1.
30 января 2020 г., 13:39
— Завтра-завтра-завтра... — Роуз практически пританцовывает, расчесывая волосы и вертясь перед старым сколотым с одного бока зеркалом, отчего ее взволнованное отражение дробится, делаясь еще более хаотичным.
Завтра. Она с утра повторяет это на разные лады, заставляя Рей нервничать, потому следом за завтра придет новый день. И еще, и еще, а потом наступит и ее очередь. Только вот в отличие от Роуз она боится.
Боится вот этого незнакомого будущего, которое все так ждут, а она нет. Настолько нет, что под кроватью держит набитый пайками рюкзак и готова сигануть в окно, когда придет ее черед.
— Да хватит тебе уже, — Джессика беззлобно ворчит, растирая висок. — Сядь, Роуз, пока не лопнула от счастья.
Та корчит рожицу зеркалу, а оно кривляется в ответ.
Хорошо, когда все происходит вот так вот.
Роуз счастлива и даже не понарошку, а все потому что она знает, как выглядит Финн, она даже заполучила возможность побыть с ним, поговорить, так что единственное, что может огорчить ее — если свадебный букет не подойдет к платью. Но не у всех так получается. Отнюдь нет.
Где-то там, за пределами приюта... возможно. Голопроэктор на стене гостиной утверждает, что согласно статистике лучшие браки — те, в которых оба человека знают друг друга. Некоторым даже выпадает редкая возможность расти рядом, бок о бок.
А кому-то достается только имя — ничего не говорящее имя — на браслете и странное ощущение внутри.
Раньше Рей считала, что это что-то вроде тех бабочек, которые появляются при долгом ожидании чего-то замечательного, волнующего, а теперь... теперь не считает.
Это не бабочки, это страх. Страх проснуться однажды утром в клетке.
Ей уже с лихвой хватает решеток, накрывших окна в приюте, снаружи, конечно, чтобы никто не смог проникнуть внутрь и украсть драгоценную пару.
Но если с этими решетками она все же справится, как и с собаками, и пятиметровым забором, с человеком, что получит полную власть над нею — нет.
— Так все, сядь! — повторяет Джессика, замечая, как бледнеет Рей. — А то привяжу к кровати, и завтра вместо празднования Схождения будешь тут с кляпом во рту брыкаться и рыдать. А твой Финн мигом себе другую найдет.
Насчет другой, как и насчет остального она шутит — с Распределением нельзя спорить, оно существует исключительно ради всеобщего блага, иначе человечество окончательно вымрет, но Роуз мигом стихает и плюхается на кровать.
— Не дуйся, ну? — Джессика хорошая, она усаживается рядом и принимается обнимать Роуз. — Мы просто будем по тебе скучать. Очень-очень. Правда, Рей?
Да. Они будут.
Впрочем, это не мешает Рей просидеть весь следующий день, запершись в их спальне изнутри, и отчаянно пересчитывать бумажные деньги, которых немного, надеясь, что она как-нибудь перебьется первое время, пока ее не перестанут искать. А потом махнет в Канаду.
Звуки веселья снаружи — все эти старые песни про истинную любовь — просачиваются сквозь закрытое окно и отдаются внутри головы почти осязаемой болью.
Финн и правда очень клевый парень, и Роуз повезло, только вот... от этого ни разу не легче.
Три дня — вот и все, что у Рей есть. А потом все.
Этой ночью она сбежит. Пока все будут праздновать и радоваться за Роуз, она попытается проскользнуть через посты охраны — это единственный план, который остался.
