Call me by my name

      — Назови меня по имени, — сказал Мастер.              На лице Доктора промелькнуло раздражение. Она закатила глаза, борясь с желанием отказаться следовать правилам его идиотской игры в доминирование. Они оба знали, что она на самом деле никогда не прогнётся под него, лишь сделает вид.              После недолгой паузы Доктор невозмутимо произнесла:              — Мисси.              — Нет!.. — задохнулся Мастер почти в ужасе. — Не этим!              — Помнится, тебе нравилось, когда я называла тебя именно так.              Лёгкая улыбка на лице Доктора превратилась в ехидный оскал. На свете не было ничего лучше, чем дразнить её друга-врага, который ожидал, что она покорно снесёт то, что он поставил её на колени.              — Ты снова ослепла? Я больше не она! — прорычал Мастер. — Назови меня нынешним именем или они все умрут!              — Всё те же заезженные приёмы, — с усталым вздохом сказала Доктор, — ты угрожаешь всех убить, я делаю вид, что мне не всё равно, выполняю твои глупые требования, чтобы потешить твоё самолюбие... Но только не в этот раз.              — Что? — растерянно переспросил Мастер. Его напряжённые в предвкушении плечи опустились.              — Я сказала, что не стану называть тебя по имени, — повторила она.              — Тогда я убью всех, кто здесь находится.              К замешательству на лице Мастера присоединилось упрямство. Он сжал зубы и зло сощурился, метая в Доктора молнии. Доктор в упрямстве не отставала: расправила плечи и вздёрнула подбородок, стойко принимая на себя все разряды. Не впервой.              — Так давай, чего ты ждёшь? — сказала она, откровенно беря Мастера на слабо, хотя не понаслышке знала на что тот способен.              Мастер замер, сбитый с толку подобным поворотом. Некоторое время они смотрели друг другу в глаза тяжёлыми, испытывающими взглядами, ожидая кто из них быстрее сломается и разорвёт зрительный контакт. Проигрывать никто не желал, поэтому они даже не моргали, лишь шумно дышали, будто их безмолвная битва была физически изнуряющей.              И вдруг взгляд Мастера сместился куда-то Доктору за спину.              — Не двигайся! — крикнул он, выставляя вперёд компрессор тканей.              Доктор обернулась и увидела Аду, стоящую рядом с прототипом пулемёта. Её рука почти достигла рубильника, приводящего орудие в действие, и сейчас мелко подрагивала, зависнув в воздухе. Доктор была не большим фанатом оружия, но прекрасно понимала мотивы Ады, которая хотела использовать его в нынешний момент.              Внимание Мастера приковало к девушке, он обошёл Доктора и двинулся к той, как хищник, крадущийся к своей жертве. Ада замерла на месте, почти не дыша. Её испуганный взгляд метался между ним и Доктором, моля о помощи.              Доктор наконец отмерла, поднялась с пола и двинулась следом за Мастером, чья нынешняя регенерация была поглощена убийствами настолько, что называла это своим предназначением. Это было ужасно неправильно — слышать подобное от него после всего того сожаления, что выплакала Мисси.              — Это Ада Лавлейс, ты не можешь убить её! — крикнула Доктор ему в спину, но Мастер даже не вздрогнул, продолжая движение.              Когда между ним и Адой оставалось не более полутора метров, Мастер остановился, глубоко втянул в себя воздух и внезапно опустил компрессор. Должно быть, он наконец почуял, что Ада была важна и если бы она умерла сейчас, то время могло разойтись по швам.              — Теперь ты понимаешь, почему тебе нельзя её убивать? — спросила Доктор, нагнав его и встав между ним и Адой, загораживая ту от опасности.              Лицо Мастера приняло задумчивое выражение. Доктор воспользовалась секундной передышкой, чтобы обернуться к Аде и узнать всё ли с той в порядке. Взгляд девушки, с которым та встретила её, был полон решимости добраться до орудия и закончить начатое. Доктор покачала головой, безмолвно запрещая той это делать. Она не хотела, чтобы кто-нибудь в галерее пострадал от шальной пули. Особенно Мастер.              