Хогвартс Юрского периода

Когда Тоща проснулась, то обнаружила, что находится в другом месте. Это её удивило, что понятно, впрочем, ведь у ранкоров нет такого опыта переноски друг друга с места на место. Тоща растерянно оглянулась по сторонам, внимательно принюхиваясь — что за странности такие творятся, она заснула в необычном туннеле с прямыми стенками, а проснулась… В азбуке Тощи не было такого названия для обозначения данного места: большая ровная площадка, огороженная стальными прутьями. Эти прутья окружали её со всех сторон, неба над головой не было, а был потолок, идентичный полу. Юная ранкориха потрясенно бродила по клетке, тыкалась мордой в прутья, пробовала просунуть между ними нос или челюсти в инстинктивной попытке перегрызть их. Это было более чем ужасно — проснуться и обнаружить, что ты в плену… Сердечко малышки просто разрывалось от такого жизненного предательства, она и думать не могла, что может получить от судьбы такой пинок. Ну посудите сами — жила себе девочка в своей Юрской усадьбе, гуляла по своим мезозойским владениям, поплевывая в сторону дремлющего вулкана. Так вдруг этот паразит вздумал проснуться и устроить маленький такой локальный ад, и ведь вроде было куда бежать… Ну так она и бежала. За мамой. Просто потом растерялась, оставшись одна без мамы и брата. А дальше и вовсе непонятно что случилось. Был лес родной, охваченный пожаром, была девственная земля под ногами, стонущая и охающая от ран и разрывов… было небо над головою, черное от дыма и расцвеченное огненными полосами. Странный шар с запахом озона. Белое нечто без времени и расстояния, бесцветное Нигде и Никогда. А потом… потом безо всякого внятного перехода — туннель с прямыми и ровными стенами, незнакомые существа со странными запахами и голосами. А теперь вот… это… Толкнув головой твердый прут и ничего не добившись, Тоща издала визгливый вопль, зовя маму, прося о помощи, моля выпустить её отсюда. К моменту пробуждения динозавра сменилось двое дежурных, и сейчас возле охраняемого объекта находился Альберт Ранкорн. Услышав крик доисторического монстра, он подошел к клетке и оглядел животное. И невольно содрогнулся — за неполные сутки он успел прочитать все, что смог найти о тираннозаврах, и теперь отлично представлял, какая мощь вырастет из этой костлявой чернявой девчонки… Бескрылая хвосторога, вот, что из неё вырастет. Тоща снова завопила и куснула решетку, просясь на волю. Желтые глаза, не мигая, смотрели на человека, на это странное, невозможное для её понимания создание. И не только он, не только человек сбивал её с толку, сбивало с толку всё — и запахи, и обстановка, и даже сам воздух был какой-то другой. Ей приходилось напрягать грудную клетку, чтобы втянуть достаточно большую порцию для своих легких. В этом новом воздухе не хватало метана и свинца, тех тяжелых примесей, которые она привыкла вдыхать в своей среде обитания. Дело в том, что в атмосфере эпохи динозавров содержалось такое количество углекислого газа, при котором человечество не смогло бы выжить. Динозавры, царствовавшие на Земле двести пятьдесят миллионов лет назад, дышали воздухом с пятикратной концентрацией углекислого газа по сравнению с нынешней. Человечество в его сегодняшней форме не смогло бы существовать на Земле той эпохи. Кроме того, на доисторической земле была меньшая сила гравитации. И помимо затрудненного дыхания Тощу мучил и собственный вес, неожиданно, ни с того ни с сего она сама себе показалась страшно неуклюжей и тяжелой. Альберт видел, как она тяжело дышит, как с трудом поворачивает и поднимает ставшую непривычно тяжелой голову, и сопереживал ей, сочувствовал доисторической малышке, по воле случая вырванной из своей реальности и переброшенной в совершенно неподходящую для неё среду. За неполный месяц каникул с дракончиком по имени Норвегия Альберт непроизвольно проникся симпатией к драконьему племени. Да что там, он даже начал считать её дочерью, непоседливой и хулиганистой чертовкой. За этот месяц он узнал драконов лучше, чем признанный драконолог за сорок лет детального изучения огнедышащих тварей в условиях полной свободы. Тоща пошатнулась и, чтобы не упасть, уперлась лбом в решетку и ухватилась за неё лапами. Дышать становилось всё труднее, задние лапы дрожали под тяжестью тела. Глаза подернулись пленкой. Тоща моргнула, потрясла головой, но это не помогло, наоборот, ухудшило её состояние, и она тяжело завалилась на бок. Альберт рванул задвижку, одновременно другой рукой