Славные Парни

Где-то лет пять назад.

«С кем-то судьба сводит, а с кем-то — ебучий случай».

      Дилан думал, что вся херня, которую только возможно представить человеку с достаточно неплохим воображением, сегодня с ним уже произошла. Он брел, потерявшись во времени, по городу с бутылкой бурбона и надеялся, что судьба сегодня больше не намерена подкидывать ему свинью.       Утро парня началось с пустой квартиры.       О`Брайен встал четко по будильнику, неизменно заведенному на шесть утра, и застал самого себя в неуютном и непривычном одиночестве. Вторая половинка кровати обожгла неестественным холодом, стоило парню только перевернуться на живот. Дилан удивленно хмыкнул и приоткрыл один глаз. Человека, который уже более года согревал это место ночами, да и самого Дилана тоже, не оказалось в постели.       Приподнявшись на локтях, парень начал прислушиваться и оглядываться. На тумбочке, расположенной с другой стороны двуспальной кровати, не обнаружились ни зарядка от мобильного, ни куча записочек. Даже девчачьи украшения куда-то подевались вместе с подставкой под кольца, а c пушистого интерьерного пуфика испарились нижнее белье и чулки, для которых этот пуфик и был собственно куплен.       Дилан позвал обладателя пропавших вещей по имени, но ему ответила только тишина своим удручающим молчанием. Никаких звуков не доносилось ни с кухни, ни с ванной. Крайне подозрительно.       Дилан поднялся с кровати, натянул спортивные штаны и быстрым шагом добрался до ванной комнаты. Ситуация там обстояла еще хуже, чем в спальне.       С полок магическим образом исчезла дюжина тюбиков и баночек. Пропала бесчисленная косметика, все ягодные и фруктовые духи и новомодный фен. Рядом с душевым краном больше не висела фиолетовая мочалка, а на металлической подставке не возвышались дорогущие шампуни с кондиционерами, подобранные крутым стилистом.       Как выяснил Дилан, очутившись уже на кухне, Бритт оставила ему, как последние напоминание о себе, только записку с весьма неприятным содержанием:

«Я так больше не могу. Не звони, а еще лучше сотри к чертям мой номер. Чао-какао, неудачник».