***
Ее ловят практически сразу, она не успевает даже добраться до первого кольца, опоясавшего приют колючей проволокой. Свет льется вниз потоком, слепя глаза, а вой сирены вибрирует так сильно, что сердце ухает куда-то в пятки, вызывая приступ тошноты. — Назад! Немедленно вернись обратно! — с нею церемониться не станут. Не убьют, конечно, но и убежать не дадут. Хорошо, что она хотя бы может пинаться и орать. Пока что.***
Ночью к ней в камеру — больше всего эта одиночная спальня напоминает именно клетку — проскальзывает Джессика. — Ты знаешь... — она пытается подбирать слова, хоть это практически нереально, — может, он все-таки... не такой плохой. Ну... ты должна хотя бы попытаться... — Я не хочу пытаться! — отрезает Рей. Джессика не виновата ни в чем, но выглядит так, будто ее ударили. — Я просто хочу... То, чего она хочет — сбежать куда-нибудь на край света, может, в пустыню, где никто не живет, и перебирать там свалившиеся с неба обломки звездолетов, главное — одна. Сама по себе. Свободная. — Прости, Рей. Это невозможно. Конечно, это невозможно. Все знают, и она тоже знала, когда собиралась сбегать. Только вот теперь не лучше. Ее будущее плотно обнимает запястье, врезаясь в кожу. Тонкая металлическая полоска с данными и именем. Бен Соло. — Чтоб тебя... — остается только молиться, чтобы что-то случилось. Что-нибудь. Что угодно.***
— Рей? За тобой приехали. Я видела кар, он такой чистый, будто новенький. И дорогой. Очень дорогой. От этого не легче, ни капли — из нее теперь тоже сделают дорогую игрушку, живую и послушную, но не идти нельзя. Если сама не захочет — принесут. Будет отбиваться или кричать — вкатят дозу снотворного и тоже принесут. Личные вещи отобрали вместе с рюкзаком, так что Рей поднимается с постели и идет так, как есть. Мятая, застиранная одежда и никаких украшений. Или косметики — пусть получит то, что есть. Дальше коридора Джессику, которая поддерживает ее и шепчет на ухо слова ободрения, не пускают, и Рей идет одна. Прямиком навстречу... Ох. Мужчину, стоящего напротив Ункара, можно назвать... здоровенным. Он просто как медведь какой-то, широченные плечи, вьющиеся кудрями волосы, почти грива, и колючий взгляд черных глаз. — Это она? — голос у него должен быть не таким уж и противным, только вот интонации такие, будто перед ним не будущая пара, а мерзкое насекомое. — Ага. Рей, подойди, это... — начинает Ункар. Рядом с мужчиной он выглядит совсем не внушительно. И смотрит заискивающе и еще немного со страхом. — Я Рен. И я буду сопровождать тебя до места назначения. Рен? Она не ослышалась? Не Бен Соло. Рен. Рей переводит взгляд на Ункара, а тот нервно сглатывает и кивает. Ну надо же — похоже ее пара тоже не сильно горит желанием встречаться. Или попросту боится высунуть нос из-под защитных щитов. — Но я... А как же... — с одной стороны это хорошо, может, она сможет сбежать. Вернее, попытаться, по дороге туда, куда ее везут. Но с другой — на мужчине, на Рене темная одежда, а на поясе световой меч и бластер в кобуре. И это значит... Что плакали все ее надежды. От наемников не сбежать. — Я не поеду, — Рей отступает назад. — Я останусь тут и подожду Бена Соло, — да, отличный вариант. Пусть никогда и не появляется. Ну или хотя бы чуточку попозже, чтобы она успела сбежать еще раз. Попытаться. — Ты поедешь и точка, — обрывает ее Рен. — Прямо сейчас. Он и правда здоровенный, а еще сильный, и с легкостью обхватывает ее за талию и отрывает от пола. Держит на руках будто пушинку. Но крепко — не вырваться. — Пусти! Эй, ты... — Рей трепыхается, но это бессмысленно. — А как же разрешение? А мои вещи?! Эй!!! Ункар только машет ладонью вслед. И делает вид, что улыбается. Но от него разит страхом.***
Никаких личных вещей, ничего... Ее отпускают, усадив на сиденье спид-кара, соседнее с водительским, и плотные ремни сами спутывают руки и ноги, удерживая от бегства. — Эй! — Рей негодующе смотрит на Рена, усевшегося рядом. Он проводит по панели, и кар начинает мягко вибрировать, поднимаясь в воздух. — Я не успела попрощаться. Он перещелкивает клавиши, и поверх стекла наползает еще одно, защитное, окрашивая воздух снаружи в ядовито-розовый цвет. Кар встряхивает опять, и перед глазами все плывет. Они вспархивают вверх, к солнцам, и желудок скручивает спазмами. — Не важно. О, еще как важно! Только поздно. Приют мелькает внизу темным пятном в окружении