Искусственное сердце

      Густая кровь медленно струилась по лезвию пилы-топора, его единственного верного союзника во всём чёртовом Ярнаме. «По крайней мере, в этой реальности…» — усмехнулся про себя охотник. Дождавшись, пока тварь, изрубленная в фарш зубчатым орудием мастерской Германа окончательно испустит дух, он продолжил пробираться сквозь дерби ночного леса. С каждым шагом тьма вокруг будто сгущалась, пытаясь укутать в одеяло отчаянья и страха. Но у Охотника было противоядие даже от столь неуязвимого противника — это мысли о ней, единственном светлом луче этой непроглядной ночи. О ней, светлой, прекрасной и любящей, всегда готовой помочь и успокоить его бушующую душу, будто обращая жажду крови в силу. О Кукле, из его, казалось, уже бесконечного сна.       Виктор Герберо Штрассен. Именно так его звали в прошлой жизни. Хотя можно ли события недельной давности назвать прошлой жизнью? Ведь до того как он, молодой и состоятельный дворянин, прибыл в этот проклятый город в поисках лекарства от смертельной болезни, ему лишь изредка приходилась слышать об ужасающих ярнамских ночах, и Великой Охоте, что происходит на его улицах. А теперь он сам вонзает оружие в оскверненную плоть чудовищ, став одним из языков пламени, пытающегося вычистить всю грязь некогда великого города. Однако, чем глубже бездна Ярнама затягивает связанного контрактом охоты Виктора, тем больше вопросов у него возникает. И единственным средством от головной боли, что порождают все его мысли является она. Кукла.       Фонарь медленно тлел на опушке Запретного Леса. Уже знакомый с этим свечением, Охотник ускорил шаг. Ему не терпелось вновь услышать голос Куклы, глубокий и умиротворяющий, словно океан. Замечтавшись, он допустил главную ошибку — потерял бдительность. Именно об этом ему любезно напомнил дикий вопль очередного порождения чумы, вынырнувшего из глубоких зарослей справа от него. Виктор едва успел сделать перекат в сторону, унося свою шею оттуда, где мгновенье спустя пролетел тесак.        — Мешаешься… — презрительно произнеся эти слова, охотник стал наблюдать за следующим ходом противника. Впрочем, прокаженные чумой не блистали особым интеллектом, и мерзкая тварь найдя мутными глазами врага, вновь бросилась в атаку. Дождавшись нового выпада, Виктор вновь перекатился, на этот раз за спину чудищу и сделал несколько резких взмахов своим страшным оружием, вспарывая плоть монстра, перемалывая его кости и проливая кровь на холодную траву леса. Издав последний хрип, прокаженный обмяк на земле, а Виктор стремительно направился к фонарю, ведущему к единственному безопасному месту во всём Ярнаме. Сну Охотника.

***

       — Добро пожаловать, добрый охотник. Чего ты желаешь? — эти слова Виктор слышал каждый раз, стоило ему открыть глаза после прикосновения к фонарю. Ведь они переносили его из любой точки города в срез между мирами, где обитала она, его единственная отдушина этого кошмара. Кукла, его тайная любовь и спасительница разума, чей тёплый взгляд моментально принёс ему покой. Но лишь от монстров. Вместо их клыков, его терзали вопросы. Можно ли влюбиться в механическую девушку, созданную в память об утрате ученицы? Да. Но можно ли почувствовать тепло ответной любви от искусственного сердца? Ответа на этот вопрос он не знал.        — Здравствуй. Ничего не происходило в моё отсутствие? — Виктор приветливо улыбнулся собеседнице и получил в ответ столь же искреннюю улыбку.        — Всё было тихо. Во Сне всегда тихо, добрый охотник. Много ли ты убил чудовищ на своём пути? — вежливо поинтересовалась Кукла, мило наклонив голову набок.        — Множество. Отголоски их крови до сих пор бушуют во мне. И мне нужна твоя помощь с этим.        — Очень хорошо. Позволь отголоскам стать твоей силой — она протянула свои руки к рукам охотника и крепко сжала их. И пускай в них не теплится жизнь, даже сквозь толстую кожу перчаток Виктор ощущал тепло любимой. Тем временем Кукла закончила ритуал, грустно посмотрев ему в глаза. Их лица были слишком близко, заставляя сердце охотника биться стремительнее, чем в схватке с любым чудовищем.        — Викарий Амелия… Я почувствовала её отголоски. Охотники рассказывали мне о церкви. О богах и их любви. Однако любят ли боги свои творения? Я — кукла, созданная вами — людьми. Мог бы ты полюбить меня? — её голос становился всё выше, и ему казалось что вот-вот из стеклянных глаз прольётся слеза. Сдерживать себя у охотника уже не было сил.        — Да! — произнёс Виктор на выдохе и прильнул своими губами к белоснежным губам Куклы.

***

      Она знала, что поступает неверно. Что делает не то, для чего её создали. Но удары искусственного сердца были сильнее.       Теперь, каждый раз когда Виктор возвращался с охоты, он задерживался во Сне гораздо дольше привычного. Они медленно гуляли по живописным садам среза миров, наблюдая за течением облаков или же просто держали руки друг друга. Столь приятное ощущение. Столь новое и запретное. И они целовались. Каждый раз, когда его сухие губы прикасались к ней, она ощущала разгорающийся пожар внутри себя. Но может ли она, творение другого человека, испытывать подобные чувства, имеет ли на них право? Ведь она просто Кукла.       Время не властно над Сном, но она чувствовала, что каждый раз, когда Виктор уходит на охоту, он меняется. Прорубаясь сквозь бесконечные орды чудовищ Ярнама, он обретает озарение, и скоро поймёт, как и все до него, что есть лишь один путь из этого кошмара, и всё подойдёт к концу. А хозяин Сна, первый охотник Герман, мирно дремлющий в инвалидном кресле около сада, подзовёт к себе и они начнут подготовку к последнему этапу. А ведь ей хотелось бы ещё чуть-чуть испытать жар этих губ…

***

      Мастерская была охвачена ярким пламенем, пронизывая жаром всё вокруг. Как и говорил Герман, он пришёл. Это было его финальным испытанием, и первый охотник уже ждал его в саду. Ей хотелось умолять его остаться, но слова так и не сорвались с её губ. Кто выберет холодную куклу вместо тёплого мира?        Кукла медленно провожала взглядом охотника. Вот они, мастер и ученик, встретились на поляне, среди цветов, что она с любимым собирала когда-то. Первый охотник говорит свои финальные слова. Сейчас Виктор преклонит колени, а коса отсечёт его голову, унося вместе с кровью связь со Сном. И с ней. Она закрыла глаза руками, не в силах вдохнуть, лишь бы не видеть как лезвие отберёт у неё любовь, но вместо звука удара металла о плоть, до неё донёсся грохот битвы. Свист пороха, топот ног и звон металла. Не веря ушам, Кукла убрала ладони с лица. Виктор и Герман сошлись в смертельном танце. Её добрый охотник воспротивился воле традиции.       Битва продолжалась недолго. Вскоре её старый и опытный хозяин пал перед молодым и дерзким учеником. Но это был не конец. Ведь сейчас появится оно. Истинный владыка Сна, один из Великих. Присутствие Луны. Что он сделает, увидев тело Германа? Покарает её возлюбленного? Изгонит из этой реальности? А что, если…        Кукла успела увидеть как Виктор протягивает руки к огромному созданию, опустившемуся с небес. А затем Сон накрыла тьма.

***

       Инвалидное кресло тихо скрипнуло преодолев неровную брусчатку перед мастерской. Кукла аккуратно встала рядом, приобняв Виктора за плечи. Теперь он первый охотник, наставляющий юнцов на верный путь. Выбрав между реальностью и сном, он предпочёл остаться с ней в холоде иллюзорного мира, нежели почувствовать тепло реального солнца. Но она всё равно задаёт из раза в раз один и тот же вопрос, словно желая удостовериться.       — Мог бы ты полюбить меня?        — Да.