      Выругавшись — Дилан по жизни позволял себе ругаться крайне редко — парень принялся по обыкновению варить кофе. Пока в турке закипала вода, в голове Дилана кипели вопросы, количество которых было сопоставимо с количеством крупинок молотого кофе, брошенного в чашу. Но во главе стоял только один: «Да что он такого сделал?»       Готовый кофе пришлось пить черным, потому что молоко оказалось просроченным, судя по запаху, не менее чем на неделю. С девушкой, а точнее с бывшей девушкой, он решил разобраться позже, уже после работы. Бритт все равно бы не взяла трубку, соберись Дилан ей звонить прямо сейчас — она всегда так делала, когда дулась и включала режим «принцессы».       Но отработать полный день Дилану не удалось. Начальник, в лице опухшего от вечного пьянства лысого мужика с бородавкой около носа, уволил парня прямо на пороге офиса. Скандал, который устроил им О`Брайен, еще долго будут вспоминать в среднестатистической конторе по бракоразводным делам.       Возвращаться в пустую квартиру не хотелось, поэтому Дилан не придумал ничего лучше, как навестить родителей, живущих на другом конце города. Кажется, в последний раз они виделись на Рождество, а сейчас за окном такси проносился весенний Нью-Йорк.       Дилан с пустым выражением лица сидел на заднем сидении машины в компании картонной коробки с рабочими пожитками. Лучи яркого солнца игрались на стекле от рамки с фотографией Бриттани, рядом с ней как-то грустно покачивался так и не зацветший кактус, а остальные бумажки ютились ближе друг к другу, ожидая встречи с мусорным ведром.       Сам же парень как в первый раз разглядывал городские бетонные высотки, пока еще не загруженные проголодавшимися людьми кафешки фаст-фуда и параллельно пересчитывал попадавшиеся на дороге Мерседесы. Дилан просто всегда мечтал о Мерседесе, но собственной машины не имел и отшучивался перед теперь уже бывшими коллегами тем, что на общественном транспорте добираться до офиса быстрее, и ничего они не понимают.       Хорошие новости и отчий дом обошли стороной. Надежда на какое-никакое утешение покинула душу Дилана точно так же, как растянутый в локтях кардиган сполз с плеча матери, которая открыла сыну дверь.       В ее руках покоился мокрый от слез платок. Дилан тут же бросил под ноги коробку и принялся успокаивать маму, заключая ее в объятия. Запах любимых духов почти выветрился с шеи женщины, а на его место пришел аромат кондиционера для одежды и, видимо, не очень качественного, судя по состоянию вещей. На это Дилан сразу обратил внимание.       — Д-дилан, с-сынок, — всхлипывала женщина, глядя на него уставшими глазами. Кажется, она проплакала всю прошлую ночь, если не дольше. — Он… опять за старое принялся.       — Где он? — максимально спокойным голосом спросил Дилан, поглаживая мать по спине.       — В г-гостиной.       В вышеупомянутой гостиной, сидя на диване в обнимку с бутылкой бурбона, плакал отец. Давно Дилан не видел его таким жалким: слезы катились по щекам и путались в густых усах, под глазами залегли мешки, а на висках проявилось больше седых волос.       — Что на этот раз? — строго спросил Дилан вместо приветствия. Злость, зародившаяся с самого утра в груди парня, набирала обороты, а кулаки уже прилично чесались, требуя прикосновения к челюсти мужчины.       — Я должен, — отец даже не обернулся на сына, а лишь прилично глотнул прямо из горла, — точнее я задолжал и попал на проценты. — Мужчина скривил лицо от горечи алкоголя и опустил голову вниз, так и не решившись взглянуть на собственного сына.       — Ну? Сумму-то озвучишь?       — Дилан милый, лучше присядь, — попросила мать, приобняв Дилана со спины.       Мама всегда знала, как лучше. Она знала, как успокоить и как утешить. Казалось бы, простое прикосновение, но в нем было что-то магическое и даже целебное. Она умела находить правильный подход к своему сыну, поэтому Дилан незамедлительно послушался ее и присел в кресло напротив отца. Женщина протянула сыну желтую записку-стикер с одной-единственной пометкой и вышла из комнаты, под сопровождение собственных рыданий.       Дилан около десяти минут, как ему показалось, сверлил сумму взглядом, будто от каждого моргания век она могла хоть на чуть-чуть да уменьшится. Но этого все никак не происходило.       Внутри Дилана что-то оборвалось. Будто до этого момента вдоль всего его тела была проведена невидимая струна, которая не выдержала обрушившихся новостей и порвалась где-то в области сердца. В глотке пересохло так, что дышать было тяжело, слезы намеревались выступить из глаз, но Дилан зажмурился так, что те отступили. Хватит ему и родительских рыданий. Он будет сильнее этого.       Открыв глаза и оторвав взгляд от стикера, Дилан огляделся. В доме все было по-прежнему, ничего кардинально не изменилось с его последнего визита, кроме исчезновения рождественских украшений. Над камином все еще стояли его детские фотографии, дипломы и грамоты времен учебы в университете и спортивные награды. Каждый предмет без единой пылинки, что лишний раз доказывало, как родители гордились Диланом. Сейчас все эти предметы казались такими бессмысленными и бесполезными. Он их подвел.       В груди сильно сдавило, будто душу расплюснули, а остатки прокрутили несколько раз через мясорубку. Да как такое вообще могло произойти с ним в один день? Чья это злая шутка?       Дилан почувствовал себя абсолютно пустым, подобно собственной квартире. Парень и не подозревал, да и как-то не задумывался, какой уют создавала Бритт своими девичьими побрякушками. Теперь же у него ничего не осталось кроме своих немногочисленных скучных пожитков. Когда девушка вообще успела все собрать? Пока он был в офисе? Неужели он настолько припозднился, а придя домой вообще ничего не заметил? А работа? Там-то когда все успело привести его к увольнению? Его, конечно, предупреждали, что нужно трудиться на благо компании. Но ведь обманывать клиентов — нечестно.       