и теперь единственный настоящий мужчина в её жизни хочет её убить. В сердце начинает разрастаться комочек тепла к капитану и хочется незамедлительно обработать ему эту маленькую ранку. Только бы он простил и не начал кричать. Она начинается суетиться, бегать по комнате в поисках аптечки, что-то лепечет себе под нос и в этой беготне сотню раз извиняется перед Джеффом. Он пытается понять, что она делает? В его голове она должна была вытолкать его из квартиры — минимум. Максимум — выкинуть в окно и избавиться от такой занозы в заднице в лице капитана. А она бегает в своём этом несчастном, слишком коротком, полотенце и продолжает сводить его с ума! Раньше только своей фигурой, сейчас же — поступком. Воздуха в лёгких всё меньше, в квартире всё жарче, и с каждой секундой, в которую он смотрит на Эмму, горящая спичка неизбежно приближается к фитилю взрывчатки. Она поднимается на носочки, наконец она нашла аптечку! Но,чёрт, она так высоко. Эмма тянется, бедра оголяются — спичка поджигает фитиль. Взрыв через десять... Наплевав на все границы мужчина приближается к Эмме со спины и касается её плеча. Девять... Проводит кончиками пальцев по ключицам и шее. Восемь... Она стоит и не дышит. Боится продолжения, но отталкивать его она точно не в силах. Семь... Он сжимает её тонкую талию своими крепкими руками, она прикрывает глаза в наслаждении и дыхание обоих резко ускоряется, когда он вдыхает цветочный аромат её розовых волос. Шесть... Она запрокидывает голову назад, кладёт ему на плечо, а он прижимает её с силой к себе, будто боится, что она убежит. Пять... Она больше не убежит, потому что кладёт свои руки поверх ладоней капитана, а ощущение его напряжённого члена на её ягодицах убивает все преграды между ними. Четыре... Он разворачивает её лицом к себе, зрачки расширены, будто он точно под кайфом, его дыхание частое и глубокое, он зарывается рукой в её волосы и хватается за них в районе затылка. Три... Она смотрит на него из-под пушистых ресниц, то ли со страхом, то ли с наслаждением, кладёт ладошки на его грудь и начинает бояться, что он сейчас отпустит её и уйдет. Два... Он касается своим лбом её лба, прикрывает глаза и переводит дыхание, впервые в жизни боясь навредить какой-то девчонке своим звериным желанием. Насиловать её нет ни малейшего желания. — Эмма, я хочу тебя. Произносит шёпотом, ожидая очередную пощечину или порцию криков, а потом уйдет и всё будет как раньше. Один... — Возьми меня, Джефф.

Взрыв.

Все глупые мысли покинули их головы. Кроме желания делать друг с другом непристойные вещи, не осталось ничего. Наплевав на кровь, что тонкой струйкой стекает из его губы они набрасываются друг на друга, сплетая языки в жарком танце, кусая губы друг друга и жадно хватая ртом воздух. Она срывает с него одежду с такой скоростью,что он не успевает понять, как так быстро она оказалась перед ним на коленях, совершенно обнаженная, стягивая с него боксеры и припадая теми самыми желанными губами к головке его члена. Он рычит от возбуждения, заботливо придерживая её волосы в воображаемый хвост, пока она насаживает свой ротик на его член и сладко стонет от происходящего. Нет, ещё хоть минуту этой сладкой пытки он больше не выдержит, нужно чувствовать её сильнее, ближе. Нужно чувствовать её. Она нужна ему. Рывком подрывает её с пола, закидывает на руки, прижимает к стене и резко входит в неё, наслаждаясь её громкими выкриками. От возбуждения, напряжения, бешеной скорости и жара, кажется, рухнет стена. Но она продолжает кричать, держась за его шею, пока он вдалбливается в такое желанное и уже любимое тело этой противной актрисы. Секунда — они уже на кровати, она сидит на нём сверху и скачет, упираясь в его грудь, выкрикивая