renegade

— Классический чизкейк за седьмой столик! Чан потирает переносицу и пытается агрессивными нажатиями пальцев на виски уменьшить головную боль: эту фразу за сегодня он слышит раз, наверное, в пятый, меняется только номер столика и иногда кто-то берёт чизкейк другого вкуса. Такое ощущение, что в их кафе ничего путного кроме кофе и чизкейков не имеется. (Это правда вообще-то, только Чану не говорите, он всё ещё безумно влюблён в здешние сэндвичи, которые на самом деле приносит Минхо из дома) Да, Чан работает управляющим в набирающем популярность кафе и да, Чан берёт на себя чуть-чуть больше работы (казалось бы, куда уж больше), иногда по доброте (тупоте) душевной и за Минхо (официанта вообще-то) в зал выходит. Ну, а в периоды огромной заёбанности Чан предпочитает просто стоять за баром, морщиться от звуков кофемолки и смотреть какие-то тупые тик-токи, изредка поглядывая на зал, потому что зная их новенького официанта — нужно держать всё под контролем, а чужое очко — сжатым. И всё бы ничего: до закрытия где-то около часа, новенький официант не лажает, а сраные чизкейки наконец-то кончились, поэтому Чан опирается о барную стойку и листает рекомендации, пока тело пугающими конвульсиями воспроизводит некоторые танцевальные движения особо заедучих песен. Вот только полоска нового оповещения заставляет вздрогнуть от неожиданности и закрыть приложение. Почему Чан так обосрался, подумаете вы. Да просто всё донельзя: у Бана друзей и родственников можно по пальцам одной руки пересчитать, если на руке этой пальцев только три. Да и то мама звонила с утра как бы. Уведомление приходит о том, что некто под именем «babyboy» хочет поделиться с Чаном фотографией, и последний слишком любопытный и неловкий, поэтому сразу жмёт на «согласиться». По экрану за секунду расползается фотка члена (да, тот который между ног у мужиков болтается), довольно длинного кстати, его аккуратно придерживает парочка тонких пальцев, а сверху (чуть выше головки) надпись, походу в сторис сделанная: «найди меня, красавчик, и это всё станет твоим ;)». И сверху кирпичом на ебало прилетает фотография голой задницы, а Чан с ужасом понимает, что сделана она была в туалете их кафешки. Ну полный пропиздон. Чан пялится на это произведение искусства ещё парочку секунд, после чего судорожно засовывает айфон в карман джинсов, дабы дать время своему измученному мозгу на кое-какое осознание. Того, например, что Чан кому-то приглянулся. Или того, что приглянулся Чан кому-то, кто сейчас находится в кафе. Тому, кто пиздецки ждёт, чтобы быть найденным. Твою ж мать. Минхо ловят под локоть и утаскивают на кухню, Ли особо в эмоциях не меняется, просто молча передаёт свой поднос Наён, получив за это под коленку. Чан умилительно смотрит на девушку, и та слишком быстро соглашается, хоть и обижается мысленно за то, что её не просвещают в какие-то мировые секреты. Чан показывает Минхо айфон, тактично прикрыв ладонями место фотографий без надписи, Минхо смеётся. — Вот я здесь больше тебя работаю, а мне такого ни разу не прилетало. — Минхо, у тебя раскладушка. — Мало что меняет. Чан ударяет себя по лбу и в этом, казалось бы, предельно чистом жесте Минхо видит мольбу о помощи. Но для подстраховки спрашивает всё равно. — А от меня-то ты что хочешь? — Чан осуждающе смотрит на друга, — а от меня-то ты что хочешь, Чан-управляющий-хён? — Не знаю? — Чан уходит от двери, чтобы Наён спокойно могла обслуживать сразу несколько столов, — наверное, найти его? Интересно же. — Ну да, только от интереса у тебя так ярко загорелись твои австралийские уши. — Я всё ещё твой начальник. — Который всё ещё не сможет без официанта найти мальчика с классной задницей и заметь это говорю не я, а твои уши, — Минхо смеётся, Чан не очень, — хён. Они оба выходят из кухни и забиваются в угол барной стойки, откуда видно весь зал, Минхо натягивает рабочий берет на глаза и хмурится. — Говно вопрос, Ватсон, — парень быстро обводит взглядом всё помещение и пододвигается к Чану поближе, — у нас есть семь парней, пятеро или четверо из них с айфонами, — Минхо бросает взгляд на наручные часы, — а времени до закрытия — всего лишь час. — Но парней ведь восемь, — Чан глаза протирает и пересчитывает ещё раз. — Тот, который за пятым столиком, три раза говорил, что у него в кофе муха, а потом жаловался на то, что ему принесли чизкейк другого вкуса, — Минхо пожимает плечами, — думаю, он здесь торчит из-за меня. Чан усмехается, Минхо он почему-то верит безоговорочно. — Разгадываем загадку дальше? — Ли улыбается, видно, как он быстро вошёл во вкус, и что ситуация его абсолютно не смутила, — тот, который за четвёртым столиком не вариант. — Почему? — Джинсы и уши без дырок. — Ты серьёзно? — Чан, у него обручальное кольцо на пальце, смотри внимательней. Бан чувствует себя очень маленьким и глупеньким ребёнком, но надо признать, игра ему нравится, хоть и смириться трудно, что без Минхо он бы проиграл без боя. — Жертв остаётся четверо, — Минхо кивает в сторону парня, который выходит из помещения, разговаривая по самсунгу. — Мне кажется, даже трое, — Чан