Доктор видела, что с ним что-то не так, и это не было его обычным «не так». За маской из злорадных ухмылок и напускного веселья был слой чего-то настолько знакомого, что она ощущала покалывание на кончике языка. Ей было необходимо остаться с Мастером наедине, чтобы выяснить правду, ведь вряд ли бы он открылся ей в окружении ненавистной ему человеческой расы.              Доктор не ожидала, что такая возможность выпадет ей так скоро.              — Вон, — раздался тихий рычащий голос Мастера, обращённый ко всем и ни к кому конкретно. Все в галерее остались стоять на месте. Мастер обернулся, оглядывая съёжившихся в ужасе заложников. — Вы оглохли? — спросил он и вдруг проревел так громко, что люди на другом конце зала вздрогнули: — Я сказал: ВОН!!!              Толпа зашевелилась, как потревоженный муравейник, и с воплями ринулась на выход. Ада слегка замешкалась, но Доктор кивнула девушке с лёгкой ободряющей улыбкой, и та, подобрав юбки, тоже побежала прочь из зала.              — Твою отвёртку, Доктор, — сказал Мастер, протягивая к ней свою руку, когда в помещении не осталось никого кроме них. — Живо!              Крик Доктора не пронял, и тогда он метнулся к ней и самостоятельно вытащил отвёртку из её кармана. Прежде чем она отобрала её, Мастер успел заблокировать двери.              — Чтобы нашему разговору никто не помешал, — пояснил он свой поступок, натолкнувшись на вопросительный и крайне раздражённый взгляд Доктора.              Его бесцеремонный поступок разозлил её, а также, хоть в этом тяжело было признаться, взволновал. Она давно не находилась так близко с другим Повелителем Времени, особенно с этим конкретным. У них с Мастером всегда были довольно специфические отношения, которые не мог до конца постигнуть никто во Вселенной, даже они сами.              — Почему?              Когда Мастер задал ей этот вопрос, Доктор больше не стояла напротив него, а с преувеличенным интересом разглядывала изобретения, представленные на выставке, держа руки в карманах, чтобы не дать ему снова в них копаться.              — Почему что? — откликнулась она, не удосужившись повернуться к нему лицом.              — Почему ты отказалась называть моё имя?              — Просто я устала от твоих игр, — не стала юлить Доктор.              Ей осточертели его игры, предательства и убийства. Ей нравился О, но тот оказался фальшивкой, волком в овечьей шкуре. Снова Мастер, всегда Мастер. Мастер притворства, маскировки и разбивания её сердец.              — Это не было игрой, — тихо отозвался Мастер. Слишком тихо.              — Да? И чем же это тогда было?              Доктор наконец посмотрела на своего лучшего врага, чтобы увидеть на его лице то, чего раньше ей видеть не доводилось. Мастер был потерян, смотрел на неё так, будто она была единственной неизменной константой его жизни, и это её напугало. Не так сильно, как когда-то напугали первые искренние слёзы Мисси, но достаточно, чтобы ощутить в животе неприятное скребущее чувство.              — Это... — выдавил из себя Мастер и снова заглох, уставившись ищущим взглядом в пол. Доктор тоже молчала, не зная, что ей сказать.              Время проносилось сквозь неё, как вода через решето, оставляя после себя лишь влажное ощущение его движения. Едкая тишина, образовавшаяся вокруг, когда зал опустел, разъедала душу. Это было неприятно. Доктор привыкла, что вокруг неё всегда было шумно: гул ТАРДИС, болтовня спутников или её собственная, иногда зловещий свист пролетающих мимо неё лазеров или пуль. Но сейчас единственным звуком, не исходящим от неё, было дыхание Мастера: тихое, рваное, будто на грани рыданий.              Доктор видела, как покраснели его глаза, как статная фигура съёжилась, словно от холода, как тряслись его губы, будто он что-то беззвучно бормотал. Ей хотелось приободрить его, возможно, даже обнять, хотя она не особо любила это делать в этой регенерации, но она понимала, что её жалость лишь причинит ему ещё больше боли.              