Let's talk about love

Вот какого чёрта из рук валится всё, когда рядом нет никого и когда никто не сможет помочь? Какого черта ломается всё, когда родители уехали? Какого хрена у меня сейчас прорвало трубу в ванной, когда родители свалили в Балтимор на две недели? Меня зовут Сара О'Нил, и я победитель по жизни, здравствуйте. Стою мокрая по самые уши, доброе утро, блин. Зашла умыться, а из под раковины просто потоп! Водопад! Конечно, я искренне надеюсь, что это я такая красивая и труба просто возбудилась...но, кажется, она слишком долго кончает. Воды по щиколотку, вряд ли это нормально, да? Спасибо всем за то, что я росла папиной дочкой, всегда возилась с ним в гараже, перебирала инструменты. Трубу починить, я, конечно, не смогу, но стояк перекрыть — да. По крайней мере, больше не течёт. Воду убрала, стояк перекрыла, ну не девушка — мечта! Знаете, наверное у малышки трубы давно не было секса, поэтому её так и прорвало. Потому что мне кажется, трахни меня сейчас хоть кто-нибудь, — прорвёт не хуже. Но при этом у меня есть парень, а у неё нет. Но она течет. А я, мать вашу, нет. Мой парень Люк считает, что мы ещё слишком мало встречаемся для того, чтобы "заниматься любовью". Такой зайчик, в любовь верит. После того, как меня бросил Джон и свалил в закат, я уже в любовь не верю. Зато в секс верю. Но Люк, кажется, нет. Мне вчера исполнилось восемнадцать, к слову. Через месяц школьный выпускной. Казалось бы — беззаботное детство, живи и радуйся. Но у меня херова труба! Херова протекающая труба с огромной дыркой. У кого там обычно помощи просят в таких случаях? — Алло, Люк? Нужна твоя помощь. Нет, ну а что. Это же нормально, звонить своему парню, в таком случае? Потому что я вообще не уверена, что в этом захолустье есть служба "муж на час". Ни службы, ни парней нормальных. Что ни Люк, то Бобби. Пара драконов в городе есть, но тех ещё до моего переезда в город разобрали. Поэтому, довольствуемся, чем можем! Открываю дверь, когда слышу стук. В рубашке. Ты вообще всегда в рубашке ходишь? На улице начало мая, воскресенье, выходной, он в рубашке. Ну ёлки палки. — Добрый день, Сара. И целует в щёку. В восемнадцать лет он целует в щёку. Знаете, я наверное очень плохой и испорченный человек, но он этим жутко меня раздражает. Мы вообще встречаемся, или мы брат и сестра? Потому что особо различия нет между этими отношениями. — Привет, Люк. Позвонила тебе, потому что мне больше не у кого просить помощи. У меня трубу прорвало в ванной, посмотришь? Залило всё, я только переоделась. Глазки по комнате бегают, пальцы заламывает, с ноги на ногу переступает. Ну, а что я надеялась? Что любимый сыночек богатеньких Морингов будет мне трубу чинить? Не удивлюсь, если он скажет "я не могу залатать дыру этой трубе, мы с ней слишком мало знакомы", мать вашу. — Ладно, я поняла. Спасибо. — Ну Сара, прости. Просто это действительно не моё. Ты же знаешь, для меня важна учёба. Я буду работать на крупной фирме, зарабатывать деньги и мне не нужно будет всё это уметь. Я смогу платить за это людям. — Очень за тебя счастлива, но сейчас мне твои мечты мало помогут. Ладно. В глубине души я надеялась, что он хоть что-то умеет, конечно. Но нет. Он не стал трогать ни меня, ни трубу. Просто сел на диван. Спасибо, твоя помощь просто бесценна. — Ладно, Люк, сиди, я пойду к Тёрнерам. — Думаешь Бобби умеет что-то чинить? — Надеюсь, его отец дома. Хорошо, что дом моего одноклассника находится через дорогу, прямо напротив. Какова вероятность, что отец Бобби дома? Кажется, нулевая, потому что стучу я уже минуты три. И как только я собираюсь уходить слышу какое-то шарканье. — Бобс! Заспанный Бобби это конечно картина та ещё. Он и так не модель, а с торчащими волосами и в пижаме с человеком пауком и вовсе. Но Бобби очень хороший, добрый, отзывчивый. Но он точно не поможет мне. К сожалению. — Что-то случилось? — Скажи, Мистер Тёрнер дома? Мне очень нужна его помощь, у меня трубу в ванной прорвало, а мои уехали. — Так и мои уехали, — зевает