Тяжелее чем сейчас.

Очако проснулась из-за мягкого света, заполнившего ее глаза. Она несколько раз моргнула, смотря в окно. Деревья снаружи пошатывались, золотое солнце сияло сквозь осеннюю листву самым красивым образом. Она выдохнула, настолько захваченная этим зрелищем, что почти не понимала, где находится. Звуки гудков и стерильный запах определенно указывали на то, что она была в больнице. Ч-что случилось? Она посмотрела вниз и увидела, что ее плечо забинтовано под больничным халатом, а рука на перевязи прижата к груди. У нее все еще слегка болела голова, но это было совсем не то, что ее волновало на данный момент. Она вздрогнула из-за того что к ней вернулись воспоминания о набеге. Ощущение того, что ее причуда ведет себя по-другому, было… тревожным. Я… изменила гравитацию… как? Почему же она раньше не знала, что может так делать? Со всей той работой, которую она вложила в совершенствование своей причуды, она никогда не думала, что она может делать что-то кроме аннулирования гравитации. Но как она могла это сделать? После всего этого у нее появилась новая, скрытая сторона ее причуды, о которой она никогда не знала? Это было странно и… очень страшно. Те чувства, которые она испытывала, были странными, она была на грани истерики. Очако стиснула руки, страх наполнил ее при виде этой новой неизвестности, которая внезапно возникла. Как я могу окончить UA как профессиональный герой, даже не зная, как контролировать свою собственную причуду? Склонив голову, она сморгнула навернувшиеся на глаза слезы. Стук в дверь отвлек ее внимание от собственных мыслей. — В-войдите, — крикнула она человеку за дверью, быстро протирая глаза. Дверь отодвинулась в сторону, показав усталое лицо Айзавы, и за ним, ярко улыбающуюся маленькую девочку с белыми волосами. — Очако-Сан, — поприветствовала ее Эри, подходя к кровати. — Эри, учитель, — начала Очако, чувствуя страшную усталость. — Я хотел поговорить с тобой, и Эри решила присоединиться ко мне, — сказал Айзава, его лицо было без эмоций, но при этом мягким. Очако кивнула, прикидывая в уме то, о чем он хочет поговорить с ней. Тем не менее, она почувствовала себя немного расслабленной, когда Эри нежно взяла ее за руку. После всего, через что прошла эта маленькая девочка, она стала такой доброй и заботливой. Очако была благодарна судьбе за то, что ей удалось спасти ее. Когда она снова посмотрела на Айзаву, то вспомнила о серьезности ситуации. — Я не знала, что могу это сделать, если ты хочешь спросить об этом, — тихо сказала Очако, глядя на свои руки. — Я не знаю, что случилось… я просто… они все собирались… я имею в виду, он собирался… я… я должна была что-то сделать… — Эри крепче сжала ее руку. — Все в порядке, Очако. — Она взглянула на маленькую девочку. Тревога по этому поводу все еще жила в ней, но выражение лица Эри было успокаивающим. Это выражение говорило ей о том, что она полностью понимает, как сейчас она себя чувствует. Укол грусти пронзил ее, когда она подумала, что такой маленький ребенок может знать, каково это, и полностью понять это. Айзава сел на стул рядом с ее кроватью, почти бессознательно посадив Эри к себе на колени. — Есть некоторые вопросы, которые необходимо обсудить в связи с этим новым развитием событий. — Очако тревожно сглотнула, но все же кивнула. Она не была уверена, случалось ли что-нибудь подобное раньше, по крайней мере, на том же уровне, что и у нее. Вполне возможно, что ей придется остаться в школе еще на год, чтобы учителя смогли наблюдать за ней, и она занялась тренировками, прежде, чем ей можно будет доверить спасение жизней с помощью силы, которую она недавно открыла. Ужас наполнил ее, безнадежность главенствовала в ее мыслях. Учитель посмотрел на нее, прежде чем вздохнуть.  — Это не то, что может остановить тебя. Если это так, то ты не тот герой, которого я тренировал. — Она сглотнула, ее глаза наполнились слезами, когда она сжала одеяло. — Да, сэр. — Он помолчал минуту, словно обдумывая свои слова. По какой-то причине это причиняло еще большую боль. Аизава был превосходным учителем, и он был не из тех, кто скупится на слова, чтобы пощадить чьи-то чувства. Она прикусила губу, слезы в ее глазах мешали ей видеть. — Я уверен, ты понимаешь, что это необычное обстоятельство. Не каждый день у причуды может появиться новая сторона. Ты окончишь школу через пять месяцев, и я не позволю этому факту измениться. А это значит, что тебе придется очень усердно тренироваться. Усерднее, чем ты делала