Спустя ещё пару мгновений голос Мастера наконец разрезал обволакивающую их тишину:              — Мне было необходимо, чтобы ты сказала мне, кто я, потому что... — его речь на секунду оборвалась, будто он собирался с силами. — Потому что я больше не знаю, кто я такой.              Доктор оцепенела, надеясь, что ослышалась, но болезненная искренность на лице Мастера и его полные непролитых слёз глаза говорили об обратном. Его душа и разум находились в агонии, она телепатически ощущала отголоски этой ни с чем несравнимой боли, которую она сама чувствовала, когда приняла решение отринуть имя «Доктор», чтобы вступить в Войну Времени и закончить её раз и навсегда.              Доктор больше не могла вести себя холодно, отказывая ему даже в такой малости, как обращение по имени. Мастер всё ещё был её старым другом и первой любовью.              — Мастер... — на выдохе произнесла она, протягивая руку к его лицу.              Когда её ладонь легла на его едва тёплую щёку, Мастер поднял взгляд от пола и посмотрел на неё с той же неприкрытой надеждой, с которой жизнь назад на неё смотрела Мисси.              Сердца в груди Доктора сжались, а к горлу подкатил комок.              — Что с тобой произошло? — осторожно поинтересовалась она, но Мастер лишь помотал головой. Его щетина слегка поцарапала её ладонь.              — Не со мной, с нами.              Доктор удивлённо моргнула. Она не могла понять имеет ли он в виду её и себя или же говорит про Мисси и прошлую регенерацию. Она хотела уточнить этот вопрос, но Мастер уже перевёл разговор на другую тему.              — У меня есть известия из дома.              Доктор могла поклясться, что на секунду её сердца остановились, услышав слово «дом». В последнее время она всё чаще возвращалась мыслями на Галлифрей, сама не зная почему, но не находила в себе смелости посетить его.              — Какие? — тяжело сглотнув, спросила она.              Разум Доктора, никогда не находящийся в покое, был по-настоящему заинтригован его словами, но в большей степени встревожен, потому что все вести с Галлифрея обычно кончались тем, что её желали казнить за что-то, чего она не совершала. Чтобы избежать смерти она обычно раскрывала какой-нибудь политический заговор и после этого ей пытались навязать титул Лорда-Президента.              — Ты должна побывать там, прежде чем я смогу сказать тебе больше.              С этими словами Мастер наклонился к ней близко, вторгаясь в личное пространство, которого Доктору так не хватало в этой регенерации. Даже сильнее, чем в предыдущей. После потери Билл, Нардола и... Мисси, она держала свою новую «семью» на расстоянии вытянутой руки, старательно избегая разговоров о своём прошлом, давая им лишь крупицы информации, чтобы те продолжали доверять ей, и тщательно избегала тактильного контакта, чтобы не привязаться к ним сильнее, чем требовалось. Возможно, Мастер знал об этом, но скорее всего просто вёл себя так же, как обычно, напрочь забывая, что такое «личное пространство», когда дело касалось неё.              — Ты просто хочешь заманить меня в очередную ловушку, — выдала Доктор с кривой улыбкой.              Она убрала руку от лица Мастера и незаметно от него сжала в кулак. Несмотря на произошедший между ними момент близости, он всё ещё находился на стороне зла и намеревался захватить Вселенную вместе с теми странными светящимися существами. Доктор просто не могла позволить своим чувствам и дальше брать верх над разумом.              К тому же, в последний раз, когда она поверила его словам, она сбила кулаки в кровь, пытаясь унять душевную боль от осознания, что на месте Галлифрея по-прежнему не было ничего, кроме пустоты и холода космоса. И если он снова решил поиграться с ней, то на этот раз она на его уловки не поддастся.              — Я никуда не полечу, — уверенно сказала Доктор.              — Тебе решать, — хмыкнул Мастер и сделал несколько шагов назад, вновь давая вздохнуть полной грудью. Он обошёл её по кругу, словно коршун, парящий над своей добычей и, дождавшись, когда между ними снова возобновится зрительный контакт, добавил: — Но, возможно, ты передумаешь, если я дам тебе один малюсенький спойлер: всё на планете сравняло с землёй.              На этот раз Доктор отчётливо почувствовала, как пол под ней разверзся, и она провалилась в бездонную бездну, где была лишь непроглядная тьма с привкусом пепла.              Это не могло быть правдой, просто не могло, и так жестоко лгать было по-настоящему низко даже для Мастера...              — Ты лжёшь! — громко и гневно воскликнула Доктор.              В этой регенерации она почти не поднимала голос, предпочитая угрожать своим врагам тихим шипящим голосом вкупе с приводящими в ужас оскалом и ледяным взглядом, но Мастеру удалось воскресить в ней старые повадки.              — Как знать, как знать, — пожал плечами Мастер. — Полагаю, ты не узнаешь этого, пока не посетишь Галлифрей.              — Я знаю, что ты врёшь, даже ты не стал бы говорить об уничтожении нашего дома так спокойно.              Он всегда врал ей, играл в игры, доставляющие удовольствие лишь одному ему, манипулировал ей или её спутниками, так почему же всё должно было измениться? Почему она должна была верить ему на слово? Особенно, когда он сообщает ей настолько ужасающие вести.              — Просто я уже давно пережил эту утрату. Как думаешь, как давно я об этом знаю? — спросил Мастер и тут же ответил сам: — Навскидку несколько десятилетий.              Доктор чувствовала, как тяжкий груз её прошлого, которое она так тщательно скрывала от своих спутников, что понемногу стала забывать о его существовании, снова навис над ней, как рояль, подвешенный на нитку. Ещё немного и он бы рухнул ей на голову, возвращая обратно в пучину печали и скорби, от которой она задыхалась так много столетий, что разучилась нормально дышать.              — И ты не соизволил сказать мне?! Не мог отправить даже чёртово сообщение, вместо того, чтобы слать идиотские мемы, половину из которых я даже не понимала?              Доктор снова вспомнила про О и их увлекательную переписку на протяжении многих лет. Они дискутировали насчёт новейших технологий 21 века и их пользы для общества, обсуждали причастность инопланетян к тем или иным событиям, происходящим в мире, или просто обменивались шутками, которые оба находили смешными.              И это было весело, по-настоящему весело. Доктор думала, что нашла себе ещё одного друга, но друзья не выдают себя за тех, кем они не являются, и не скрывают от тебя факт уничтожения твоего родного дома.              — Это было бы не так весело.              На лице Мастера возникла ухмылка, и кулаки Доктора инстинктивно сжались, сигнализируя о том, как сильно ей хотелось ему вмазать. Не только за то, что он получал явное удовольствие от происходящего, но ещё за притворство, сокрытие от неё важных новостей, постоянную ложь и убийства невинных людей.              — К тому же, если бы ты почаще летала на Галлифрей, то давно бы узнала об этом сама, — в голосе Мастера не было упрёка, лишь констатация факта, но Доктор всё равно почувствовала укол вины. Он был прав.              Внезапно в её голову ударила страшная мысль, которую она всё это время гнала прочь от себя: вдруг всё, что Мастер рассказал ей про Галлифрей — это правда?              Её кулаки бессильно разжались.              — Где твоя ТАРДИС? — спросила Доктор, резко меняя тему. Добираться до своей собственной через Касаавин она могла ещё целую вечность, но с ТАРДИС Мастера она бы оказалась на Галлифрее уже сейчас.              — Ты же не думаешь, что я помогу тебе? Это наивно даже для тебя, Доктор, — усмехнулся Мастер.              Доктору снова захотелось ударить его, но вместо этого она сказала:              — Разве тебе не хотелось убить меня или хотя бы пленить? Чем твоя ТАРДИС хуже другого измерения? Или всё это притворство было лишь ради того, чтобы передать мне сообщение? Гонец из тебя так себе, если честно.              — Не испытывай меня, — угрожающе прошипел Мастер, нависая над ней. Он не так часто бывал выше неё и теперь пользовался своим преимуществом в росте на полную катушку.              — Не то что? — Доктор вздёрнула подбородок, бесстрашно глядя ему в глаза. — Ты отпустил заложников, тебе больше нечем меня шантажировать. И тебе определённо не хватит смелости меня убить.              С этими словами её голос оборвался. Мастер покрепче сжал руки на её горле, всем своим видом выражая готовность её придушить.              — Решил довершить начатое в самолёте? — прохрипела Доктор, кладя свои руки поверх его, сдерживая его силу. Всё-таки она была не до конца уверена, что этот Мастер не заставит её регенерировать из упрямства доказать ей, что он не трус и способен её убить.              — Почему ты не погибла, попав в измерение Касаавин? — спросил вдруг Мастер, слегка ослабляя хватку, чтобы ей было проще говорить.              — Так вот как они называются, твои маленькие светящиеся дружки? — выплюнула Доктор с презрением. Ей не нравилась компания, с которой он водился.              — Отвечай на вопрос! — рыкнул он, снова крепко сжимая её тонкую шею.              — Отвечу, если перестанешь меня душить.              Мастер скривил губы от нежелания подчиняться ей, но после нескольких секунд раздумий, отобразившихся на его лице всем спектром недовольства, всё-таки убрал от неё руки. Доктор закашлялась, потирая шею. Она всё ещё ощущала фантомное давление его сильных пальцев.              — Ну? Сколько ещё мне ждать ответа? — нетерпение читалось не только в тоне Мастера, но и на его лице. Он не знал и было чертовски забавно видеть его таким: одновременно раздражённым и растерянным.              Доктор хотела сказать «попроси вежливо» или «скажи волшебное слово», но, подозревая, что это лишь заставит его снова взбеситься, решила отбросить всю эту детскую возню и сказать ему правду.              — Мы с Яз — путешественники во времени, а я и вовсе не человек. Должно быть это запутало Касаавин достаточно, чтобы мы остались живы.              На лице Мастера промелькнуло выражение «звучит логично». Он покачался с пятки на носок, будто размышляя над тем, о чём ещё забыл с ней поговорить, но Доктор его опередила, и сама задала вопрос, мучавший её с момента, когда он перестал прятаться за личиной О.              — Скажи честно, чего ты от меня хочешь? Зачем всё это? Твои игры и бессмысленные убийства? Разве мы уже не преодолели этот этап, зачем снова возвращаться к старым привычкам?              — По-моему, в прошлый раз я вполне ясно выразился, чего я от тебя хочу, — произнёс Мастер с озорным выражением лица, полностью пропустив мимо ушей всё, что прозвучало после первого вопроса.              — Поставить меня на колени едва ли является твоим основным желанием на мой счёт, — хмыкнула Доктор.              — Но безусловно находится в топе моего списка.              На губах Мастера снова проступила ухмылка. Обманчиво тёплые карие глаза, которыми ему удалось обвести её вокруг пальца, пока он притворялся О, вспыхнули азартным светом. Доктор нахмурилась. Ей не нравилось, когда он выглядел так. Обычно это заканчивалось неприятностями или чьей-то смертью.              Когда Мастер снова приблизился к ней, Доктор отпрянула, но тут же поняла, что упёрлась в один из столов с инновационными для этого времени и такими примитивными для Повелителей Времени изобретениями. Отступать было некуда, но она и не пыталась, зачарованная прямым и слишком искренним взглядом Мастера, полным тоски и жажды, которую тот был не способен утолить самостоятельно.              — Ты спросила меня, чего я хочу. Ответ всегда один — тебя.              Момент, чтобы оттолкнуть Мастера от себя подальше, был упущен. Он поцеловал её, нежно прижавшись к ней губами, пухлыми и мягкими, будто созданными для поцелуев. Его ладонь скользнула по её щеке, убирая за ухо светлую прядь волос, вечно падающих ей на лицо.              Находиться снаружи в ветреную погоду было и вовсе сущим кошмаром. Волосы были везде: лезли в глаза и рот, мешали видимости и иногда от них даже приходилось отплёвываться.              