А теперь дамокловым мечем висел над головой еще и отцовский долг, который не выплатить даже за отведенный срок в два года.       На смену опустошению пришла беспомощность. Она окутала и тело, и мысли Дилана старым колючим одеялом, местами дырявом, обглоданным молью.       Только вчера Дилан считал себя счастливым парнем в отношениях.       Только вчера считал себя хорошим и перспективным сотрудником.       Только вчера считал себя лучшим сыном и гордостью семьи.       А сегодня он из кого-то превратился в ничто.       Теперь же он бездумно волок свое туловище по дороге, держа в руке отнятую у отца бутылку бурбона. К слову, Дилан так к ней и не притронулся. Просто с ней как-то веселее было находиться… а собственно где?       Дилан резко остановился. Он начал растерянно озираться по сторонам. Место, куда он забрел, оказалось незнакомым и напоминало подворотню. Это обстоятельство только подтвердила пробегающая от одного мусорного бака к другому мясистая крыса, да и запашок в переулке был соответствующий.       Это же надо было так глубоко уйти в себя. И как его еще машина не сбила на переходе? Дилан подумал, что наверняка пересекал проезжую часть. Возможно, что ему сигналили водители, но парень не мог этого вспомнить. Хотя он даже не мог вспомнить, как вышел из дома родителей и пошагал по коттеджному поселку обратно в сторону города.       День тоже не стоял на месте и успел смениться сумерками. Фонари ровными рядами освещали переулок, периодически перемигиваясь на своем «фонарном» языке.       Впереди возле сваленных в кучу черных мешков Дилан заметил какую-то возню. Она сопровождалась неприличными ругательствами и мальчишечьими стонами, будто от боли. Приглядевшись, Дилан различил двух бугаев, которые на перебой матерились и пинали пацана.       Злость, что до этого относительно спокойно помалкивала, напомнила о себе и потянула парня вперед. Кулаки, так и не отведавшие отцовской челюсти, зачесались с новой силой. Почему бы и не навалять им? Преимущество, конечно, явно было не на стороне Дилана, несмотря на его хорошую физическую подготовку. Но Дилан был в таком отчаянии и решил, что ему уже нечего терять. Все что он мог похерить в этот день он уже похерил. Да и несколько синяков в компании переломанных ребер может хоть как-то приведут его в чувства.       — Эй! — крикнул Дилан, угрожающе выставив перед собой руку с бутылкой. — Вы тут что устроили? Чего вам этот пацан сделал?!       Ладонь крепче сжала бурбон, а хриплый от долгого молчания голос становился все громче и звучал с каждым вопросом только грознее.       Двое нападающих резко прекратили мутузить парнишку и переглянулись между собой, ведя безмолвный диалог. На их лицах перемешивались растерянность и досада. Кажется, они не ожидали, что их могут прервать. Видимо, эта подворотня не очень проходимое место.       — Тебе повезло, шлюха! — рявкнул один из хулиганов, харкнув на парнишку, и вскоре оба бугая скрылись за поворотом, лишив Дилана драки.       Он разочарованно опустил плечи, а боевой запал тут же сошел на нет. Подойдя поближе к парнишке, Дилан лишь удостоверился в своих догадках — двое мудаков пинали беззащитного щуплого подростка, которого оплевали, да еще и неуместно обозвали шлюхой. На последнем моменте Дилан не стал зацикливаться, а поспешил помочь мальчишке подняться на ноги, подхватывая того за локоть свободной от бутылки рукой.       — Спасибо, чувак! — поблагодарил пацан, широко улыбаясь. Голос его уже «сломался», поэтому Дилан дал ему навскидку лет шестнадцать-семнадцать. Что этот малец вообще забыл в таком жутком месте? Всюду грязь, вонь, да и хулиганы кругом — тут нечего делать с виду приличному подростку.       — Да пустяки, — Дилан неловко пожал плечами, мол, подумаешь, любой бы пришел тебе на выручку.       — Слушай, я должен тебя отблагодарить за спасение моей задницы, — парень стер харчу с щеки рукавом кожаной куртки, стряхнул грязь с джинсов и усмехнулся. — Ты вроде как в бар путь держишь? — он кивнул на бутылку.       — Типа того, — заторможено отреагировал Дилан, прикинув, что бар может быть вполне неплохой идеей после пережитого сегодня.       — Тогда нам точно по пути, чувак! Я Томас, — парень протянул чистую ладонь для рукопожатия.       — Что?! Тебя в бар-то пустят? — прыснул Дилан, внимательнее приглядываясь к парню.       — О господи, еще один, — Томас закатил глаза, но ладонь не убрал.       — Я Дилан, — Дилан перевел взгляд с лица парня, которое переменилось с ребяческой улыбки на хитрую усмешку, на его ладонь и все-таки ее пожал.       — Между прочим мне уже за четверть века перевалило, умник, — хмыкнул Томас, нервно теребя пальцы и опасливо поглядывая то вправо, то влево. — Так мы идем?       — Ч-что? Куда?       — Ох, походу у тебя был реально хреновый денек, — Томас о чем-то задумался, выгнув бровь, — не хреновее чем мой, конечно, но почти, — парень сложил руки на груди и двинулся в сторону фонаря, виднеющегося на главной улице. — Тут рядом неплохой бар есть. Давай, погнали! Я угощаю!       Дилан еще с пару секунд постоял, тупо поморгал и наконец последовал за парнем. Он же просто пропустит пару пива с — как его там — Томасом. А если Томаса не пустят в бар — Дилан сомневался, что парнишке больше двадцати пяти — то он напьется один.       Ничего же страшного уже не случится?       — Только батл под пиджак спрячь, а то не пропустят нас внутрь, Дилка-дурилка, — Томас обернулся через плечо, чтобы убедиться в том, что его спаситель шагает за ним.       Этих слов Дилан уже не услышал, вновь погрузившись в бестолковые раздумья.