колец оград. А дальше только выжженная земля, много желтого с легкими вкраплениями последних озер — россыпи синих пятнышек кажутся отсюда совсем крошечными. Последняя чистая вода. Рей планировала добраться до ближайшего поста — Ниимы, попытаться затеряться там, среди местных, а теперь вот... Она искоса разглядывает своего охранника — Рен ведет кар лениво, откинувшись назад, ему и ремни не нужны. Кажется, будто он родился в кресле пилота. А ее ведет каждый раз, когда кар входит в очередной воздушный поток, играющий с машиной словно с перышком. Розовый экран чуть поскрипывает, отмечая повышение радиационного фона. — А почему... — Рей вытаскивает из себя ненавистное имя с трудом, она так привыкла ненавидеть эти три звука, что ее трясет, — Бен не приехал сам? Рен — как забавно, а ведь его имя похожее, только в отличие от еще нормального и обычного Бена его собственное вряд ли что-то означает — хмыкает и поворачивает лицо к Рей, разглядывая ее с тем самым презрительным любопытством. Дикая смесь. Его рот кривится, и зубы терзают нижнюю губу, налившуюся кровью — кажется, это частая привычка. — Он... — в его голосе столько всего намешано. Среди высокомерия скользят нотки веселья, чуждые ситуации. — У него слишком много дел. Он занят. — Настолько занят, что ему плевать на собственную пару? — ну надо же, это ведь мужчины первыми забили тревогу, когда поняли, что население планеты сокращается в геометрической прогрессии от радиации. Они предложили идеальный выход из ситуации — женщин под замок, и пусть ждут своих принцев в башнях. Словно цветы на грядке, они нуждаются лишь в уходе, цветы, но не люди. А этому все равно. За участие в программе дрались, убивали, по приюту ходила жуткая легенда об одной девушке, которую отправили на Распределение, но она обнаружила, что вместо одного мужа у нее теперь их около десятка. Ее отправили в бордель. С тех пор, конечно, пары проверяли, только вот... разве это могло гарантировать хорошую жизнь? Нет. — Мгм, — Рен неопределенно хмыкает. Кажется, он вообще не любитель болтать. Рей для него все равно что пустое место, так их теперь воспитывают. Красивая, но игрушка. Он тянется вперед, и пальцы скользят по панели, гася символы, и воздух наполняет сладковатый запах, такой... синтетический, ни на что не похожий. От него першит в горле, и Рей дергается в ремнях. Нет, это точно не к добру. — Спи, — Рен кривится, поглядывая на нее. Его вот этот газ не берет никак, он выглядит нормальным, а у Рей глаза будто песком засыпало, и больше всего ей хочется... Багровые пятна солнц расползаются по лобовому стеклу кара, а затем гаснут в темноте.***
Она просыпается от встряски. Голова будто ватная, как и все тело — вялое, лишенное костей. Темно, и гул мотора затих, она будто в нигде, в пустоте, меньше песчинки. — Реен... — это имя ей не так ненавистно, и Рей ворочает онемевшим языком, старательно вытаскивая из себя жалобные звуки. Где он? Где она? Что вообще происходит? Ее все еще держат ремни, обвившие шею, предплечья, лодыжки. — Рен? Значит, в каре. Но почему они остановились? А что если он из этих? Может, ушел поторговаться за бездыханное тело. Стоит ей начать трепыхаться сильнее, как ремни стягивают горло намертво.***
Он спит рядом, откинувшись в кресле, не издавая ни звука, и в полумраке его лицо будто высечено из камня. Не самое красивое, длинное, нос тоже длинный, большой рот, даже во сне изогнутый в гримасе недовольства. Но в профиль все это выглядит... довольно гармонично. Ее ремни ослабли — сами или им немного помогли — но теперь-то Рей больше не чувствует себя спеленатой мушкой в паутине. Аккуратно она выпутывает пальцы, приподнимается, и... — Не советую, — он только что спал, а теперь будто и нет. Голос ровный, четкий, и во взгляде нет сонливости. Не человек, а дроид просто. — Я просто... — Рей находится сразу, тем более, что организм, обездвиженный за время полета, и сам реагирует соответственно. — Мне надо выйти. — Нет. — Да! Мне... в туалет. О. Ей удалось самую малость смутить его. Сбить эту неприязненную спесь. — Ладно. Идем. Рен садится, и кресло следует за его телом, подстраиваясь, нажимает пару кнопок на панели — и ремни заползают под ее кресло сами, шурша по-змеиному. Кнопки Рей запоминает, конечно. Она же не дура. Щит накрывает собой кар, а вот дальше... Дальше начинается настоящий мир. Пустой, черный, уродливый. Искореженные