Доктор понимала, что её мысленный процесс съехал куда-то не туда, но она всё ещё обрабатывала получаемую её телом информацию. Это был спутанный поток эмоций и обрывков воспоминаний о том, как это бывало раньше. С другими и с ним, иногда с ней.              В последний раз они целовались на Мондасианском корабле, когда Мастер изображал из себя злого близнеца Мэри Поппинс, а она была угрюмым шотландцем с седыми кудрями, который был буквально против всего на свете. Тогда он любил целовать её страстно, голодно, с полнейшей отдачей и частым применением языка. Теперь же это было скорее... трепетно, будто он держал в своих руках хрупкую драгоценность.              И дело было явно не в том, что она регенерировала в женщину. Её пол вовсе не мешал ему душить её минуту назад, как когда-то давно возле Ока Гармонии, когда она находилась в своём восьмом теле. Нет, дело было в нём самом и в постоянных скачках настроения, что было вовсе не удивительно, учитывая произошедшее с их домом. Если это было правдой, конечно.              Мастер не углублял поцелуй, лишь слегка прихватывал её губы своими, позволяя им обоим тонуть в нежности, которой и ему, и ей не хватало на протяжении слишком долгого времени. Это чувство было так знакомо и ощущалось таким родным, что Доктор почти прослезилась от переизбытка чувств. Она бы соврала, если бы сказала, что не скучала по нему, по ним.              Доктор обняла Мастера за шею, позволила своим пальцам зарыться в короткие волоски у него на затылке, совсем не похожие на буйную копну волос, которой обладала Мисси. Ей хотелось раствориться в этом поцелуе, забыть о вторжении Касаавин; о Бартоне, который преследовал неизвестные ей цели, связавшись с Мастером; о том, что тот, с кем она целовалась был её врагом.              Хотя бы раз в жизни Доктор хотела ощутить себя как дома с единственным человеком, который всегда дарил ей это чувство и понимал её как никто другой, который был так похож на неё и в то же время являлся её кривым отражением. Мастер всегда помогал ей вспомнить, кто она есть, даже если она этого не просила, напоминал о том, почему она выбрала этот путь и почему продолжала его держаться, несмотря на все соблазны свернуть на кривую дорожку.              Образовавшееся между ними равновесие и спокойствие было прервано тяжёлыми шагами за дверьми, криками и последующим шумом выламывания дверей. Они отпрянули друг от друга, когда небольшой отряд в полицейской форме ворвался внутрь через парадный вход. Следом за ними последовала Ада Лавлейс, ныне всё ещё Байрон.              — Доктор, отойди от него! — крикнула девушка, нажимая на кнопку гранаты, созданной, чтобы отгонять незваных гостей, и кинула ту в их сторону.              Доктор инстинктивно бросилась в сторону, пока Мастер оставался на месте. Спустя пару мгновений раздался взрыв. Доктор посмотрела в сторону источника расползающегося по залу облака дыма и увидела смутный силуэт Мастера. Тот не пострадал, вовремя переметнувшись через стол. Доктор хотела его окликнуть, но Ада уже была рядом. Девушка схватила её за руку и потащила за собой прочь из зала.              — Давай же, убегай, Доктор, как ты всегда делаешь! Но тебе не убежать далеко без ТАРДИС! — донёсся им вслед гневный крик Мастера.              Доктору хотелось вырвать свою руку из крепкой хватки Ады, вернуться к Мастеру и переубедить его, но не смогла найти в себе сил. Он был прав, она всегда убегала, а он её догонял, с какой бы скоростью она не передвигалась. Их бесконечные догонялки не могла прервать даже Смерть, отбирающая у неё Мастера так много раз, что она сбилась со счёта.              Как бы то ни было, Доктор была уверена, что в конце концов Мастер снова её нагонит. Оставалось лишь воспользоваться форой и найти способ разрушить его план, в чём бы тот не состоял, а затем рвануть вместе с ним на Галлифрей, чтобы: или уличить его во лжи, или напомнить ему, насколько близок его сердцам их общий дом.