что для тебя красота?

You used to say you in love I used to say that shit back Takin' that shit from the heart Now look where the fuck where we at

Ярость кипела в крови. В голубых глазах вспыхнул пожар. Крепче сжав рукоятку излюбленного ножа, Тейп поднялся на ноги, в эту же секунду уворачиваясь от кулака блондина. Закусив щеку, Ракитин замахнулся, пытаясь нанести удар лезвием, но промахивается. — Сука, какой же ты безмозглый, — Голубин знал что ему грозит, если он ослушается, но желание перерезать горло русоволосого затмевало абсолютно весь ход мыслей. — Была бы моя воля, сын шлюхи, ты бы уже валялся расчленённый в канаве. — Колкие слова, словно электрический заряд, заставили Тейпа задрожать от демонической злости. Егор не знал, куда деть всю накопившуюся за столь долгий период ярость. Слишком долго он терпел, заглушая агрессивные эмоции алкоголем, чтобы сейчас, вымесить все чувства на бледном, кровавом лице противника. Ракитину было похуй. Он не видел ничего перед собой. Как бык, парень готов накинуться на блондина и разорвать, будто бы голодный пёс. Сименс ждал, в голове отсчитывая каждую секунду. «Давай же, родимый, твоё исполнение запаздывает». Блондин делает шаги назад, увеличивая расстояние, когда до ушей донёсся сладкий женский крик. Тейп замирает, прислушиваясь. Показалось? Повернувшись в сторону заброшки, Егор, сквозь расходящуюся пелену ярости, различал странный кипишь. — Плачь, сука. И помни все, что было в той записке. Удачи с похоронами, — бросив демонический оскал, Глеб выпрямился под сбитое дыхание Тейпа, стал удаляться с места боя.       Сжатый кулак со всей силы ударился об холодную землю, пачкая костяшки пальцев в грязи. Не думая о заражении крови, Егор этой же рукой провёл по разбитой губе, вытирая красную жидкость. Сердце колотило так, что перебивало все доносившиеся звуки. Перед глазами все плыло, а ноги будто налились свинцом, переставали двигаться. Он смутно видел, как псы Сименса покидали заброшенное место, но его парни суетились, что-то выкрикивали и окружали другую группу людей.       «Убили…кого-то убили…» — руки затряслись от резко прошедшего по телу холода. Страх овладел им. Потерять одного из своих было ударом по его лидерству. Каждый из парней считался членом большой семьи, и сегодня они потеряли одного брата… Ракитин мысленно перебирал всех, боясь узнать, кто же мог пасть. С каждом шагом уши закладывало, а в глазах отчётливо виднелась ужасающая душу картина. Черствое, практически лишённое всего живого сердце болезненно сжалось. Ему захотелось орать со всей силы, но лишь немой крик прошёлся внутри, так и не вырываясь из губ. — Егор! — завидевший парня Шатохин, окликнул русоволосого. Лицо Тейпа было бледно, но равнодушно, лишь только Депо все видел по глазам. Внутри Ракитина откололась ещё одна частица мучительно разлагающегося сердца. Он рыдал, захлебываясь в своих слезах, но русоволосый не мог показать свою боль при всех. Игнорируя всех присутствующих, даже не замечая Вельтман, он опустился на колени перед безжизненным телом Вотякова.       Испачканные в крови и грязи пальцы прошлись по белой, ещё тёплой коже друга. Темные глаза, в которых когда-то светились мечты и цели, потухли как звезды. Больше в них не было жизненного блеска, с которым Назар смотрел на этот мир, мечтая когда-то найти свою гавань. Уткнувшись своим лбом, Егор зажмурил глаза, подваливая рвущийся крик боли. — Прости меня, брат, ты был самым светлым из нас… — лишь одна холодная капля упала на бледную щеку брюнета. Тейп поднялся на ноги, все также не поднимая головы. — Егор, — плеча коснулась тяжёлая рука Давида, глаза которого блестели от слез. Сегодня умер его лучший друг. Сегодня он потерял свою светлую звезду. Резко развернув голову, Ракитин убийственным взглядом уставился лишь на одного человека. Каждую частичку тела Арины пробило невыносимым страхом. Холодный, пустой взгляд, не выражающий ни скорби, ни даже боли, впился в напуганное, побледневшее