остовы жилищ высятся над пустошью, будто монстры, собравшиеся на какой-то немой праздник. Луна видна только одна, разрушенная на треть, запрятавшаяся за вуалью осколков, зависших в небе. — Давай быстрее, — Рен берет ее за руку будто ребенка и позволяет отойти буквально на пару шагов от кара, сам никуда не собираясь уходить. — Эй! — Рей вспыхивает. — Я не буду... — она бы и рада провалиться сквозь землю, или вообще обойтись без этой унизительной пытки, только вот организм не обманешь. — Я отвернусь. — Уйди! — И ты сбежишь. И тебя сожрут Тени. Тени? Рей вздрагивает. Они недалеко? Кровь пустыни, зачем вообще ночевать в подобном месте! — Пожалуйста... — она пытается снова, жалким голосом, но Рену плевать. Он правда отворачивается. Достает бластер и смотрит сквозь прицел, будто выслеживая тени в темноте. Вот же ублюдок! Ну и ладно. Пусть слушает.***
— Почему мы тут? — внутри кара Рей почему-то намного спокойнее. От Теней металл не сильно спасет, они просочатся внутрь рано или поздно, но ей все же лучше. Несмотря на то, что Рен теперь в курсе кое-каких личных подробностей, Рей пытается делать вид, что ничего этого не было. — Здесь безопасно, — чтобы вытащить из него ответ, нужны хорошие клещи. А лучше вибро-резак. Теперь она хмыкает. Ну ему куда безопаснее — на поясе и бластер, и сейбер. А ее если начнут жрать, руками не отобьется. — А почему мы не остановились на посту? Рен кривится и жует губу. — Потому что нас там быть не должно. Окей. Вот это действительно странно. Будто они преступники какие-то. Ладно, последний на сегодня вопрос. — Кто такой Бен Соло?***
Вот умора, да? Тебя с детства растят с мыслью о том, что ты будешь принадлежать кому-то. Кого не знаешь. Вообще. Голонета в приюте нет, так что не узнаешь, кто такой этот Бен-мать-его-Соло. Рен смаргивает. Удивление? Нет, что-то другое. Он будто раздумывает, что сказать. Только бы правду, только бы он не оказался каким-нибудь уродом, торгующим женщинами... — Он наследник Императора. Рей, набравшая воздуха в рот, давится им, будто он превратился в яд. — Что?! Но это... Этого не может... Ты просто... Это полный бред. Зачем тому, кто когда-нибудь станет править всем миром, никто из ниоткуда?! — Ты все врешь! Рен не отвечает. И это куда страшнее, чем если бы он сказал, что пошутил или выдумал что-нибудь ужасное. Но теперь становится ясно, почему этот Бен Соло не приехал сам. И почему они ночуют в Пустоши, а не на одной из застав. А еще это означает одно — можно попытаться сбежать от обычного человека. Но не от Императора. — Нет... — ужас накатывает снова. Приступ слепого страха, он парализует голосовые связки, так что не закричишь. — Я не хочу... Пожалуйста... Рену плевать на ее мольбы. Он неприязненно смотрит на нее — она опять хуже надоедливой мошки. — Мне описывали тебя другой, — наконец говорит он. — Куда более адекватной. Описывали? Ему? Хотя... какая разница. Если бы его продали в рабство, Рей бы с удовольствием посмотрела, как улетучивается его мнимое спокойствие. Ублюдок. — Советую поспать еще пару часов, — в ее кровожадные мысли врывается голос Рена. — Пока есть такая возможность. — А потом? Что потом? Он не отвечает.***
А потом они прибывают на заставу. Это не один из тех убогих постов, что лепятся к скалам, живя в основном за счет сбора и переработки металлолома. Почти город. И здесь полно людей в масках. Рей тоже вручают такую. А вместе с нею плотную накидку, чтобы спрятать волосы. Рену все это не нужно, он вытаскивает шлем — действительно очень дорогая штука, позволяющая нормально дышать и видеть в нем. Там и голонет есть, если что. И система обдува. И, наверное, даже плойка для кудрей. В защитной одежде Рен похож на рыцаря из древнего голофильма. Только те были хорошими. А вот насчет этого Рей бы поспорила. Он даже идет так, что все подаются назад, пропуская их. И держит рукоять сейбера, показывая всем желающим напасть. Вид женщины только раззадоривает, так что нечего и думать о побеге. Ее разорвут на мелкие кусочки, останься она одна. Рей буквально вжимается в спину Рена, ускоряя шаг, и он это чувствует. Не сильно-то привычно, но ничего. Раз взялся защищать, вот и делай свою работу. — Давай за мной.***