раньше, чтобы овладеть полностью своей причудой и не навредить себе снова. Это гнетущее холодное чувство снова овладело ею. Всю тяжелую работу, которую она проделала, всех людей, которых ей удалось спасти. Каждую битву, которую она выиграла, и каждую гору, на которую она взобралась. Неужели все это будет напрасно? Как я могу работать усерднее, чем сейчас? Сейчас я всего лишь обуза для своих товарищей… Даже больше чем раньше. Наконец слезы хлынули из ее глаз, скатываясь по щекам и капая с подбородка. Она прикусила губу от охватившей ее дрожи. — Я… я просто хочу спасать людей… — эти слова были повтором того, что она сказала ему раньше, когда ей не удалось спасти сэра Ночноглаза. Печаль и ошеломляющая неуверенность были такими же, как и тогда, но на этот раз они казались другими, более изнуряющими, возможно, не завершающими ее мечты, но определенно откладывающими. Аизава сурово посмотрел на нее, наклонившись вперед и положив ладонь на ее предплечье. — Джиро, Асуи, Иида, Мидория и Бакуго выжили… потому что ты спасла их. Не забывай об этом. — Глаза Очако расширились, на щеках выступили горячие слезы, но она приняла его слова утешения, которое он пытался ей дать. — Да, сэр. — Он снова откинулся назад, скрестив руки на груди, выглядя раздраженным и усталым. — Если ты думаешь, что весь прогресс, которого ты добилась, был напрасным, то можешь просто прекратить это сейчас. То, что ты сделала, это укрепила свое тело и разум. Ты являешься экспертом в использовании своей причуды. То, что у тебя появилась что-то новое, просто означает, еще одну стену, которую нужно преодолеть. Это будет нелегко, но Ты зашла слишком далеко, чтобы думать, что есть что-то невозможное, не так ли? — У нее перехватило дыхание, когда она посмотрела на своего учителя. Его взгляд был жестким и решительным, и на мгновение она почувствовала, что застыла. — Это не конец, а начало. Относись к этому соответственно, — добавил он с коротким кивком. Очако заморгала, переводя взгляд с него на маленькую девочку, сидевшую у него на коленях. Эри смотрела на нее с таким восхищением, что Очако почти забыла, что смотрит на ребенка. Но этот ребенок прошел через ад, и она все еще пыталась научиться контролировать свою собственную причуду. И она никогда не сдавалась. Что давало Очако право сдаться, когда эта чудесная маленькая девочка никогда не опускала рук? Она все еще была напугана и встревожена, но они оба были правы. Теперь она уже не могла остановиться. Признать свое поражение было не тем вариантом, с которым она могла бы жить. Ей нужно пройти через свои пределы и стать сильнее и лучше, чем раньше. Дело было не в достижении определенного уровня, а в том, чтобы постоянно работать, чтобы стать лучшим героем, которым она могла бы стать. Очако поймала себя на том, что слегка улыбается, хотя слезы продолжали катиться по ее лицу. — Вы правы, учитель. Плюс ультра. — С этими словами Аизава вернул ей улыбку. — Именно. А теперь сосредоточься на исцелении. Всем было плохо без тебя. — Одна только мысль о одноклассниках согревала ее сердце. Они все были такими великими, добрыми и заботливыми и всегда стремились совершенствоваться и становиться сильнее. Если она сейчас остановится, то наверняка отстанет. И это был не вариант. Она знала, что все они болеют за нее, и она очень любила каждого из них. Против воли ее мысли обратились к Изуку. Последнее, что она могла вспомнить сквозь жгучую боль и давление, это то, как он держал ее, сжимая руками и умоляя отпустить ее причуду. На его лице был страх, паника, он беспомощно смотрел, как она кричит в агонии. Наверное, он будет винить себя за все это… печально подумала она. Я знаю, что так и будет. Она искренне надеялась, что они смогут стать сильнее вместе. После всего, что случилось, и всего, что ей нужно было сделать сейчас, она будет нуждаться в нем больше, чем когда-либо. Но она не могла позволить ему нести ее стресс на себе. «Тебе нужно сделать перерыв и снова собраться с мыслями, » вот что она сказала ему раньше. Сейчас это казалось еще более правильным, чем тогда, подумала она. Им обоим нужно это. Исцеление все равно займет много времени. — Учитель, какой сегодня день? — внезапно спросила она, и в ее голове возникла идея. Айзава медленно моргнул, глядя на свой телефон. — Это четвертое число! — Радостно воскликнула Эри, прежде чем он успел ответить. — Да, четвертое октября, — согласился он. — Хорошо, — кивнула Очако, чувствуя прилив решимости. — Я хочу попросить тебя об одолжении.