от страха лицо розоволосой. Он смотрел на неё так, будто Вельтман сама нанесла смертельный удар, заставляя его друга умирать. — Ты… — хрипло, тихо, но так, что это услышали все, начал Ракитин, медленно поворачиваясь всем корпусом. — Что ты тут, блять, забыла, безмозглая? — Арина сжалась. Язык будто исчез из ее рта, не дав возможность сказать и слова в своё оправдание. — Я точно убедился, что ты ебанная самоубийца, а ещё эгоистка и идиотка. — Егор ни кричал, ни поднимал тон, он говорил спокойно, но от этого становилось ещё хуже и больнее. Его равнодушие резало лезвием по Вельтман. Вроде человеку похуй, но если и похуй, тогда почему он говорит это все? — По твоему тупому взгляду понятно, что легче собаке донести, что «то нельзя, это нельзя», она лучше поймёт и не будет совать морду туда, где сделают больно! Но тебе не хватило множество уроков, чтоб это усвоить. — Е-Его… — Заткнись! я не хочу от тебя ничего слышать! — русоволосый отмахнулся, снова возвращая своё внимание к лежащему телу друга. — Уведи её и белобрысую, — не поворачиваясь лицом к тому, кому было это адресовано, он наклонился, что-то тихо говоря на ухо Шато. Тот кивнул, передавая информацию другому. Вельтман не сопротивлялась, когда какой-то незнакомый парень грубо схватил ее под руку, буквально таща её за собой. В голове лишь пролетали обидные отголоски слов Егора. По покрасневшему лицу потекла новая партия слез, закрывая весь обзор. Невероятная боль кинжалом медленно пронизывало самое сердце. «Если бы только я могла повернуть время вспять…Я бы умерла вместо Назара…». Девушка задыхалась, слизистые стенки лёгких обжигало прохладным воздухом. Слегка обернувшись, розоволосая встретилась взглядом с Будой. В его глазах читалось позорное для неё разочарование. Всхлипнув от нового ножевого удара в измученное сердце, Вельтман стиснула зубы, надеясь, что этот удар будет роковым…

***

      Ненависть — ужасное чувство. Ненавидеть кого-то намного легче, чем ненавидеть себя. Ты можешь ограничить присутствие ненавистного тебе человека, но когда ты ненавидишь самого себя, тебе хочется убиться. Смотреть в зеркало, когда на тебя смотрит отражение, которое хочется вытащить и перерезать горло. Слушать предсмертные хрипы, когда лицо заливает фонтаном льющаяся кровь…Но слабость и нехватка сил не даёт совершить самоубийство. Я слаба и несчастна. Не хватает смелости просто нажать на курок и отдаться крепким объятиям тёмной смерти. Мне тошно от себя, от своего существования. От мыслей, которые растаптывают меня, хочется сбежать. Но не спрячешься от того, что сидит у тебя в голове.       Я сижу в комнате уже несколько дней, не выходя даже в коридор. И даже тут, в этой тёплой, но в то же время до ужаса холодной и одинокой комнате, пропитанной моими слезами и безжалостными криками, я чувствую себя куда хуже, чем в том убитом подвале. Тогда я малейшей частицей своей души чувствовала, что кому-то нужна, но сейчас…Тейпа в последний раз я видела на похоронах Назара. Он стоял вдалеке от всех, возле голого дуба, облокотившись на него. В своих черствых пальцах русоволосый сжимал сигарету. Его отросшие волосы намокли под моросящим дождём, но ему было наплевать. Егор ни с кем не заговорил, даже не подошёл ближе к парням. Я знаю, ему было больно, и разделять эту боль с кем-то Егор не хотел. Мои руки тряслись, роняя красные гвоздики. Я хотела его обнять, рассказать обо всем, что могло произойти, но не могла. Тейп мне не поверит, даже слушать не станет. Когда похороны подошли к концу, Егора уже не было. Он исчез. Заново пропал из моей жизни, оставив лишь рвущую изнутри боль. Я мучилась, корчилась от кровоточивших ран, лёжа одна на кровати.       Я не могу спать. Мне страшно. Как только приходилось закрывать веки, вырисовывалось бледное, испуганное лицо Назара с перерезанным горлом…За что Лазин, человек, которого я принимала за человека, лишил жизни моего друга? Меня мучал этот вопрос днями и ночами.              