Бобс, — на все выходные в Балтимор. Твою мать! Закон подлости просто. — Ладно, прости, что разбудила. Я разворачиваюсь и спускаюсь вниз, как Бобби меня окликает. — Слушай, я забыл совсем. Попроси Майкла. — Майкла? — Это мой брат, он приехал в гости на неделю, в Калифорнийском учится. Он наверняка в гараже сейчас со своим мотоциклом, подойди к нему. — Ладно, спасибо. Иду и смеюсь. Уже представляю картину, как такой же очкарик, как и Бобби, пытается сделать что-то с мотоциклом. Вообще как-то Тернеры с таким видом транспорта не ассоциируются. Велосипед — да, семейный пикап. Но точно не мотоцикл. Мотоциклы в Сентфоре — это драконы. Ну а Тернер, хоть и старший, не может же быть... — Ох ты ж блять! Он поворачивается, смеётся и говорит: — Что, прости? Я это вслух сказала? Похер. Кажется, у меня прорвало ещё одну трубу. Либо это не Тёрнер, либо кто-то из них приемный. Это законно быть таким охеренным вообще, нет? Это законно ходить по гаражу в одних шортах? Мамочки, какое тело... Всем спасибо, я влюбилась. Вот честно. Что-что говорите? Люк в доме ждёт? Ой да пошёл этот Люк... Потому что здесь картинка просто крышесносная. И пусть я буду самой непорядочной девушкой в мире снова, пусть. Я его хочу. — Малышка, ты может расскажешь, что тут забыла? Или просто полюбоваться пришла? Какой у него голос. Какие глаза. Какие шикарные волосы. Про тело я вообще молчу! Господи, он ещё и улыбается, у меня же сейчас прямо из-под шорт потечёт! — Я была бы не прочь просто полюбоваться, но у меня проблема. Бобс сказал, что ты можешь помочь. Я живу напротив, у меня в ванной потоп, трубу прорвало, а починить некому. Поможешь? Интересно, он будет шутить сейчас по этому поводу? Пожалуйста, Майкл, не подведи. — Судя по твоему виду, потоп у тебя не только в ванной, да? Ротик прикрой, малышка. Идём, помогу. Да! Всё, люди, просто всё. Где у нас в городе ближайший свадебный салон? Я иду заказывать платье, потому что таких парней на заводе не выпускают. Мне кажется, он вообще в целом мире такой один. Как перестать улыбаться, пока идём с ним рядом к моему дому? И он не надел футболку. Сука. Заходим в дом и нас на пороге встречает Люк. — О, Моринг, привет. Они знакомы? — Да, привет, Тёрнер. Сара, мне срочно нужно уйти, у меня дополнительные через тридцать минут. Думаю, Майкл поможет тебе. Пока. Он целует меня в щёку и уходит. Серьезно? Я прихожу в дом с полуголым красавчиком, а ты просто уйдешь? Тряпка. Мы расстаёмся. Если мы вообще встречались, конечно. — Парень твой? — говорит Майкл, снимая обувь. — Друг. Идём, ванная там. Сосредоточься на том, что он просто поможет тебе, Сара. Просто починит трубу. Настоящий мужчина, в отличии от некоторых. Смотри, Сара, какая красивая у тебя стена, да? Не смотри на его пресс, Сара, не смотри. А как не смотреть? Вот как? Я такого тела даже в журналах не видела. Интересно, сколько ему? Наверное, лет двадцать. Мама родная, лучше бы я без воды прожила оставшуюся неделю до приезда родителей, чем истекала соками сейчас рядом с ним. А какие у него губы. Пухлые, влажные. Наверняка, он охренительно целуется. И, кажется, он что-то говорит. — Прости? Задумалась. Ага, видит он, о чем я задумалась, судя по хитрой улыбке. — Инструменты, говорю, есть? Как тебя? — Сара. Да, сейчас, в гараже. Подожди минуту. Выйти на воздух было лучшим решением за сегодняшний день, честное слово. Мне срочно нужно остыть, иначе я поведу себя крайне некрасиво, если с разбегу прыгну на него. А я уже на грани. Прихожу обратно в ванную и снова умираю. Кажется, проветривание мне не сильно помогло. Потому что он, какого-то черта, сидит мокрый. Струйки воды стекают по его торсу, по перекатывающимся мышцам спины, прячась за резинкой спортивных шорт. — Ты чего такой мокрый? — Тебя красавицу увидел, — смеётся, — стояк открывал, проверял, один ли порыв. — И как стояк? — Стоит. А я была бы не против. Отдаю ему инструменты, пару минут он там что-то ищет. Хрен знаю что, я точно сейчас смотрю не на инструменты. — Прокладки