выхватывая из чехла палочку и посылая Патронуса дежурному зооколдомедику. Ворвался в клетку и склонился над упавшим динозавром — тот хрипло, с натугой дышал, царапая пол передней лапой. Альберт встревоженно взял Тощу за голову и заглянул в затухающий глаз. — Ты что, девочка, держись!.. Зооколдомедик определил кислородное голодание. Да, такой вот парадокс, динозавриха умирала от нехватки воздуха, как человек умирал бы от того же самого в её загазованном мире. Ближайшие действующие вулканы находились в Исландии и на Курилах, куда срочно снарядили две группы магов за сбором вулканических испарений. Более чем престранное задание, да… Прыжок туда, прыжок сюда. Трансфигурация дыхательных масок, подгонка их к морде, подача «кислорода»… Вдох, другой, третий. Открывается желтый глаз и с удивлением смотрит на сгрудившихся людей. Тоща понимает — произошло что-то очень важное. А ещё… она чувствовала руки, держащие её за голову. Эти руки легонько поглаживали височную впадину и выступающие скулы, почесывали надбровье… Тоща принюхалась к владельцу этих рук, стараясь запомнить запах ласкающего её существа. Об этом никто не знает (да и откуда бы?), но динозавры любят ласку. Сколько раз она лежала в нирване после сытной трапезы, растянувшись во всю длину на берегу речки, а в её широко раскрытой пасти меж зубов сновали юркие ящерки, исполняющие роль чистильщиков, их крошечные лапки смешно щекотали десны и язык, а микроскопические зубки-скребницы тщательно вычищали с клыков Тощи остатки пищи. Они были очень ласковые, эти пронырливые малыши, Тоща их нежно любила за внимание и заботу, которую те проявляли, пусть и в корыстных целях, но всё же проявляли. Так же ласковы были и рыбки, закапывающиеся в складки кожи на животе и поедающие кожных паразитов, когда Тоща стояла по шейку в воде вулканического озера. Ранкоры вообще были чистоплотными и следили за чистотой своих тел, соблюдая банальную гигиену. И друзья у Тощи были… во-первых, родной брат Рекс, который хоть и кусался порой, но всё же был внимателен к ней, уступал её капризам, отдавал понравившуюся кость, охотно соглашался поиграть и сам мог приласкаться, потереться об неё и принимал её грубые ласки. Помимо Рекса были подружки, жившие по соседству детеныши ввуха и маммы, девочки-подростки по имени Шалли и Морра. Их дружба пока что заключалась в погонях и прятках, всерьез вредить им Тоща не собиралась. Да и матушка Байоринги Рейни поддерживала с травоядными соседями вежливый нейтралитет. Зря, что ли, ласточки селятся рядом с ястребом, точно зная, что хищный сосед для них абсолютно безопасен! Хороший хищник никогда-никогда не охотится возле своего логова, для этих целей у него имеется охотничья территория протяженностью в несколько сот километров. Простите мне этот невольный отступ... В общем, Тоща оценила внимание человека, оценила его дружелюбие и ласковые руки, которыми он поглаживал её голову. Тем самым Тоща обозначила статус этого человека, сама себе установила жёсткое табу на его неприкосновенность. Она поставила себе четкую зарубку в памяти — этого зверя не обижать и накрепко запомнить его запах, чтобы случайно не съесть! Вот так Альберт Ранкорн совершенно случайно завоевал доверие, расположение и дружбу динозавра. Следующий месяц до конца августа Тощу подвергали тотальной дрессировке. Её учили держать свои зубы при себе и не распускать их на каждого встречного-поперечного, а так как Тоща неоднократно пыталась пустить их в ход, то её на первых порах водили на цепи, надежно зафиксировав челюсти стальным намордником. Что поделать, то была вынужденная мера, ведь хищного тираннозавра собирались отправить в Хогвартс, школу, полную детей. В то же время следили за тем, чтобы она правильно питалась и получала положенную порцию углекислого газа из баллона, благодаря чему Тоща вскоре адаптировалась к новой атмосфере и уже не так сильно страдала при нехватке необходимых ей веществ. Просто приходилось чуть сильнее напрягать легкие для вдоха, вот и всё… За Тощей весь этот месяц ухаживал Альберт, и, разумеется, Тоща крепко привязалась к нему. И кстати… все волей-неволей, но заметили, что Тоща отзывается на фамилию «Ранкорн». Когда окликали Альберта, то вместе с ним оборачивалась и тираннозавриха. Заметив это, Альберт пригласил в отдел Тайн Рейми Стоунхенджа и попросил заглянуть в голову динозавра. Просьбу Альберта Рейми выполнил, устроил сеанс доисторической окклюменции. И тщательно просмотрел все воспоминания древнего ящера. Увиденное