Бессилие убивало меня. Я жалела о том, что согласилась на авантюру Милены, но в то же время понимала, что мое присутствие спасло несколько других жизней. Порой я задумывалась о том, как могли сложиться обстоятельства, если бы я все таки побоялась рискнуть. Мы потеряли бы не только Назара, но и других парней. Депо был в этом списке. Смерть Шатохина Милена бы не пережила, а это страшно. Хочу, что бы хотя бы эта мелкая, белобрысая бестия была счастлива.       Милену я так же в последний раз видела на похоронах, как и Тейпа. Шатохин напрочь запретил общаться Барсиной со мной. Это ужасно. Не знаю, рассказала ли блонди всю правду или нет, но даже поговорить с ней мне не дали. По факту Ракитин меня в ничем не ограничивал. Он поступил намного хитрее, дав мне свободу, но исчез, когда был так нужен. Пропитанная грустью комната хранила частички его резкого аромата. Все осталось на своих местах, что свидетельствовало о том, что Егор здесь даже не появлялся. А я ждала, как преданная собачка, что хозяин вот-вот распахнёт эти двери…       Все как-будто забыли о моем существовании. Даже Королев, на поддержку которого я так надеялась, ни разу не появился в этих серых стенах. Эта неизвестность, что окружала со всех сторон, медленно сжимала меня под прессом. О Грише также не было слышно. Уверена, что все старания, которые я приложила ради нашего примирения, пошли насмарку. Опять все испортила.       Уверена, он не хочет меня ни то что видеть, Буда не хочет меня знать. Я подвела его, обманула, за это мне совестно, но так хотелось докричаться до всех, что не я виновата в смерти Назара. Жертвуя собой, я спасла других, правда, это, видимо, никому не было нужно…       Этот серый, окутанный мраком день ничем бы не отличался от остальных, если бы не стук в дверь, заставивший меня подорваться с кровати. В глазах моментально все поплыло и потемнело, ноги стали ватными, не в силах удерживать мое тело, они подкосились, и я упала обратно. Дверь медленно приоткрылась, а в просвете показалась белобрысая голова. Мой поехавший разум на секунду подвёл, подумав, что это Сименс пришёл вновь за моей душой. Я точно поехала кукухой здесь… — Арина! — зеленоглазая подбежала ко мне, падая рядом. Ее холодные руки обожгли тело. Пальцы плотно сцепились за моей спиной, а на футболке точно остался след от ее тональника. — Ты что здесь делаешь? — вышло точно не так дружелюбно, как хотелось бы, о чем свидетельствовало удивлённое лицо Барсиной. — Ты меня не ждала? — честно говоря, нет. Ее видит для меня было точно неожиданным. Видя мой потерянный взгляд, девушка вздохнула, стараясь отогнать все лишние мысли в сторону. — Артем вновь разрешил мне видеться с тобой. — да что ты? Ого, каким он добрым стал. Видимо вторая Мать Тереза. — М, — я не нашла, что ответить, хотя в голове сразу возник один волнующий вопрос: «Где, мать вашу, Ракитин?». Но задать его я так и не решалась. — Арина, — зеленые глаза прошлись по мне, оставляя невидимый отпечаток жалости. Опять она. Я чувствую себя убогой, когда осознаю, сколько раз меня жалели. Все вокруг только и знают, что у Вельтман проблемы. Я устала от этого. Выход только один, но высота этого дома не позволит уйти мне за Назаром. А став инвалидом, дозу жалости я буду получать в двойном размере. — Я понимаю…нет, мы все понимаем насколько тебе сейчас тяжело. Поверь, нам всем нелегче, но…стоит продолжать двигаться дальше, а не лежать и закапывать себя собственными мыслями. Ребята, хоть им и больно, но они продолжают собираться вместе, обсуждать что-то, честно, Артем мне перекрыл все доступы к их информации…Я вижу в их глазах непокорную грусть, которая моментально погасает на фоне безразличия. За Облу они и слова не говорят, словно его и не существовало. Арин, пойми, тебя никто не винит в его смерти, как ты себе накрутила. Я рассказала Теме о тех ребятах, которые были в самом здании. Думаю, он передал эту информацию Тейпу. Поэтому, Арин, я не хочу снова видеть, как ты медленно