его имя так, что он готов записать эти стоны на диктофон и слушать каждый вечер. Сжимает её ягодицы до боли, до синяков, приподнимается на локтях и впивается губами в грудь Эммы, посасывая и покусывая возбужденные соски. Возбуждение такое сильное, что ломает кости пополам, она падает на него сверху, больше не в силах удержать равновесие сидя. В тот же момент они перекатываются, он оказывается сверху и продолжает жадно двигать бедрами под стоны и вздохи этой самовлюблённой и нахальной особы, что одним появлением в его жизни вскружила ему голову. Он терзает её грудь снова, пока она держится за его волосы, а свободной рукой царапает спину. Он поднимается поцелуями выше, по ключицам, шее и впивается в эти сладкие губы, раз за разом сплетая их языки. На секунду он задумывается, когда он последний раз целовал хоть кого-то во время секса...? Но только на секунду, потому что она открывает глаза и глядя на него слишком влюбленным взглядом, кончает, содрогается в его руках и выкрикивает его имя прям в его губы. Не в силах выдержать, как её мышцы сжимаются вокруг его члена он кончает сразу же, ей на живот. Впервые в жизни он был так окутан страстью, что просто напрочь забыл о защите. Он лежит на ней, она с закрытыми глазами и счастливой улыбкой покрывает его шею нежными поцелуями, пока они оба пытаются осознать, что же только что, мать вашу, произошло. Эмма понимает сразу, что она получила желаемое, что она давно чувствует к нему то самое, но просто тщательно пыталась убить в себе эти эмоции, только вот выходило бездарно. И если Эмма это понимает, то Джефф мысленно проклинает себя за содеянное. У него есть минута. Одна минута, пока они приходят в себя, чтоб решить, как поступить дальше. Либо он сейчас уходит, обрывая с ней любую связь, плевать на дело, он справится и без неё. Будет жить привычной жизнью, время от времени вспоминая её розовые волосы и наивные глаза. Либо остаётся, а дальше...а хрен его знает, что будет дальше. Она противная, вредная, Джефф, зачем она нужна тебе? Испортить себе жизнь её воплями? Терпеть её наглое личико и дальше? Зачем? А потом он посмотрел на её прекрасное личико и понял, что с огромным удовольствием взял бы её сейчас снова. И ещё и ещё. Во всех позах, на всех поверхностях, везде. И это не тупая страсть или животное желание, это что-то новое, от чего хочется ощущать её постоянно, каждой клеточкой своего тела. Время на исходе, пора что-то решать, и это решение кажется ему самым важным и сложным за последние много лет. Она поднимает на него взгляд и видит его задумчивое лицо. О чём он думает? — Джефф, что такое? Он усмехается своим мыслям, он уверен, что принял правильное решение, как бы больно и тяжело не было потом им обоим. Усмехается, качает головой в разные стороны и поднимается с кровати, ищет в горе разбросанных вещей свои боксеры и начинает их натягивать. Все её опасения подтвердились. Он называл её шлюхой, а значит, таковой и считал, и воспользовался ею именно так. Через минуту он возвращается с пачкой салфеток в руках, пока она не понимает,что происходит. Он вытирает её живот, ложится рядом и притягивает её ближе, в свои объятия. — Всё хорошо, Эм. Всё хорошо. Утром он проснётся от запаха дыма. Неужели Эмма решила сжечь его после всего? Он заходит на кухню, а там она, его...любимая девушка, что так старательно хотела испечь для него кексы перед работой, что сожгла их в духовке дотла. И плевать на эти кексы, потому что это — поступок. И для неё и для него. И он поймет, что уйди он вчера — назад было бы ничего не вернуть. И хрен его знает, как будет дальше, но сейчас эти двое, что занимаются сексом на кухне слишком счастливы, чтоб забивать себе голову дурными мыслями.