поразило Реймонда до полнейшего офигения — из предоставленных мыслеобразов удалось сложить более-менее удобоваримую картинку, из которой следовало, что хищные динозавры называют себя ранкорами, что огнедышащие драконы являются их современниками и даже сородичами, и что саму самку зовут Тощь Канташа, для друзей Тоща. Увидел Рейми и причину её появления в нашем мире — оказалось, малышка спасалась от извержения вулкана… И случайно, просто совершенно случайно вошла в портал. Распорядитель только вздохнул, увидев кипу свежих документов под печатью Министра, и безропотно, ни о чем не спрашивая, вписал в учетную книгу Хогвартся имена новых учениц — Тощь Канташа и Норвегия Ранкорн. И задался молчаливым вопросом — кто эти девочки? А после некоторых умозаключений пришел к выводу, что Норвегия, скорей всего, приемная дочь Альберта Ранкорна или племянница, что более вероятно, а Канташа — какая-то знатная эмигрантка из Индии. Понаехали-с… сперва Патилы, теперь вот эти… *** Крепко сжимая в зубах добычу, Норвегия стремительно пронеслась по проходу между сараем и стеной дома, спасаясь бегством от разъяренного преследователя. Тот с рычанием гнался за ней по всей территории. Увидев, что мерзавка загнана в тупик, Лео торжествующе взвыл и, пригнув голову, ускорился — ну всё, сейчас я тебя достану! Однако тупик Норвегию не остановил, напротив, с хорошего разбега она буквально взлетела на стену. Отчаянно скребясь и цепляясь когтями, дракошка забралась на крышу сарая и, развернувшись, ехидно посмотрела вниз на подбежавшего Лео. У пса был очень разочарованный вид, пуская нити слюны, он тоскливо уставился на свиное копченое ухо, зажатое в пасти воровки. Забравшись повыше и устроившись на конке крыши, Норвегия предалась заслуженному удовольствию. Копченое свиное ухо — лакомство для собак, которое хозяева постоянно покупали для пса. Кто же мог знать, что эта вкусняшка понравится и дракону? А Норвегия действительно оценила это изумительное лакомство. Привлеченная запахом копченки, она подошла к собаке и долго крутилась вокруг неё, пока не осмелилась лизнуть это нечто вкусно пахнущее и торчащее из уголка собачьей пасти. Вкус чудесной копчености понравился Норвегии до упоения, и с тех пор у них с Лео началась война. Хозяева, конечно, попытались разрулить ситуацию — покупали лакомство обоим, но звери не оценили, оба были до того жадными, что, давясь, торопились проглотить свой лакомый кусок и начинали охотиться на того, кто не успевал съесть свой. Вот и сегодня Лео проиграл, Норвегия свой кусок проглотила в два счета и украла второй у собаки. Этот второй, краденый и оттого ценный кусочек Норвегия смаковала целый час, вдумчиво вгрызаясь в сочный хрящик и наслаждаясь изумительным вкусом копчености… Когда её позвал Гарри, Норвегия как раз дожевывала последний шматочек. Услышав голос любимого друга, она торопливо проглотила остаток и спрыгнула с крыши, спеша на зов. — Вот ты где! — Гарри погладил подбежавшую дракошку и потянул за кончик крыла. — Пойдем, папа зовет, у него какая-то новость для нас… Они вместе вошли на кухню, где их встретил чрезвычайно серьезный Альберт. Сидя на стуле, он непривычно долго разглядывал Гарри и коричневую приемную дочку и чем дольше думал о своих нерадостных перспективах сообщать неприятные вести, тем больше мрачнел. Гарри забеспокоился, с тревогой глядя в скорбное папино лицо. — Пап… всё в порядке? Альберт сглотнул. Хотелось сказать, что нет, не всё в порядке, что в школе сменился директор и в качестве его заместителя по замку ползает василиск, хотелось запереть Гарри дома и никуда не выпускать, потому что в этом году в Хогвартс поступает динозавр, которого учредители записали в ученики только потому, что он, видите ли, владеет магией. Ага. Совсем как пёс Поттер в прошлом году. — Да, Гарри, всё в порядке. Я хотел сказать, что в школу вместе с тобой поедет Норвегия, и поедет она как ученица. Со всеми привилегиями и правами. А тебе, Норвегия… — Альберт взял узкую мордочку, перепачканную жиром, и впился взглядом в янтарные глаза. — А тебе я хочу сказать: следи за Гарри, следи всегда и везде, ни на секунду не выпускай его из поля зрения. И защищай его ото всех, кто нападет. Поняла? Гарри занервничал, смотря, как отец внушительно потряхивает Норвегию за голову, словно пытается вбить в неё значение своих слов. — Папа, что случилось? Я в опасности? Да, Гарри, вы все в опасности. Весь Хогвартс в опасности… — Нет, сынок… просто будь внимателен и… береги себя.