Наша музыка

      — С вами все хорошо? *Мужчина, высокий, спортивного телосложения, темные волосы и острые черты лица. Это все, что я могла заметить сквозь пелену.*       — Да, да, просто голова закружилась, — дрожащим голосом, промямлила Тина.       — Что с рукой? — поставил девушку на ноги, все ещё держа одной рукой за талию, боясь отпустить. Второй рукой взял мою, рассматривая бинт в крови.       — Вы боитесь крови? — сразу решил «поставить предварительный диагноз», к сожалению, не верный.       — Кроме себя, не боюсь ничего. Отпустите, пожалуйста. — уже более уверенно и чётче.       — Не отпущу. Пойдёмте, к медсестре, я не смогу оставить вас в таком состоянии. На призрака похожа. Белая вся и губы синие вон. *Какая наблюдательность! Но спорить не хотелось, сил не хватает…* Разрешила взять себя полностью за талию, давая себя опору в виде него. По дороге к медпункту я узнала, что моего спасителя от знакомства с кафелем зовут Константин и он учится в 10-Б. Но из-за проблем с своими одноклассниками, его переводят в А, то есть, ко мне в класс. Будем одноклассниками… А, может, и друзьями?! Он был очень даже симпатичный. Кажется, он носит линзы, голубые. Из-за этого его глаза ещё выразительнее… Похож на модель с обложки «Playboy». От этой мысли стало смешно и я не смогла сдержать смешок, чем вызвала у него ухмылку. К медсестре мы добрались достаточно быстро. Ну как мы. Скорее Костя нёс меня, а я ногами волокла.       — Тина, проблема наша, что с рукой? — сразу накинулась на меня Ксения Вадимовна, забирая из рук парня.       — Вчера порезалась… Немного… Цссс, — кожа начала печь, когда аккуратно сдирали бинт. Медсестра заметила, что мне неудобно находится под взглядом Кости и попросила его выйти.       — Говори, что случилось? Тин, опять? — с заботой, мягко. Ксения Вадимовна ни раз мне помогала. Бывало, даже спасала от наплыва родителей. И пару раз от беседы с директрисой. За это только можно быть благодарной это женщине. И пусть я неблагодарная мразь.       — Случайно порезалась. Там зеркало разбилось и чашка… Убирала, вот и порезалась, ничего страшного.       — У тебя рана глубокая, как бы зашивать не пришлось. Я обработаю и наложу тугую повязку, а ты после школы к хирургу идёшь. Поняла? Вся бледная, кровь теряешь.       — Поняла, — глубоко вздохнув, закатила глаза. В кабинет постучались и заглянул мой классный… Хм… Просто классный! Вошёл, садясь рядом со мной. Вадимовна неоднозначно посмотрела на нас.       — Ксения, не могли бы вы нас оставить на пару минут. Боюсь, маленькая леди в другом случае захочет от меня сбежать. — медсестра сделала узелок из сеточного материала и с улыбкой вышла.       — Случайно? — посмотрел мне в глаза. Почему-то в его обществе мне ужасно не комфортно. Как-то не по себе.       — Специально. Алексей Андреевич, я вам вчера много лишнего сказала… Извините, если обидела. — хотела встать, но он перехватил, возвращая.       — Я вчера тоже перегнул. Немного послушал ваш разговор… Прости… Последний урок физкультура, не думаю, что она тебе нужна. Вместе уберем в классе и вместе сходим к хирургу. — сказал, как отрезал.       — Я сделаю все сама… Найду, кому помочь. Спасибо. В этот раз встала, немного покачиваясь. Направилась к выходу, но, открыв дверь, почувствовала, что кого-то ударила.       — Ммм, Кость, прости. Спасибо, что помог, мне надо идти. Уроки, сам понимаешь.       — Конечно… Слушай, Тин, — остановил меня, когда хотела уже пойти в класс. — Давай вечером сходим погулять. Ты у нас раненый котенок, больше времени, наверное, на свежем воздухе надо проводить. Я усмехнулась. А почему нет? Имею право. Тем более родителям все равно, могу гулять до не хочу.       — Только мне после седьмого урока в классе убраться надо будет.       — Не проблема, я помогу. У нас же седьмой совмещённый урок, два класса. Не потеряемся.       — К сожалению, или к счастью, на последний урок я пойти не смогу. Не люблю душные места.       — Не проблема, с тобой могу прогулять. Улыбнулся. У него красивая улыбка.       — Никто ничего прогуливать не будет. — застал нас Андреевич и с упрекающим взглядом все испортил.       — Кароль, на урок, живо! Константин, насколько мне известно, у вас английский, прошу явится в класс! Алексей Андреевич взял меня под локоть, толкая к аудитории. POV Тина Раньше я любила уроки музыки, особенно когда мы проходили интересующие темы. Но сейчас у меня пропало желание ходить даже на эти уроки. Делать что-то только потому что так кто-то сказал? Никогда. С появлением нового учителя, я только это и делаю. Мне это не нравится. Кто-то может сказать, что я «трудный подросток», хочу уверить, это не так. Больше похоже на разочарование в раннем возрасте, несущей за собой уйму последствий. Затолкал меня в первую попавшиеся аудиторию. Сразу бросились в глаза канаты, мячи, а в следующей комнате бассейн. Глаза на мокром месте. Дрожь по телу. С того дня, четыре года назад, я не заходила сюда. Было страшно. Кровь в венах начинала закипать, кожа пылать, а там, где сейчас учитель музыки сжимал мою руку, наверняка, уже появился синяк. Хотела развернуться и бежать куда глаза глядят, но столкнулась с сильной, накачанной грудью классного.       — Зачем? — я не смогла себя сдерживать, вырываясь с его рук, просто упёрлась спиной об холодную стенку, сказываясь по ней.       — Все ведь было хорошо… Показалось, я даже нашла друга… А вы опять вмешались. Привели меня сюда… Зачем? Вам нравится смотреть на мою слабость? Взяла себя в руки, вставая, отряхивая одежду. Он молчал, будто давая мне все выплеснуть ему в лицо.       — Вы постоянно вмешиваетесь. Что вы хотите, что? Услышать, что я одна, что я свободна. Да, у меня нет друзей, так, чтоб можно было пожаловаться, сказать, как плохо. Вы знаете, что такое просто обращаться с человеком, называя его «друг», а при этом зная, как этот же «друг» бежит и выкладывает, где, как и что ты натворила? Знаете, что такое испытывать ненависть к родителям, что им настолько все равно на своих детей? Приходить в школы и в каждой искать его? Вы никогда не поймёте! Мне казалось, что я кричу, но мой голос, дрожащий, охрипший, жалостливо шептал ему.       — Ваня никогда не позволял сделать мне больно. Он любил меня. И я его. Сильно, очень. Первое время приходила домой и просто звала «Братик, ты дома?». Он был мне отцом и матерью, заменил родителей. Четыре года назад его не стало. Он был спортсменом, профессиональным пловцом. Поняла, что уже и так сказала слишком много, решила продолжить. Может, наконец-то отстанет? Села на пол, прикрывая глаза.       — После Олимпиады, где его подставила девушка, подсыпала незадолго до в воду какой-то порошок, из-за чего у него были судороги. Для него плавание было все, а это Олимпиада, возможно, дала бы ему будущее. Подросток, как сказали менты, не смог пережить этого и наложил на себя руки. Прям тут, в школе, на вон том канате. Я зашла сюда, чтобы попросить отменить тренировку, отцу как всегда что-то надо было от него. Я зашла, а он тут… И… Замолчала, задыхаясь. Он молчал. Так же стоял в дверях.       — Родителям было все по барабану. Похоронили, помянули и забыли, что сын у них был. На кладбище ни разу не были. А я хожу. Почти каждый день. Скучаю. Это было слишком много, что он узнал. Только сейчас понимаю, что сделала ошибку. Он знает то, кому я не рассказывала никому. С каждым договорились, что это история останется в стенах школах и больше никогда о ней никто вспоминать не будет. Вот так просто забыть.       — Я хочу подышать воздухом, мне дурно тут. Можно, выйти? По прежнему молчит, просто смотря мне в глаза. Так сочувствующе. Знал бы кто, что это только начало моей жизни. Сколько проблем я решала сама, сколько людей потеряла. Потеряла себя.

«Признак слабости»…