аккуратно указывает пальцем в сторону накаченного мужчины, поедающего сэндвич, женщина, сидящая рядом с ним, вытирает уголок его губ салфеткой и тихо смеётся. — Я не делал бы поспешных выводов, но дело, конечно же, твоё, — Минхо прыскает в кулак, — дальше — сложнее. Двое из оставшейся тройки сидят вместе, уткнувшись в свои (мать вашу) айфоны, понять их ориентацию или желание посылать гениталии Чану по эир дропу как-то трудно. Третий из трёх вообще сидит с миловидной девушкой, любезно с ней беседуя. Чан готов сдаться. — Отставить ссать, Ватсон-хён, — Минхо пихает друга в плечо, замечая как тот явно раскис. Пару секунд даёт себе подумать и уходит на кухню, возвращаясь через три минуты. — Наён пнула меня под коленку и сказала, что эти два парня заказали здесь три стакана воды, — Чан вопросительно смотрит, — они здесь из-за вай-фая, дурачок. Из-за того столика доносится какой-то сомнительный звук умирающего в игре персонажа и последующее за ним «блять». Минхо чёртов гений. — Остаётся только один, — Ли кивает в сторону третьего столика и довольно улыбается, понимая, что за прекрасную дедукцию ему ещё и заплатят. Чан изучает крошечного парня лет девятнадцати в розовом худи и на секунду задумывается, девушка, сидящая рядом, смотрит на него так влюблённо, вынуждая тут же опустить руки. — Ну чего ты? Иди бери своего маленького извращенца, мы через пятнадцать минут закрываемся. — Знаешь, я всё же не уверен, они так хорошо смотрятся вместе. — Ладно, — начинает Минхо, разворачиваясь от Чана, — ладно! — Добавляет он уже громче, скрываясь в комнате для персонала. Чан неловко мнёт губы в предвкушении, чего такого Минхо там затеял, и разочаровывается, когда вместо «вау» по залу начинает звучать нашумевшая во всём мире песня мамаму "hip". Минхо возвращается и улыбается победно, потому что на песню мамаму реагирует только половина зала. — Ну и что это? — Смотри. Ли тычет в сторону тех парней задротов, спокойно продолживших утыкаться в телефон, а затем в сторону парнишки, сидящего с девушкой. Брюнет заметно оживляется, улыбается во всю свою акулью па- зубы и начинает танцевать руками весь припев. Успевает даже несколько сторис в инстаграм снять (девушка рядом с ним любезно ему помогает). — И что? — Чан, ты глупый или что-то? — Минхо смеётся, перехватывая у проходящей мимо Наён поднос, — фанбои мамаму делятся на два вида, и поверь мне, по этому парню сразу заметно, что девочек он любит не за короткие юбки, а за открытое сердце и гогобебе, конечно же, — Чан не одупляет, Минхо его искренне жаль, — иди, иначе я закричу, серьёзно. Ли напоследок друга пихает, и Чан успевает порадоваться триста раз, потому что девушка, сидящая с брюнетом, удаляется в туалет, а путь до столика достаточно долгий, чтобы смелости набраться и бросить убогое, почти уверенное: — Хэй, горячего управляющего не заказывали? Брюнет поворачивается, теряет улыбку и роняет сердце в район пяток, выпаливая тихо жалкое: — Слава богу, я уж думал, что ты гетеро. — Что-что, прости? — Говорю спасибо, что сделал нашу встречу ещё более неловкой, а то я боялся, что мне будет стыдно за те фотографии! Бан смеётся. Громко так, ну потому что ситуация абсурдная, нереальная какая-то и смешная до жопы. А ещё потому что паренёк милый и, кажется, всё же бахнул чего-то перед тем, как эти фотки отправлять. Ну и немного всё же приятно, что Минхо не ошибся. — Я присяду? Чонин хочет сказать что-то из разряда «только если мне на лицо», но сдерживается. Их милую беседу прерывает вернувшаяся из туалета девушка, и Чан вжимается моментально, как будто бы его родители застукали за просмотром гейского порно. Но девушка не кричит, не злится, улыбается только широко и руку протягивает: — Слава богу Чонин не разревелся, — сжимает чанову сильнее чем необходимо, — я Чеён, рада, что вы наконец познакомились, а то Чонин мне все уши прожужжал. — Чонин? — Чан смотрит вопросительно, вынуждая Чеён хлопнуть себя ладонью по лбу. — Ты даже имя своё не сказал? Господи, всё самой. — Ну, нуна! — Чонин заметно смущается, будто бы вовсе не он делал нюдсы в этом чёртовом кафе час назад, — Ян Чонин, девятнадцать лет. — Бан Чан, двадцать два года. И руки жмут друг другу, а потом и Чеён заодно. Ну просто прелесть. Девушка тактично игнорирует, что у Чана на бейджике и ебальнике и так всё написано. Смеётся, желает удачи и выходит из кафе, подмигнув заметно краснеющему Чонину. Чан улыбается и зовёт Чонина на чашку чая, клубничного. Чонин специально канючит, чтобы к чашке чая незамедлительно добавили пару кусочков чизкейка. Минхо, наблюдающий за всей этой картиной со стороны, улыбается так по-отечески и подходит к пятому столику с противным мальчишкой, который всё время жалуется на блюда и никак не может уйти. — Ну, что в этот раз не хватает в вашем кофе? — Минхо уже зажмуривает глаза, готовясь услышать очередные оскорбления, но- — Твоего номера телефона. Поверх ручки и блокнота пихают салфетку с кривыми цифрами и ещё более кривой надписью «Хан Джисон». Очередной день в цирке, — усмехается Минхо, добавляя через минуту этого парня в какао токе.