умираешь. — Милена положила голову мне на колени, пальцами обхватывая голые колени. — Нужно жить, хочешь ты этого или нет. Твоя смерть никому не принесёт расслабления. Даже Егору… — Ты его видела? — вылетело из уст раньше, чем я успела подумать. — Да, на днях. — живой хотя бы, это уже радует. — Он за тебя переживает, хоть этого особо не видно, но я слышала, как он с кем-то говорил по телефону и спросил за тебя, — по телу прошёлся лёгкий разряд тока. Значит не забыл про меня. — Ему нужна ты, я уверена. Тема ругал его за то, что тот опять объебался чем-то, — он снова принялся за старое, — я думаю, что только ты сможешь, как-то погасить его зависимость. У него дыра в сердце, которую нужно заткнуть. — но ни люди, ни наркотики не спасают…Что же я должна такого сделать, что бы Егор поборол свою зависимость? Это же невозможно. — Завтра ребята собираются на хате, — я нахмурилась, не понимая, к чему же такое торжество? — Арин, ты совсем из жизни выбилась…Завтра Новый Год… — а я реально и не заметила, да и не смотрела на даты, пока валялась тут в депрессняке. Обычно мои новогодние праздники проходили так, что я их вообще не помню. Весело очень. Начиная с шести вечера, мы с Миленой наливали себе чего-нибудь, перед этим давая обещание, что нормально будем пить только после курантов, а сейчас так чисто, разминочка. И в итоге, все происходило в точности наоборот, уже в десять мы валялись на полу, в хлам пьяные. Обычно, все салаты, которые мы хотели приготовить, так и оставались в виде ингредиентов, лежавших на столе, а мы как раз таки, зачастую, под столом. С наших губ вылетали отрывки песен Лободы, а на лицах светились счастливые улыбки. После двенадцати часов наш пьяный дуэт не распадался. Мы, придерживая друг друга, выползали на улицу, и с детскими, полными радости глазами, смотрели на разукрашенное в ярких, красочных огнях небо. Бывало такое, что в Барсину прилетало петардой, но это уже отдельная история. — Ох, извозила ты себя, Ариша… — тёплая рука успокаивающе поглаживала спину. — А как же… — Арин, жизнь продолжается. Да, нам всем больно, но придётся натянуть фальшивые улыбки, и продолжить жизнь без него…

***

      Это будет первый Новый год, который я отпраздную в довольно большом кругу. Милена только и говорила о том, как все должно пройти. Этот маленький командир взял всю организовку на себя, начиная с украшений, заканчивая, какие напитки должны стоять на праздничном столе. Бедный Шатохин, которому приходится слушать все ее указы, несколько часов бродить по тц и выбирать украшения. Меня эта участь тоже могла настигнуть, но, предвидев опасность, я решила слиться. Но даже так Барсина успела меня замучать, постоянно скидывая фотографии разных украшений. А если я не отвечала в течении нескольких минут, то эта бешеная звонила мне. Желание выходить на улицу так и не появлялось. Максимум куда я выходила, так это на балкон, и то, только чтобы покурить. Так, один раз, я встретила Нэнси. Девушка немного поднабрала в весе, уверена, что это забота Димы. Ее округлившиеся щечки покрывал лёгкий,?персиковый румянец. Свой нежной улыбкой, девушка оглядела мой потрёпанный вид, явно сочувствуя. Да уж, восстановиться никак не получается. Рыжеволосая приобняла меня, интересуясь про мое самочувствие. За время нахождения здесь, Нэнси уже неплохо владела русским языком, связывала предложения, но часто пролетали английские словечки, когда девушка не знала как выразиться. Я тогда спросила про Рокета, но только от одного вопроса о брюнет, Брик покрылась большим румянцем. Я видела до этого этот блеск в глазах, точнее, свечение. Словно сотня сердечек переливается разными цветами в зрачках. С такими же глазами Милена рассказывала мне про Шатохина, когда у них только завязался роман. Тогда мы всю ночь, уже сидя на полу в коридоре, возле батареи, проговорили о Королева. Рыжеволосой явно нужно было с кем-то поделиться эмоциями, которые переполняли ее изнутри. Мне даже стало приятно, что