— Мне нужны рационы, чистая обеззараженная вода, и заправьте кар, — командует Рен. Конечно, же, не самому ему возиться. От горсти кредитов, высыпанных на поцарапанную столешницу, местного владельца заправки перекашивает. Наверное, думает, как бы прикончить чужака по-тихому. Вот и лезет за пайками куда-то вглубь, словно ищет что-то... — Даже не думай, — Рен будто мысли читать умеет. Ему достаточно сказать это, как старик обмякает, и из его тела пропадает былая живость, теперь это просто марионетка на нитях с пустыми глазами. — Что ты с ним... — Рей слышала о подобном. Сила — кто же о ней не слышал, только это... это же под силу не каждому, а только... членам императорской династии Скайуокеров. Значит, он тоже...? Он и ее мысли читал?! Значит, нечего и мечтать о побеге. В принципе. Потому что исход и так уже ясен. — Да, — кивает Рен, повернувшись к ней. — А теперь забирай пайки и марш в кар.***
Здесь все другое, рационы на вкус не такие пресные, в них еще есть заменитель соли, а тэ`гу сладкий как мед. Сочный и липкий. Перекусывать на ходу — идея не из легких, и Рей приходится поднять маску на лоб, чтобы не измазаться окончательно соком. Ее видят. Джессика когда-то говорила, что Рей в общем-то даже ничего так. Не красотка, но и не уродина. Конечно, когда ты два дня в пути и помыться можно разве что из бутылки, о внешности не думаешь. Они думают. Рен чувствует угрозу буквально сразу. Затормаживает и подхватывает Рей на плечо, закидывая вниз головой. Для него она все еще легче перышка, и он ускоряет шаг, молча. Они гомонят, показывая на Рей пальцем, а затем один из них поднимает камень с земли и швыряет в Рена. Целится ему в затылок, только обломок застывает в воздухе в паре сантиметров от шлема. Вот это, наверное, даже покруче женщины для местных жителей. Настоящее чудо — истинная Сила. Больше никто не осмеливается даже поднять на них глаза.***
— Кто ты? — Рей не успокаивается, даже когда он пристегивает ее намертво, и поднимает кар в воздух с такой скоростью, что их чуть не переворачивает воздушным потоком. — Рен. Это ничего ей не говорит. Как, впрочем, и имя Бен Соло. В приюте вся информация искажается, делаясь удобоваримой ложью. Сказкой. — Ты тоже наследник Императора какой-нибудь? Он хмыкает и поворачивается к Рей. — Я похож на богатенького наследника? Кар у него, конечно, безумно-дорогой, как и оружие, как и одежда, как и все... Только вот Рен не похож на избалованного императорского сына. Он наемник, причем хороший, судя по тому, что они еще живы. — Нет. Конечно, нет. От него буквально разит чужой смертью. Их никто не преследует, хотя Рена это ни капли не успокаивает. Он больше не расслаблен, словно ждет какого-то подвоха.***
Сбегать — идея так себе. Тем более, зная, на что способен Рен. Но может... Может, она сможет как-то... смягчить его, уговорить... Джессика говорила, что мужчины без ума от женщин. Теряют голову сразу, как увидят. Кажется, Рен с другой планеты, потому что он вообще не реагирует. Хотя... попробуй еще что-нибудь придумать, когда ты заперт с этим человеком наедине уже трое суток подряд, от тебя пахнет потом. А, еще он слышал, как ты писаешь. Ну очень романтично. Рей и притворяться-то не умеет. Но попытаться надо. Пока еще есть время. — Нам далеко? — она сразу переходит к главному вопросу. — Пять дней до Нар-Шаддаа. А потом посмотрим. Окей. Пять дней — это много. Можно постараться, и... И что? Судя по тому, как Рен смотрит на нее, нравятся ему как угодно, только не как она. Но она начисто отмывает лицо, жалея, что не может соскрести веснушки с переносицы, переплетает волосы в пучки, а потом желает Рену доброго утра. Охренеть, какой флирт. Он вскидывает голову, глядя на Рей, и его взгляд тщательно ощупывает ее черты, хотя явного интереса не появляется. А затем фыркает. — Я знаю, о чем ты думаешь. Нет. Отличный ответ на все ее незаданные вопросы. Только вместо того, чтобы повергнуть в пучины отчаяния, это задевает за живое так, что Рей вскидывается на месте, подбегая к Рену и с размаху лупит его кулаком в нос. Удар хороший, чистый, наверное, потому что этой мысли Рен не предвидел. Кровь капает ему на подбородок, пока он, слегка остолбеневший, молчит, смеряя ее непонятным взглядом. — Пошел ты! — она бьет снова, уже не в лицо, а так, по плечу, по рукам, по груди, по чему придется. Это даже не столько удары, сколько отчаянные попытки выместить боль хоть на чем-то вместо того, чтобы держать ее внутри. Солнца поджаривают ее со спины, в голове пустота, удивительно, как он терпит вот это все. И, когда Рей затихает, обессиленно шмыгая носом, указывает на спид-кар. — Все? Тогда садись. Рей садится, даже послушно — ему не приходится ловить ее и заталкивать внутрь, а потом пеленать ремнями. Но говорит с чувством, потому что оно рвется наружу. — Я думала, я ненавижу его больше всего на свете. Но нет, нельзя ненавидеть того, кого даже не видел ни разу. А вот тебя я ненавижу! Ты... чудовище. Чудовище, которое тащит жертву через Пустошь, чтобы вручить в подарок принцу. Императору, хоть и будущему. Отличная выйдет сказка, кому рассказать. Теперь их обоих скручивает от ненависти. Какое счастье, в самом деле.***