---------------------------------------

Изуку смотрел в окно, ожидая, когда их учитель вернется с Очако в общежитие. Прошло уже почти два дня с тех пор, как они попали в больницу. Каждый из них был отпущен после того, когда яд покинул их организм — и рана на голове Джиро окончательно зажила. Он видел Очако в больнице, но она тогда была все еще без сознания. Почему?! Прошел уже почти целый день, а она все еще была без сознания. И когда он вошел, там были ее родители, он извинился перед ними за то, что не смог сделать больше, они в конечном итоге были теми, кто утешил его. Как же это могло быть правильным? — Ты сделал все, что было в твоих силах, — сказала Наоми, хотя ее тревога отражалась на лице, а глаза метались между ним и Очако. — Ты не можешь винить себя, Мидория. — Выше голову, малыш. По крайней мере, на этот раз ни одна кость не была сломана! — Кеничи широко улыбнулся, но Изуку заметил ту же тревогу и в его глазах. Изуку уткнулся лицом в ладонь, кусая губы в тишине своей комнаты. Я подвел… я подвел Босатка… я подвел Всемогущего… и я подвел Очако… это так ужасно… я даже не знаю, что я должен ей сказать. Это действительно было неправильно — так думать. Он это знал. Он знал, что не может взять всю ответственность на свои собственные плечи, думая, что он должен был быть тем героем, который должен был предотвратить это. Что все это зависело от него, и он должен был быть тем человеком, на которого его товарищи по команде могли положиться. Он был наследником Всемогущего, он стремился стать величайшим героем с силой восьми различных героев, объединенных в нем. Это должно было быть что-то, с чем он мог бы легко справиться. Но… это было не так. Он был не дееспособен в течение первых нескольких минут битвы, оставив Очако биться в одиночку. Изуку закрыл глаза, чувствуя, как его охватывает стыд за его неудачу. Мысль о том, что он должен быть самым сильным из них, была оскорблением для работы, которую они все проделали за последние три года. Это было оскорблением храбрости Очако. Ее ошеломляющей храбрости и силы. Он не мог так поступить с ней. Даже несмотря на весь стыд, который он испытывал от собственных действий, Очако была богиней на том поле боя. Она выстояла против этого монстра-мужчины, защищая свою команду, сражаясь так сильно, как только могла. Даже до того, как ее сила превратилась во что-то другое, она была впечатляюще сильной, была настоящим героем. Но потом ее причуда изменилась, и он тогда не поверил своим глазам. Она была удивительной, феноменальной, невероятной. Она сделала то, чего никогда не делала раньше, открыв эту силу внутри себя. Это было безумно и абсолютно потрясающе! Однако то, что последовало за этим, было просто ужасающим. Он думал, что она умрет и заберет с собой всех остальных. Изуку хотел помочь ей, хотел забрать ее боль и спасти от ужасной бури, разразившейся внутри нее… Но он больше ничего не мог для нее сделать, кроме как просто держать ее в объятиях. Это напомнило ему об Эри, о нем самом и его собственной причуде, о беспомощности, которую он чувствовал все снова и снова. Просто потому что не был достаточно умен, достаточно силен. И теперь он понятия не имел, что делать. Он сжал ткань своей одежды и сглотнул через сухость в горле, ожидая увидеть ее улыбку снова. — Жалкий, — услышал он голос Катсуки, и на мгновение Изуку показалось, что он слышит собственные мысли. Лицо Бакуго было опущено, кулаки сжаты, и Изуку понял, что он чувствует себя виноватым. В конце концов, он был в том же положении, что и Изуку. Они все были там. Иида пытался поднять всем настроение, но это мало помогало, когда он сам также чувствовал вину за то, что не смог сделать больше. У Цую и