девушка открывалась мне, словно книга. Она рассказывала о своих прошлых отношениях в Канаде, что с мальчиками ей никогда не везло. Бывший парень Нэнси был абьюзером, который относился к ней, как к пустому месту. Но, по ее словам, Дима был противоположностью. Заботливость Королева сразу покорила хрупкое, обожженное сердце Брик. Парень даже стал гулять с девушкой, показывая достопримечательности, кормя вкусной едой. Я видела их счастливые лица не фотографиях, и мое сердце трепетало. Дима наконец-то тот, которого я в последний раз видела в то лето, когда ещё Кира была с нами. Он влюблён и беззаботен рядом с ней. После нашего разговора, я резко почувствовала укол в самом сердце. У меня все совсем не так. Человек, который заставляет пульс учащаться, исчезает по щелчку пальцев. Он эмоционально нестабилен, и я его боюсь, но и бежать спасаться не могу. Что-то связывает наши гнилые дыши крепким узлом, будто внутри все не может помереть надежда, что когда-то у нас все будет хорошо.       Утро началось не с айфоновского будильника и даже не кофе. Сумасшедшая Барсина чуть ли не вынесла дверь моей комнаты. Думаю, на стене вмятина осталась после такого-то удара. — Ты ебанулась? — ни «привет», ни «здрасьте», а уже на матах. — И тебе доброе утро! Так, вставай и собирайся, — Милена решительными шагами сократила расстояние от двери до шкафа, открывая его. Внимательно посмотрев ассортимент одежды, девушка вздохнула, кидая мне первые попавшиеся вещи. — Куда? Я не хочу никуда собираться, — и вправду, спать мне нравилось больше, пока не залетала эта ведьма. — Как куда?! Помогать мне! — У тебя есть отличный помощник в виде Шатохина. — Он слинял с утра пораньше — проснулась, а его уже нет. — правильно, Тема, я бы также на твоём месте поступила, но, сука, ты подставил меня. Теперь этот дьявол пришёл за моей душой. Проскулив что-то невнятное, я не успела среагировать, как в мое сонное лицо прилетела подушка. Неприятно вообще-то. — Да не ной ты, будет весело, — только не это…       Уже к девяти вечера я была выжита как лимон. Барсина настолько меня загоняла, что я будто чувствовала, как мое худое тело становилось ещё худее. Сначала и без того чистый дом, мы драили как в последний раз в жизни. Из украшений в доме Шатохина стояла огромная, но голая елка. Милена нарыла где-то стремянку, с помощью которой мы смогли нарядить искусственное дерево. И то, Милена парилась по поводу каждой игрушки, не зная как лучше повесить. А мои слова, что всем абсолютно похуй, как будут вестись игрушки, ведь придут сюда только поесть и выпить, она даже слушать не хотела. И это было не самое худшее. Приготовление еды заняло у нас больше всего времени. Блондинка составила такой список блюд, будто мы пир устраиваем, а не обычную тусовку. Я уже успела ее покрыть матами раз миллион за день, и причём не только про себя.       Я спокойно валялась в той комнате, где жила недолгое время. Рядом со мной лежало облегающее чёрное платье, с разрезами на талии. Не знаю, где Милена нашла его, но с угрозами заставила надеть сегодня. В коридоре уже доносились мужские голоса, а это значит, что гости потихоньку прибывали. Милена то и дело, что бегала из одной комнаты в другую, судорожно собираясь. Я не понимала такой спешки. И только тогда, когда Барсина хотела меня отлупить проводом от утюжка, я начала хоть что-то делать. Все мои старания нарисовать на своём лице что-то красивое, легкое смывались ватным диском. С покрасневшими глазами, которые я натерла, я бросила кисточку на стол, откидываясь на спинку стула. — Ты долго ещё? — в комнату вошла Барсина. Руками она пыталась застигнуть большую золотую сережку, в виде кольца. Оценив ситуацию, зеленоглазая вздохнула, подходя ближе ко мне. В нос сразу ударил сладкий аромат, напоминающий мне запах яблочных леденцов. — Да уж, разлучилась ты краситься, Арин. — а я и не умела, поэтому, не удивительно, что одна стрелка у меня выше, другая ниже. — Только не дёргай глазами, хорошо? — Милена быстрыми движениями, уже отработанными вплоть до механизма, нарисовала две ровные стрелки. Мне не хотелось ярко краситься, поэтому решив добавить ещё бежевую помаду на губы, я пошла одеваться.       Из зеркала на меня смотрело почти идеальное отражение. Я такая, какой всегда хотела быть — худой. Но счастлива ли я? Нет. Меня не радует, что я нахожусь в своем больном «идеале». Даже в то время, когда у меня имелся небольшой животик и щеки, я чувствовала себя в разы лучше. Отойдя от зеркала, я присела на подоконник, доставая из новой пачки «Чапман Red» сигарету. С первого этажа доносилась музыка и смех. Милена уже как час назад покинула мою комнату, но выходить я так и не решалась. Мне кажется, что мое отсутствие никто и не заметить. Даже не знаю, расстраивает ли меня этот факт или нет. С одной стороны, мне очень хотелось спокойствия, но не одиночества, хотя получалось всегда наоборот. С другой, я мне нужна поддержка, нужно общение, нужен человек, и только сердце давало понять, что ждёт лишь одного. Что-то крепко держало меня в этой комнате, будто шептало не покидать её, но, поняв, что мне до ужаса хочется получит дозу алкоголя, я все же решилась выйти из своего убежища. Возможно, у меня получится пройти незаметно, взять бутылочку чего-нибудь покрепче, и отметить этот Новый год с пачкой сигарет и бутылкой алкоголя. Шикарно.       Неон резко ударил по глазам, стоило мне спуститься на первый этаж. В коридоре стояли незнакомые мне парни, что-то обсуждая и часто бросаясь матами. — Арина! — обернувшись, я чуть ли не врезалась в Галя. Девушка улыбнулась белоснежной улыбкой, приобнимая меня за плечи. Ее шикарную фигуру обтягивало темно-синее платье, подчёркивающие пушную грудь. — Привет, как ты? Боже, — глаза девушки искрились в неоновом свете, — я тебя так давно не видела, ты так изменилась, — ну, конечно, такое пережить и не измениться, думаю, невозможно. — Привет, Галь. Ну, нормально, — я оглядывалась, взглядом ища стол с алкоголем, но наткнулась только на белобрысую, которая, заметив меня, что-то воскликнула, направляясь сюда. Черт, уйти незамеченной точно не получится. — Наконец-то, я уже хотела идти за собой. — ярко-красный костюм Милены выделял девушку из всей толпы. — Все в сборе, а ты как всегда, где-то шляешься.— коралловые губы растянулись в улыбке, а сама девушка хотела потрепать мои волосы, но вовремя опомнилась. — Пошли, — схватив меня за руку, девушка повела меня в самый центр этого ада. Вокруг было достаточно много незнакомых лиц, танцующих под зарубежные треки. Компания парней, как всегда, заняла диваны возле телевизора, на котором шел бой в Мортал Комбат. И им не скучно постоянно играть в одно и тоже? — Держи, — в руках оказался бокал с красным вином, который я осушила почти за один глоток. Конечно, пить почти на голодный желудок такая себе идея, но сейчас я даже и не задумывалась, какие последствия поджидают меня впереди. — Это домашнее. Мама передала, — ох, чувствую, что свидание с туалетом мне будет обеспечено. — Ребята, — сказала Полина или Вика, мой уже нетрезвый мозг отказывался полноценно работать и запоминать хоть какую-то информацию. Одурманенная крепким вином, я лежала на плече блондинки, полузакрытыми глазами наблюдая за сидящими в кругу ребятами. — Давайте сыграем в одну игру, — возможно я, будучи трезвой, никогда бы не согласилась на такое, но сейчас, даже сомнительные правила игры, меня не останавливали. Вроде все просто: берётся маленький лист бумаги, прикладывается к губам, и один должен передать второму да так быстро, что бы листочек не упал, если же он падает, то происходит поцелуй. Странно, но весело. Милена, которая тоже решила согласиться на эту игру, сразу же поймала на себе строгий взгляд Шатохина, который сидел не далеко от нас, в хорошо знакомой мне компании. Я максимально игнорировала тот факт, что Гриша не спускал с меня глаз. И могу с уверенностью отметить, что он был явно обижен на меня. Снова. От большого количества выпитого алкоголя мне даже не хотелось думать о нем и портить себе настроение. Повернувшись к Барсиной, я пожала плечами, переключая все внимание на ребят, которые пересели чуть ближе. Хорошо, что рядом со мной села возлюбленная Яниса, поэтому мне было не так страшно, что листик может упасть.       