Нар-Шаддаа — это город прошлого. Того самого, что существовало тогда, когда солнца были не такими яркими, а луна сияла целым боком. В голооперах показывали башни, поднявшиеся вверх, к самому небу. Они были из стекла, напоминая водную гладь, по которой скользили яркие рыбки-рекламные голограммы. Нар-Шаддаа пережил две катастрофы и бомбардировку осколками луны, хотя все это не могло не сказаться на внешнем облике, и среди башен — уже не серебристых, грязно-серых — мостились железные коробки с крохотными окошками, заделанными от радиации. Город тоже немного фонил, но разве это могло отпугнуть хоть кого-то, направлявшегося сюда ради капли удовольствия? Свобода — вот, что было девизом Нар-Шаддаа. Не от рабства, конечно, здесь можно было убивать, грабить, покупать и продавать все, что было с собой или не было вовсе. Месиво людей внизу, под планирующим каром, смешалось с дроидами, спешащими по своим делам. Рей невольно прилипает к боковому стеклу, не обращая внимания на ремень, впивающийся под ребра, и пытается запомнить это все такое, какое оно есть. Море, так должно выглядеть море. Рен точно знает, куда им, поэтому не спешит, в отличие от тех безумцев, что готовы нестись наперерез тяжеловозам. Он заставляет кар свернуть вниз и направо, в самую гущу зданий, выросших на плите будто грибы. Этот район отнюдь не из самых приличных. По улицам бродят женщины, раздетые почти догола — можно разглядеть абсолютно все, что нужно — но в масках. Они идут не спеша, и никто не показывает на них пальцем, не пытается напасть или похитить. Они свободны? — Хочешь быть, как они? — голос Рена буквально выдирает ее из грез о свободной жизни. Он снова прочел ее мысли? — Это шлюхи, и, если ты думаешь, что у них замечательная жизнь, можем спуститься и расспросить одну. Уверен, она столько всего расскажет. Нет, Рей не хочет. — Но они сами по себе? Рен фыркает и, кажется, коротко смеется.***
— Мне ошейник и ограничители. И чипировать, — до Рей не сразу доходит, чего хочет Рен от инородца с синими жгутами, стянутыми на затылке, будто копна дредов. Чипировать? Как... какое-то животное? — Нет! — Рей ворочается, думая взять хоть что-нибудь, чтобы отбиться. Сейчас она готовая ухватиться даже вон за ту стеклянную колбу, в которой плавают медузы, и швырнуть в Рена. Медуз жалко, они ни в чем не виноваты, но... — Даже и не думай! — Иди сюда! — Рену достаточно сделать два шага — гигантских и угрожающих — а затем схватить за волосы, встряхивая, и желание сопротивляться гаснет. Это не тот фокус, который проделали со стариком, Рей в своем уме, она контролирует тело, хотя внутри мерзкий голосок шепчет, что это все напрасно. Игла с хрустом вонзается в плечо, и становится вообще безразлично, что происходит и почему. Пле-вать.***
Рен несет ее на руках, будто она драгоценная ноша. Не на плече, он даже старается идти тихо и аккуратно, хотя Рей все равно приходит в себя. — Нет... — она мямлит вяло, пытаясь то ли уцепиться за его тунику, на ощупь будто сделанную из текучего металла, то ли отпихнуть. Вывернуться из объятия и пропасть в толпе. — Не выйдет, — отвечает он, наклонив голову. Черные глаза вглядываются цепко, не отпуская. Хотя это просто единственное, что кажется Рей четким среди однородного моря пятен. Лицо Рена. — П-почему? — во рту пустыня. Будто песок ела пригоршнями. — Теперь я буду знать, куда ты пойдешь. Чип. Они все же всунули ей его. Куда-то. Под кожу, конечно, а затем срастили шов, чтобы Рей не нашла. Можно так до конца жизни проходить, не зная, что он вон там. — А Бену Соло это п-п-понравится? М-м-м? Что ты следишь за его п-п-парой? — Рей выплевывает, пытаясь задеть его. Хоть как-то. Но Рен улыбается. — Он знает. О, ну просто зашибись!***