Джиро тоже были такие же выражения на лицах, как и у Изуку. Остальные одноклассники толком не знали, что произошло, поскольку им не полагалось говорить о деталях задания до тех пор, пока об этом не сообщат в новостях. Но все они знали, что Очако еще не вернулась. Кода давал погладить по кругу своего любимого кролика, и у Сато уже были готовы большие куски шоколадного торта с тонной глазури. Но все они чувствовали нагнетающее отсутствие их девочки бесконечности. — Надеюсь, с Очако все в порядке, — тихо сказала Цую, прижимая к себе пушистого кролика. Джиро торжественно кивнула. — Аизава сказал, что после всего этого ей стало лучше. — Тихо прохрипела Цую, чуть крепче прижимаясь к кролику. Это было незадолго до заката, когда дверь в общежитие открылась. Изуку поднял глаза, чтобы увидеть Очако, и улыбнулся, когда остальные ученики приветствовали ее. На ней было несколько повязок, и рука висела на перевязи. Она выглядела усталой и измученной, но улыбка на ее лице была искренней. Он встал, пробираясь к ней, все еще чувствуя себя нервным и расстроенным, но от одного ее вида ему стало теплее, чем раньше, и он действительно просто хотел обнять ее. — Ты вернулась! — Воскликнула Мина, бросаясь к ней с слишком крепкими объятиями. — Добро пожаловать домой, — горячо воскликнула Момо, присоединяясь к объятиям, и вскоре все девочки их класса обняли Очако. Она рассмеялась, погладив Хакагуре по голове. — Хорошо быть дома, — сказала она радостно. Когда все остальные отошли, Цую осталась, уткнувшись лицом в плечо Очако, и Изуку едва расслышал звук легкого сопения. — Прости, Очако… — Улыбка Очако тут же погасла, и она крепко обняла подругу. — Я в порядке, все в порядке. Тебе вообще не о чем беспокоиться. — Цую отстранилась, вытирая слезы. — И все же тебе не следовало делать все это в одиночку. — Изуку не мог не почувствовать острую боль, ту же самую вину, которую чувствовала Цую. Он опустил глаза и с трудом сглотнул. Очако снова крепко обняла ее. — Я прикрывала твою спину, и ничего больше. В следующий раз, я знаю, ты прикроешь меня, хорошо? — Цую кивнула, слегка похрипев. Еще через мгновение Очако отстранилась, на ее лице было то же самое возбуждение что было когда она вошла. Она схватила Цую за плечи. — Но сейчас, я думаю, нам всем не помешал бы перерыв, не так ли? — А? — Очако сделала шаг назад, чтобы обратиться ко всем им с решимостью на лице. — У нас не так много времени, но если мы поторопимся, то точно успеем! — Каминари недоуменно моргнул.  — О чем ты говоришь? Время для чего? — Я спросила разрешение у Аизавы, и он сказал, что все в порядке, но нам нужно собираться прямо сейчас, если мы хотим успеть на поезд! — У Изуку не было возможности поговорить с Очако после внезапной суматохи. Как только она изложила свой план, все пришли в движение, даже те, кто ворчал, что это глупо или не нужно. На самом деле, все, что мог сделать Изуку, быстро переодеться в свою юкату. Как я еще могу удивляться этому, учитывая, каким человеком была Очако. Серьезно… она вспомнила свое обещание после всего, что случилось, да? Когда она рассказывала всем, что хочет сделать, то смотрела прямо на него, как будто видела его насквозь. Она знала, что он мучается из-за того, что случилось. И если она решила, что это идеальное время для того, чтобы они сделали перерыв, он согласится с этим. Фестиваль был не слишком далеко от кампуса UA, поэтому поездка на поезде была короткой. Он поймал себя на том, что пока держится на расстоянии от Очако, позволяя остальным их более оживленным одноклассникам составить ей компанию. Стресс и стыд, которые он чувствовал раньше, все еще присутствовали, и он решил, что будет лучше расслабиться на фестивале. