Ты нужна мне

      Проснулся я, как мне показалось на первых секундах, от новой мелодии будильника. На рефлексах даже уже начал одеваться, крутясь по комнате в поисках рубашки, и резко остановился, осознав, что звон прекратился, хотя я даже не попытался выключить будильник. Отряхнув найденную рубашку и накинув ее, я обернулся к постели. Часы определенно точно не собирались будить меня в положенные шесть утра, показывая сейчас без двадцати семь. Удивительно, как мой организм, за несколько лет привыкший к ранним подъемам даже в выходные дни, спокойно проспал положенный час и даже не шелохнулся.       Я уже собрался призвать Амидамару и выяснить, в чем проблема, потому что Анна не дает мне спуску даже после выполненной на «отлично» контрольной, а тут позволила проспать лишние для нее сорок минут. Собрался и даже открыл рот, как услышал непонятные всхлипы за стеной. Всхлипы эти были ничем не прикрытые и слышались довольно отчетливо, в чем я с минутным трудом узнал слезы Анны. Девушка так редко показывает свои эмоции и еще реже плачет, что я постарался запомнить все это, и сейчас мое желание помнить меня напугало.       Анна плачет? Моя Железная Леди, которая даже на самых сентиментальных моментах фильма, когда даже Рен краснеет кончиками ушей, не роняет ни слезинки, сейчас плачет в соседней комнате? Чертыхнувшись, выхожу из комнаты, даже позабыв про наушники. Пусть она меня пошлет, пусть заставит тренироваться втрое больше за то, что позволил себе увидеть ее в неглиже, я должен выяснить, что произошло.       Дверь в ее комнату открыта, через щель просачивается утреннее солнце. Осторожно приоткрыв дверь, я заглянув внутрь. Произошло что-то супер серьезное, если даже школьная форма, которую она каждый вечер гладит, валяется в углу мятая. Дальше взгляд цепляется за разбросанную и местами уже растоптанную бижутерию, коей у Анны немалое количество, и следом — осколки разбитого зеркала. Наверное, вот что меня разбудило. — Анна?       Девушку я нахожу в углу рядом с зеркалом, обхватившую колени руками и уткнувшуюся в них головой. Вместо внятного ответа слышится очередной всхлип и, кажется, я заметил, как она вздрогнула от моего голоса. Тяжело вздохнув, я зашел в комнату и прошел к медиуму, стараясь не наступить на различные украшения. Пусть сейчас она не в себе, после мне точно придется отрабатывать наказание и удваивать его я желанием не горю даже в данный момент. — Что случилось, Анна? — снова подаю голос и медленно усаживаюсь рядом с блондинкой. Она снова вздрагивает и сжимается меньше, будто старается избежать разговора со мной. И это моя Кеяма? Несдобровать тому, кто ее так сломал. Подумать только! Она смогла пережить мой характер, нападки Хао и мою временную смерть, но не смогла пережить неясную мне пока причину.       Я осторожно касаюсь ладонью ее голого плеча, стараясь привлечь к себе хоть какое-то внимание. Хоть что-то же она должна сделать, верно? Накричать, возмутиться, сказать…       Но ответом снова служит всхлип. Кажется, ее истерика только увеличилась с моим приходом. Не значит ли это, что я виноват? Тогда что я, черт возьми, сделал? — Анна… — Уйди, — наконец слышу ее голос, и сердце на секунду перестает биться, не узнав его. Разбитый, тусклый, без привычной капельки стали.       Вместо желаемого я придвигаюсь ближе и накрываю второй рукой коленку. Если ты сейчас читаешь мои мысли, дорогая Анна, то лучше дай мне ясный ответ, потому что иначе придется терпеть мое общество. Ради этого я пропущу занятия и получу позже кучу неудовлетворительных для тебя оценок. — Асакура, просто уйди.       Внизу слышится хлопок входной двери. Это Манта по привычке зашел за нами, воспользовавшись дубликатом. Поняв, что такое зрелище могу видеть только я, даже если мне совершенно нельзя этого делать, неохотно встаю. Друг наверняка скоро решит подняться и проведать мое состояние после тренировки, а потому собираться надо быстрее. И все же я не могу оставить осколки зеркала в близости от Анны, даже мой братец не ведает, что она может сотворить в подобном состоянии.       Собрав все осколки, перед выходом снова смотрю на девушку. — Мы не договорили, Анна.       И выхожу. Ей надо успокоиться и остыть, а лучше в этот момент рядом не быть.       Осколки я выбрасываю в мусорку в своей комнате и, нацепив наушники на их законное место, повесив сумку на плечо, выскакиваю в коридор ровно в тот момент, как на лестнице слышится взволнованный голос Манты, сетующий на стервозный характер Анны. Я быстро спускаюсь вниз, схватив друга за руку, и наспех обуваю сланцы. — Я проспал, и если Анна поймет, мне крышка.       Этот страх действует на него лучше, чем его рассказы несколько лет назад о странном парнишке, который перерезал своим гуандао грузовик и пообещал то же самое сделать со мной. Ведь теперь этот парнишка — наш друг, которого я никак не могу заставить перевестись в японскую школу, а Анна так и осталась Анной. Надеюсь.       Амидамару, которого я заметил у дуба во дворе, понятливо кивнул и, превратившись в огонек, юркнул в мою комнату. Хорошо. Надо, чтобы с ней сейчас был кто-то, кто быстро расскажет мне все новости.       А майское утро начинает приятно греть, напоминая о скором конце очередного учебного года.       <…>Анна не появилась ни на первом уроке, ни на втором. Как и Амидамару. Я уже начал волноваться и собрался позвонить кому-нибудь из ребят, чтобы они проверили, но в этот момент Кеяма зашла в кабинет и… ее было не узнать. То есть, серьезно, это была не та Анна, которую я видел вчера. Теперь понятно, почему она раньше не пришла — таких вещей в ее гардеробе точно нет. И самой косметички, кстати, тоже.       Не сказать, что она накрасилась, как хорошенькая работница Улица Красных Фонарей, о которой мне прошлой зимой рассказал Лайсерг. Возможно, косметика понадобилась закрасить красные глаза и мешки под ними. Но что тогда случилось с обычной школьной формой? Блузка расстегнута на две пуговицы, юбка короче стала, колготки, похожие на чулки, и с первого взгляда видно, что ей неудобно в таком виде по школе ходить.       Анна появилась, а Амидамару только появился в окне и печально пожал плечами. Видимо, вход на территорию школы ему теперь заказан.       Шепот вокруг возвращает меня к действительности. Анна, такая же, как минуту назад, спокойно села справа от меня и, закинув ногу на ногу, начала листать учебник, никого не замечая. Манта, обернувшись с передней парты, удивленно вскинул бровь, и даже без способности чтения мыслей я понял, что друг мой окончательно испугался Кеямы. Если уж она так резко меняется, то немудрено, если завтра вытворит что-нибудь.       И все же… В чем причина?

