Стасян

***

      Маленький город где-то на юго-востоке, построенный только ради большого завода. Ни больших торговых центров, ни мегамаркетов; даже чтобы сходить в кино нужно было ехать в соседний городок побольше. Одни растамошки, секонд-хенды, лавочки, забегаловки, пивнухи, ни одного приличного кафе. Один супермаркет «пятёрочка» на весь город. В центре, у самого завода. Рынок, бабушки и дедушки, ежедневно сидящие на раскладных стульчиках на грязной серой улице и смотрящие на прохожих ворчливыми усталыми глазами. Повсюду окурки, шелуха от семечек, полуразбитые и раздавленные бутылки и банки пива. В тёмных углах и тупиках узких улиц валялись шприцы. Там, что с натяжкой можно было назвать парком, стоял фонтан, не работающий уже как лет 8, если правильно помнил Стас. Одна больница, в которой один врач и за фельдшера, и за нарколога, и за травматолога, и за акушера. Две школы, одна ни лучше другой, но воюющим между собой ученикам этого не объяснить. Три детских сада, одни ясли. И горе-колледж, в который «ходили», правильнее будет сказать, который навещали, все те подростки, которые не стали томиться в школьных стенах и поспешили выпуститься после 9ого класса и пойти хоть куда-нибудь, почувствовать себя «взрослыми». В колледже учили на строителя-инженера, электрика, сварщика, водопроводчика. И, конечно, были пары кафедр для девочек, если у тех совсем все плохо: архивное дело и реклама. Удивительно было, как это место ещё не прикрыли.       Стас учился на строителя-инженера. Ну, как учился. Иногда приходил на пары, слушал, щелкал семки, смотрел, как дебоширят его друзья. Ещё реже приносил доклады и задаваемые на дом чертежи. Ему было жалко мать, которая смотрела на него с жалостью и покинутой её надеждой.       Честно говоря, на Стасяна без жалости и не взглянешь. Русые волосы, которые тот на спор попытался осветлить, в итоге все выжег, были вечным гнездом у него на голове, и младшая сестра Стаса, Варя, иногда прикрепляла ему туда заколку с вороной. Нос, который сломали Стасу ещё в 11 лет, сросся криво, потому что акушер-травматолог только наложил компресс и кривые швы. Теперь у Стаса нос был не только с легкой горбинкой в левую сторону, но и с маленькими шрамами от швов в виде тонких полосок. Губы узкие, потрескавшиеся и ободранные, иногда разбитые. Это не потому, что Стасян любил драться. Это как раз потому, что Стасян не любил это делать. Его отца зарезали в переулке, когда была очередная стычка местных мелких банд. Акушер-травматолог мог только наложить швы и компресс.       Не сказать, что после этого случая Стас закрылся в себе, или наоборот, стал агрессивным и мстительным. Нос ему сломали за то, что он за свою маму вступился. Оказалось, что она забеременела за несколько дней до смерти Гриши, своего мужа, и даже не успела ему об этом сказать. Но, конечно, кто поверит в это. Вы, наверно и сами догадайтесь, как называли Марию Павловну после этого известия.

***

— Закройте свой рот, ублюдки! — Слыш, Пегой, смотри, как малявка ерепенится! — Мать твоя - шалава! Залетела от того, кто папаню твоего и прирезал, забавно, правда? — Завали своё хлебало, Болото! Шалава — твоя мамка, что ходит к соседу с третьего! А кто там живёт, а?! Не одинокий ли батёк лысого, от которого его третья жена сбежала со всеми своими шмотками, а?! — А ты ебало-то не разивай! — и Болото замахнулся на него кулаком. Стас, конечно, не герой комиксов, чтобы уклониться, но и он успел ему пару пальцев сломать. Этим, конечно, не закончилось, но когда родилась Варвара с точным лицом Гриши, то насмешки как-то стихли.

***

      Так кто же такой Стасян? Он ничем не увлекался, не было у него хобби или чего-то в этом роде. Не было у него и мечты, а если и была, то об этом знал только он, а может и он не знал. Туповатый, упрямый и непрошибаемый, если в голове что-то засело, страдающий приливами благородства. Взрослеющий и ничего не умеющий. Ни общаться, ни строить мосты отношений, ни понимать, ни быть понятым. Кулаками размахивать не умел, сморозить острую ядовитую шутку — тоже. Ел мало, ходил в чём попало, пил — что давали. Деньги находил на улицах, красть — не крал. Удача за ним не ходила, даже старалась его избегать. Не страдал поисками себя и определением своей личности. Ему вообще было как-то всё равно на жизнь. Что это такое, он и не думал, да и вряд ли бы стал. Он гонял голубей и девчонок по улицам, задирал некоторым юбки и подкармливал дворовых собак. Тусил с братанами на заброшках, драл штаны и давал матери их зашивать. Покупал сестре ватрушку каждую субботу, когда с нетрезвой головой возвращался домой спать. Мать вздыхала.       Так что же такое Стасян? Он не будет писать мемуары, он даже не уверен, что сможет написать это слово правильно. У него нет слуха, а на гитаре бренчит только потому, что она отцовская. Но он погуляет с тобой ночью если тебе вдруг надо, и отведет тебя на реку топиться, если ты его попросишь об этом. Даже если в этом маленьком городе нет реки. Он может и будет спасать тебя, но если только поймёт, что надо. Но, как я уже говорила, он тупенький слегка, хотя страдает приливами благородства. Сам в себе не уверен, но это не неуверенность в себе, он просто не знает, кто он, да и как-то не хочет знать. Какая ему разница? — Хоть камень с обочины, дело какое? — ворчит.       Так это… Всё же, давай решим. Стасян, ты кто? — Кто, кто… Хер в пальто! Отстань уже, а!