Игра началась с той самой блондинки, которая и предложила эту затею. Смотря на то, как многие теряют листочек, и очередь все никак не доходит до меня, я уже успела пожалеть, что решила поиграть. Походу придётся поцеловаться с Галей. Когда все же ребята приловчились передавать бумажку, не роняя, мое сердце стало биться чаще. Повернув голову к девушке, которая пришла вместе с Кристаллом, я прикрыла глаза, принимая листочек. Момент, когда я передавала листочек Гале, казался для меня вечностью. Как назло он резко пропал, видимо, падая на колени девушки. Бежевые губы слились с ее в обжигающем поцелуе. Все внутри замерло, а вокруг резко прервались смешки и разговоры. Почувствовав, что я целуюсь с девушкой своего знакомого слишком долго, я резко распахнула глаза. Сердце моментально ушло в самые пятки, когда вместо карих глаз шатенки, я встретилась с горящими голубыми. Егор       Тейп, видя мое знатно ахуевшее лицо, нагло усмехнулся. Явно доволен собой, гаденыш. Его палец прошёлся чуть ниже губы, стирая остатки помады. Это был он. Такой непостоянный, странный, но, сука, как же мое сердце порхает, только от одного прикосновения. Ракитин пропал также незаметно и быстро, как и появился, скрываясь в коридоре. — Блять, — прикоснувшись к губам, я все еще ощущала горячий поцелуй на них. — Милена, — блондинка так и застыла с бокалом домашнего вина, все ещё находясь в шоке от происходящего. — Что это нахуй было?! — Етижи-пассатижи, — Барсина все же сделала заветный глоток вина, удивлёнными глазами смотря на мое покрасневшее лицо. — Ну, ты такая берёшь листочек, и в этот момент Ракитин подошёл вот оттуда — девушка указала на самый дальний угол, который находился почти в тени, так как неоновый свет практически не доставал до туда. Значит, он все это время был тут, следил за мной, ведь я видела силуэт, но не предавала значение. Таких силуэтов было много, да и Барсина на днях говорила, что Тейп так и не дал точного ответа, будет ли он отмечать вместе со всеми или нет. — …И просто сорвал листочек с твоих губ, резко засасывая тебя. Честно, Ариш, я в ахуе… — та я тоже. Легче разгадать тайны семи чудес света, чем понять, что твориться в этой русоволосой голове. — Думаю, — блондинка снова сделала небольшой глоток вина, кивая в ту сторону, куда ушёл Ракитин, — тебе стоит самой разобраться, что сейчас было. — отчаянно вздохнув, я приподнялась, под любопытные взгляды остальных, покидая комнату. Напоследок, я решила обернуться, но лишь наткнулась на голубые глаза, что с осуждением смотрели на меня. Чертов, Ляхин. Ладно, с ним я позже разберусь. Сейчас мою голову занимал лишь один демон.       На втором этаже было очень тихо. Музыка больше не била по ушам, но голова немного побаливала. Все же, пить такое большое количество алкоголя, особенно зная, что это — явно не моё, было плохой затеей. Где же ты?       Я застыла, даже не представляя в какую комнату мне идти. Посмотрев по сторонам, заметила, что дверь в мою комнату, где я временно на проживании, приоткрыта, хотя я всегда закрываю двери, приоткрыта, направилась туда. Мое сердце стучало невероятно быстро. Хотелось, конечно, спихнуть это на выпитый алкоголь, но я прекрасно понимала, что причина моего замешательства находится в этой комнате. — Даже не сомневался, что ты пойдёшь за мной, — Егор сидел на том самом подоконнике, крутя в пальцах пачку сигарет. Чёрная водолазка, слегка обтягивала его тело, а цепь на шее подчёркивала этот нетипичный для Тейпа образ. Я снова оказалась в ступоре, забывая, для чего вообще сюда пришла. — Я тебя не понимаю. — наконец-то тучи сомнения развеялись над моей головой, давая нормально формулировать свои мысли. — То ты шлёшь меня нахуй, то лезешь целоваться. — внутри все же била обида абсолютно за все содеянное Егором. Мне даже хотелось его побить, но это точно будет неразумно. Он меня трезвую легко может одной рукой обездвижить, молчу, что будет, если я нападу пьяной. — Ты такой непостоянный. Может определишься уже, нужна ли я тебе, или ты отпустишь меня наконец? — слишком гордые, решительные слова вылетали из моих уст. Алкоголь прям подавлял весь мой страх, отводя его на второе, а может и на третье место. Егор опять улыбался, слушая меня, словно лепет маленького ребёнка, которого никто не воспринимает в серьез. Щелкнула зажигалка. Зажав сигарету между зубами, он поднёс огонёк ближе, моментально делая затяжку. — Все таки, с тобой никогда не бывает скучно. Ты всегда развеселишь своими непонятными истериками. — Боже правый, что он несёт? — Судя по словам, ты хочешь уйти, да? — голубые глаза хищно впились в меня, ожидая ответа. А я и не знаю, что сказать. Вроде и хочу перестать мучаться, но что-то не даёт мне уйти. И Егор знает, что именно это. — Ну вот, ты не можешь уйти, потому что я тебе нужен. Ты сидишь в четырёх стенах и ждёшь меня, словно Хатико. Твоя преданность ко мне удивляет. Почему ты это делаешь, Арина? Зачем терпишь мои унижения, вечные приступы агрессии, когда тебе стоит только обернуться и увидеть человека, который готов грызть глотки всем твоим обидчикам, хотя сам и являлся. — Буда. Опять он втягивает Ляхова, хотя тот здесь не причём. — Почему же ты выбираешь боль? Тебе не нравится быть любимой? Даже сейчас ты не можешь мне и слова против сказать. Я тебя воспитал так, как мне надо. И я этому очень рад. Мне нужна ты, как характером сильный человек. Я знаю, что ты совершила на той заброшке, и это меня приятно удивило. — русоволосый моментально оказался возле меня, поднося зажженную сигарету к моим губам. Пальцами другой руки, он убрал за ухо мешающие пряди розовых волос. Сделав затяжку, я выпустила дым ему в лицо, отчего почувствовала, как Тейп сжал мои волосы в кулак, слегка оттягивая назад. — У меня есть для тебя подарок. — надеюсь это не кулаком в ебало. — Сядь, — он указал на кровать. Только одного властного тона хватает, чтобы я, как дрессированная собачка, выполнила команду. Егор развернулся ко мне спиной, подходя к подоконнику, на котором стояла небольшая коробочка. — Держи, — только один красный бархат выглядел дорогим. Я незамедлительно раскрыла коробку, удивлённо смотря на содержимое: — Нож? — взяв оружие в руки, я почувствовала исходящий от метала холод. Самое интересное, что это был необычный нож. На рукоятке был изображён гордый орёл, что сильно выделялось. Такого я никогда не видела. — Да. Это мой нож, которым я перерезал ни одну глотку. — мда уж, очень романтичный подарок с его стороны. — Я хочу, что бы теперь он тебя защищал, так как у меня это выходит хуево. То, как ты расправилась с тем ублюдком на заброшке, доказывает, что в тебе присутствует холоднокровность, а это мне очень нравится…Прощу, не потеряй его и носи всегда с собой. Для меня он талисман, который теперь станет твоим. — возможно, что это не самый лучший подарок девушке, но это приятно задело меня. В голосе Ракитина чувствовалась гордость, которая обжигала меня. Хоть когда-то я не буду выглядеть в его глазах обузой, которая не может постоять за себя. — А второй подарок сейчас на тебе, — мои брови изогнулись, как резко до меня дошло, что платье, которое, Бог знает откуда, нашла Милена, очередной подарок Тейпа. Это уже третье платье, которое он мне дарит. И каждый раз он не промахивается, находя лучшие варианты. — Слишком просто было уговорить Милену, что бы она передала подарок. — его горячие ладони легки на мои плечи. Легким касанием пальцев, он прошёлся вдоль шеи, останавливаясь на подбородке. Кожа моментально покрылась мурашками, а сердце замерло. Резко я оказалась на спине, пока Тейп нависал сверху. — Может оттолкнёшь или не хочешь? — издевается же…