Чертов чип мерещится Рей везде, она ощупывает себя несколько раз, и, не найдя даже крохотного бугорка, принимается снова. Если найдет, вырежет, выгрызет, а потом сбежит... Зато теперь Рен не старается держаться к ней поближе. Он даже дает ей возможность проверить невидимый поводок, когда она внезапно срывается на бег и ныряет в толпу. Это, конечно, тоже так себе план, потому что с собой даже кредита ломаного нету, так что никаких спидеров, а на своих двоих она далеко не уйдет. Если вспомнить, что ноги Рена куда длиннее ее собственных. Рен находит ее буквально через минут пять, рядом с прилавком с печеными тэ`гу. Рей все еще ненавидит его, но смотрит ожидающе. Вот сейчас все и прояснится, если его приставили только ради охраны — это одно. Но если он возьмет и купит ей этот чертов фрукт... На вкус горчит и все еще божественно вкусно. — Шпашибо, — с набитым ртом говорит Рей, безропотно следуя за Реном. Что ж, новые факты — да, он мигом разыщет ее где угодно. Да, он вроде как должен заботиться о ней. Соблазнить этого монстра не выйдет, но требовать... Можно попытаться. — Я хочу обувь, — Рей доедает тэ`гу, а затем дергает Рена за рукав. Грязными от сока пальцами, оставляя на гладкой ткани пятна. Плевать. Пусть терпит. — Мои ботинки порвались. И накидку. Как те, что в ходу в Нар-Шаддаа — сотканные из сияющих неоновых нитей, гибкие, сохраняющие тепло. — Что? — кажется, ее просьбы сбивают Рена с толку. Нет, он серьезно смотрит на Рей так, будто она чокнулась. Молчит, напряженно вглядываясь — наверное, пытается читать мысли, и Рей, задержав дыхание, твердит про себя: накидка и ботинки, накидка и ботинки, накидка... Или вот эту? Ей возможно кажется... но Рен издает слабый вздох, будто ему только что врезали под дых. Ха!***
Вожделенная накидка шуршит на плечах, напоминая бабочек, усевшихся на руки. А ботинки ужасно удобные. А Рен выглядит так, словно она его пытала. — Куда теперь? Рей оглядывается по сторонам. Они вышли из района с проститутками, этот больше всего подходит под название — центральный. Очень красиво, стекло действительно слегка сияет, отмытое дроидами-уборщиками, но и шума не меньше. — Спать. — Я не хочу спать, — Рей возмущается нарочито громко. — Зато я хочу, — о, ну да, конечно, же это все меняет. И они разом понесутся искать приличные апартаменты, чтобы не спать в тесных креслах. Нет, выглядит Рен и правда ну так себе. Ему это кресло, пусть и сдвинутое до конца назад, все равно маленькое. Он, конечно, ни разу не пожаловался, но все накопившееся недовольство вполне помещается в эту последнюю фразу. — Пф, — Рей фыркает. — Ну и иди. Ее встряхивают, забрасывая на плечо, и мир кружится, меняя небо с землей. — Эй... — он совсем не жалеет ее новую накидку, которая может и не выдержать подобного обращения и шуршит очень даже громко. — Вот же придурок...***
Сперва Рей ждет куда более ужасное испытание. Нет, серьезно, пусть бы Рен посадил ее на цепь или запер в каре, а сам делся куда ему заблагорассудится, но нет... — Раздевайся! — Что? — она отступает назад от небольшого бассейна в углублении пола. — Нет! Абсолютно точно ни за что! От подкрашенной фиолетовым воды, мерцающей довольно искусственно, идет пар. Выглядит она, конечно, не так уж и опасно, тем более — это ВОДА! Но сама мысль о том, чтобы раздеваться при Рене?! Он ей никто. Даже не пара. — Эй! — Рей вертится в его руках, пока он сдирает с нее одежду и бросает вбок, оставляя в бандаже и трусиках. — Отстань! Пожалуйста, только не трогай меня, не надо, я не хочу... Рен остается глух к ее мольбам, одним рывком расправляясь с хрупкой застиранной тканью и под мышки тащит Рей к воде. Она вроде как упирается, вопит, пытается бить его и одновременно прикрываться, потому что он сейчас... Вода накрывает с головой, тяжелая, горячая, смывая разом все мысли. Рей выныривает и отплевывается. Зубы стучат так, что, наверное, даже снаружи слышно, и это ни разу не от холода. — Т-т-ты... — Мойся. А нельзя было вежливо попросить и выйти или хотя бы отвернуться?! Судя по тому, что он раздевается следом и собирается присоединиться к ней в бассейне — очевидно же нет! Рей прижимается к бортику как можно дальше от Рена и закрывает глаза. Слышит шорох падающей одежды, шлепки босых ног по плитке, а затем всплеск. Кровь пустыни. — Ты... — Тебе помочь? — интересуется Рен таким тоном, будто это последнее, чего ему хочется вообще. Тогда нахрена спрашивать?! — Нет! Я... — она