нет? — Ну, вряд ли тебе нужна именно та прокладка, о которой я думаю, да? — Я понял. Иди, подержи вот здесь, я сбегаю домой на секунду. Я подхожу, присаживаюсь рядом с ним, он показывает, где нужно держать. И я искренне стараюсь понять, правда. Но он как охренительно касается моих пальцев, когда настраивает мои руки на правильное положение, что я готова сдохнуть сейчас... Он не успевает отойти и метра, как всё из моих кривых рук валится и меня обдает фонтаном ледяной воды. А кто по дому не носит лифчик? Правильно, Сара. А кто носит растянутую майку? Правильно, Сара! Товарищи, это пиздец. Майкл в секунду подлетает ко мне и перекрывает чёртов стояк, чтобы вода перестала идти. — Я же говорил тебе, держи крепче! Он подает мне руку, чтобы я встала и не убилась на мокром полу. Но это же я, Сара О'Нил, помните? Победитель по жизни, который даже опираясь на такую сильную руку смог подскользнуться и впечататься лицом в голую грудь Майкла. И о мой бог. Я готова сейчас душу дьяволу продать за его взгляд на мои соски. На мои стоящие соски. И я буквально кожей ощущаю, что в этой комнате теперь два стояка. И я сейчас не про соски. Он шумно сглатывает и немного отстраняется, получая мой разочарованный вздох. — Не вздыхай, малышка. Я привык выполнять работу. Сначала. Он подмигивает мне и выходит из ванной, а я в секунду стягиваю с себя мокрую и ледяную одежду. Вся в мурашках, холодно просто до ужаса, дрожу как осенний лист на ветру. Кидаю вещи в сушилку и обматываюсь банным полотенцем, через секунду в ванную возвращается Майкл, с улыбкой приподнимая бровь. — Что? Замёрзла просто. — Ага. И намокла. Раз десять уже, Майкл, раз десять. А если ты так ещё раз улыбнёшься, то будет все одиннадцать. — Намокла, конечно. В деле замешан стояк. Чай будешь? — Со сладеньким? С солёненьким. Солёненьким и мокреньким. Ухожу на кухню, ставлю чайник, достаю какое-то печенье и решаю спросить у Майкла, класть ли в его чай сахар. В эту же секунду он выходит из ванной со словами, что он закончил, осталось только протереть полы и мы сталкиваемся. Я снова упираюсь лицом в его мускулистую грудь, и когда мне нужно держать на груди полотенце, Майкл хватает меня за запястья, чтобы я не полетела на пол. На пол летит полотенце. Твою. Нахер. Мать. Он прикрывает свои нереальные глаза и переводит дух. Зачем ты сдерживаешься, малыш? Мне кажется, работу ты уже закончил. И я тоже не против кончить. — Блять, ну это выше моих сил. Он почти рычит и как будто бы читает мои мысли, потому что через секунду он уже врывается в мой рот своим языком, целуя с особым напором. Я готова была кончить от его тела, потом от его голоса, теперь от поцелуя. Что будет во время секса? Не успеваю подумать, потому что через мгновение он подхватывает меня на руки и прижимает к стене, продолжая целовать меня так, что я готова ради этого поцелуя сбивать чёртову трубу в ванной по несколько раз в день. Майкл сжимает мои ягодицы, я зарываюсь пальцами в его волосы и оттягиваю его голову. Провожу языком по кадыку, прикусываю такую вкусную кожу на шее, веду губами по скулам и снова нахожу его губы, сразу кусая за нижнюю. — Резинка есть? — рычит сквозь поцелуй. Я указываю пальчиком на второй этаж и он взлетает по лестнице со мной на руках, практически не разрывая такого страстного поцелуя. Я бы уже раз десять рухнула. Он ногой открывает двери и сразу усаживает меня на комод в спальне, скидывая с него все мои вещи. Но на них сейчас настолько похер, вы бы знали. Когда он так меня целует, мне вообще на всё похер. И на собственные приличия в том числе. Это так страстно, так возбуждающе и просто так охренительно, что я в секунду срываю с него шорты вместе с боксерами и пытаюсь пробубнить, что презерватив лежит в верхнем ящике. Он спускается губами к моей шее, оставляя на ней кровавые засосы, и я уже не могу сдерживать стоны и просто умираю от того, насколько мне сейчас хорошо. Его губы перемещаются на мои соски, он облизывает их, кусает втягивает в рот и делает