***

      Это сумасшествие длилось до субботы и не собиралось прекращаться. Приехавший погостить и снова послушать мое нытье, что без друзей дома скучно, Рен очень удивился изменениям в подруге и даже спросил, не подменили ли ее. Анна сидела в тот момент рядом не в привычном черном платье, а в шортах и короткой футболке, и все еще можно было понять, что все это ей приносит дикий дискомфорт.       Отправив Рена спать и пообещав свое нытье отложить на утро, я решил во что бы то ни стало выяснить у Анны, что случилось в то утро. Ей это, кто бы сомневался, не понравилось, и девушка стремглав выскочила из дома, наивно решив, что из-за начавшегося дождя я за ней не побегу следом. — А ну стой! — я схватил ее за руку прямо у крыльца, оказавшись уже под ливнем, но начинающая промокать одежда меня не очень волновала, — Прямо сейчас ты ответишь, черт возьми, что происходит!       Кеяма попыталась вырвать руку, но хватка у меня оказалась сильнее. Легко перехватив запястья, я сжал их обеими руками между нами, не давая возможности вырваться и залепить мне смачную пощечину, как она любит. Может, я обычно добрый и хороший, всепрощающий и веселый, но когда вот таким образом, не давая ответов и увиливая, поступают, все эти черты стираются. — Я хочу знать, что случилось в то утро.       Анна смотрит гневно и ее взглядом точно можно убить. — А то ты не знаешь, Асакура.       Я тяжело вздыхаю и передергиваю плечами. Мы оба промокли насквозь, и мне, как парню с бушующими гормонами, взгляд бы опустить пониже, но я продолжаю смотреть в ониксовые глаза, будто там можно найти ответ. — Ты серьезно думаешь, что я бы стал спрашивать, если бы знал? Анна, ты ведь не дурочка.       Окей, теперь я задаюсь еще одним вопросом: как я еще не упал с дыркой в голове от ее взгляда. Или у меня иммунитет выработался? — Видимо, я все же дурочка. Я. Тебе. Не. Нужна.       Четко, уже тем голосом, что в то утро, с расстановкой и дикой болью. Это звучит как оплеуха, я даже отшатываюсь, не прекращая держать ее руки. Скажите, что мне послышалось. Она же несерьезно? — Откуда ты взяла это? — и прямо сейчас понимаю, что на ее лице теперь не только дождь. Еще и слезы. Которые она точно долго держала в себе все эти дни. — Потому что я умею складывать два и два, Асакура! — тем же голосом вскрикивает Анна, начав пытаться вырвать руки, — Я была нужна тебе как тренер, как отличница, но не как невеста, коей являюсь уже много лет! Тебе больше нравится смотреть на других девушек, даже если я… — Даже если ты — что?       Анна замолкает и тупит взгляд. Догадка приходит быстро, я не сдерживаю неуместного смешка. — Даже если ты выглядишь, как они? — ответом служит очередная попытка выхватить руку. Верно, — Но это ведь совершенно не так, Анна. Ты всегда была нужна мне. И останешься. — Врешь.       Расслабив хватку, заключаю ее в объятия, крепко обняв за плечи и зарывшись носом в волосы, поближе к уху. Она затихает, ожидая неизвестно чего. — Твоя вера и поддержка помогли мне добраться до второго этапа. Я слышал твою душу, когда Хао поглотил меня. Даже если этого не видно, но я всегда прислушиваюсь к тебе. Но ты права. Ты не нужна мне как невеста.       Она вздрагивает и начинает снова вырываться, но я обнимаю сильнее. — Ты нужна мне как любимая девушка. Я не хочу жениться на тебе по давнему обещанию. Я хочу сделать это на всех правах твоего парня, пройдя все эти невыносимые для парней этапы в виде знакомства с семьей и другого.       Я отрываюсь на несколько секунд, чтобы взглянуть в неверящие глаза девушки, и невесомо целую, на этот раз давая ей возможность убежать. Но она остается, остановив ладони на моей груди. — Я всегда буду любить тебя, Анна.       Надеюсь, Рен спит. Или додумается не говорить обо всем этом при ребятах и самой Анне. — И, будь добра, перестань копировать неизвестно кого. Ты нравишься мне такой, какой была всегда.