набирает воздуха побольше и продолжает, — я все расскажу. Бену. Соло. Да! Вообще-то ему нельзя так обращаться с Рей, нельзя даже пальцем ее трогать без надобности, нельзя трогать ее одежду и вообще! Бен Соло будущий Император. А она будет... конкубиной, наверное, потому что на таких, как Рей не женятся... Не важно. — Ага. Рену плевать. Или он виду не подает. Рей осторожно открывает глаз, чтобы проверить, и натыкается взглядом на голые плечи, повернутые вполоборота и линию спины, довольно мощную задницу и поросшие темными волосками бедра. Кровь пустыни! Она не может решить, что ужаснее — видеть его задницу или плечи в старых рубцах, таких глубоких, что они белесыми змеями обвили его спину. Рен, отвернувшись, ищет что-то у бортика, не обращая на нее внимания, и это хорошо. Не видел — значит, ничего не было. — Я слышу, как ты думаешь, — тут же говорит он. — А ты не слушай! — Рей огрызается, изгоняя из памяти любые мысли о мужских задницах и том, что должно быть с другой... Нет! Определенно нет, об этом она думать не будет! — Он тебя убьет, — обещает она, глядя в другую сторону. По бортику идет узор из маленьких цветочков. Красиво. — Точно убьет. Рен оборачивается с громким всплеском и начинает смеяться.***
Так, давайте сразу о самом главном — голофильмы — это то еще дерьмо, в них правды нет от слова вообще. Ни о том, как должна выглядеть нормальная жизнь, нормальная любовь, а уж секс... Но как устроено мужское тело, Рей знает. Видела в идиотской книге, которую привезли в приют специально для обучения. Пара не должна взять и упасть в обморок при виде члена. Рену, кхм, повезло. Ему в наследство досталось приличное такое богатство. Рей нарочно старается думать отвлеченно. А он все смешливо хмыкает. — Ты тоже ничего, — выдает он, намыливая свои волосы густой малиновой пеной. Вот же... А ведь ее еще ждет процедура извлечения из бассейна. Час от часу не легче.***
Вообще-то он мог бы и не скупиться на отдых, с его-то финансами, но почему-то комната у них одна, хорошо, хоть кровати две, но рядом. — Мне некуда бежать, — отмытая до скрипа, облаченная в здоровенную хламиду, которая волочится следом по полу, Рей говорит правду. Он даже одежду ее забрал. Не в этой же простыне бежать. И куда. Она подходит к одной из стен, и та загорается, делаясь прозрачной. С другой стороны пустота, город, мешанина красок, каров, несущихся в потоках словно мелкие стайки рыбешек. Даже подкрашенный неоном смог выглядит таинственно и почти красиво. Это уже не тот город, которым Нар-Шаддаа был когда-то, но... почти можно представить, что ничего и не происходило. Никаких катастроф, взрывов. Разрушенных лун. Рен тащит в руках поднос, ломящийся от еды, и это отнюдь не пайки, даже пахнет вкусно. Хламида на его плечах смотрится куда нормальнее, подчеркивая размах плеч. Он опускает поднос на кровать, которую забила себе Рей, и смотрит сверху вниз. Забавно, что от шампуня кончики его волос все еще малиновые. Едкая хрень. Рей тут же лезет проверить и свои, но вспоминает, что затянула в привычные пучки, и развязать их так легко не выйдет. — Ешь, — указывает на еду Рен. Это и правда вкусно, частично. Кое-что Рей пробует и, даже не прожевав, выплёвывает обратно. Соль! Много соли. — А теперь что? — это не к еде относится. Окей, они добрались до приличного города, они могут отдохнуть, ну а дальше? Он передаст ее на руки еще какому-нибудь наемнику или отправит посылкой в Корусант? Ха. Она прогрызет зубами клетку, если понадобится, чтобы сбежать. Видимо, Рен не все ее мысли читает, потому что не начинает переубеждать или что-то такое. Сгребает с подноса горсть винограда и, обрывая по одной, закидывает в рот. — Бен Соло приедет за мной? — вообще-то она уже кое-как привыкла к Рену. Он тот еще придурок, улыбается вон, будто слышит, но ни разу не пытался сделать ничего такого, и вообще... А вот Бен Соло... он какой? — Увидишь его позже, — это странный разговор. Она задает вопросы, он читает мысли и отвечает на то, что хочется. Серьезно, вот же придурок. — Сначала тебе нужно многому научиться. — Чему, например, — Рей морщится, но пробует странные полоски, которые почти не жуются. Не такие соленые, к счастью. Ее многому обучали, а еще больше она выучила сама. То, что пригодится ей после побега. Рен заканчивает жевать и бросает пустую гроздь на поднос обратно. — Ты должна будешь убить Бена Соло.