это настолько умело, что он рискует остаться без волос на голове, так сильно я их сжимаю. Его пальцы находят мой клитор, сжимают его и без препятствия скользят внутрь меня, задевая такие точки, о которых я раньше и знать не знала. Он снова меня целует, ещё сильнее, ещё страстнее, пока своими пальцами он с остервенением меня трахает. Меня трясет, просто трясёт, такого я ещё никогда не испытывала. Сижу на комоде с раздвинутыми ногами и кричу, как мартовская кошка, от одних его пальцев. Уверена, со стороны мы смотримся так же охренительно, как я себя сейчас ощущаю. Чувствую, что Майкл открыл свободной рукой комод и нашарил там презерватив. Эй, нет, зайчик, я тебя ещё не попробовала. Собираю всю волю в кулак и отпихиваю от себя этого нереального красавчика, толкаю его на рядом стоящую кровать, а сама усаживаюсь на пол у его ног. О да, судя по взгляду, его всё устраивает. Он вкусный. Охеренно вкусный. Я хочу есть его на завтрак, обед и ужин. Нахер диету, я готова жрать его даже ночью, честное слово. Он толкается в мой рот сам, держит мои волосы в кулаке и помогает двигаться ртом на его члене. Вкусный. Я уже говорила? Похер. Вкусный просто до умопомрачения. Облизываю головку, вбираю так глубоко, как только могу, помогаю себе руками, массирую мошонку, слегка царапаю его бедра и даже не знаю, кому из нас сейчас лучше. Его тихие стоны сводят с ума, доставлять удовольствие ему — сплошной кайф. — Детка, хватит, мне нужно внутрь. Сдохла. Просто. Сейчас. Я. Сдохла. Раскрываю резинку, натягиваю её на этот идеальный член. Да, член тоже у него идеальный, а вы думали? Он весь — просто мечта. Резким движением он поднимается с кровати и тянет меня за собой, а потом, в прямом смысле слова, швыряет меня на кровать. От этой бешеной страсти можно сойти с ума. От этой дикости можно сойти с ума. Блять, да я от него всего просто сошла с ума. Всё. Он хватает меня за щиколотки, притягивает к краю кровати и... — Бля-я-ять! Господи, просто слов не хватает. Он обводит языком мой клитор, и делает это просто умопомрачительно, потому что я чуть не задыхаюсь от возбуждения. — Ты... Ах! Кажется, ты хотел вну-у-утрь! Блять! Он смеётся. Нет, блин, он ещё находит силы смеяться, нормально? Я тут умираю, улетаю, схожу с ума от охренения, а он смеётся. Поднимается поцелуями по моему телу, обнимаю его ногами и...да! Миллиарды фейерверков взрываются сейчас во мне, когда я ощущаю его внутри. Нереально, просто невероятно. Так охренительно, что мне просто не верится. Темп бешеный, он не медлит ни секунды, втрахивая меня в кровать. Я кричу, потому что просто сил нет молчать, царапаю его спину, кусаю его губы и в сотый раз за сегодня схожу с ума. Поднимает мои ноги...какого черта ты... — Ах! Майкл! Воздуха в лёгких не хватает, меня трясет от нереального оргазма, когда он входит на всю длину и замирает, ждёт, пока я немного отойду. Мои ноги на его плечах, я максимально чувствую его, и он снова начинает двигаться. Кровать ходуном, наверное, даже дом ходуном. Крики на весь город, сил уже никаких не осталось. Слишком долго, мать твою! А он продолжает двигать тазом, разнося по комнате пошлые звуки шлепков разгоряченных тел. Он отстраняется и переворачивает меня на живот, я прогибаюсь в пояснице и получаю два мощных шлепка по ягодицам, а затем он снова входит. Снова бешеный темп, снова громкие стоны, пошлые звуки, рычание, скрип кровати, рваное дыхание и сумасшедший ритм сердца. И он кончает. Вжимается в меня до упора, сжимает пальцами ягодицы и громко рычит. Это лучшее, что случалось со мной за все мои восемнадцать лет жизни, серьезно. Он падает рядом со мной на кровать, только вот я сейчас вообще плохо соображаю. Мне настолько охренительно, что пусть хоть рядом будет ехать колонна танков — я не встану. Майкл притягивает меня к себе и укладывает к себе на грудь, перебирает пряди моих волос, и ещё тяжело дыша, говорит: — Знаешь... вообще не понимаю, зачем тебе нужна была моя помощь. Ты и сама прекрасно со стояком справилась.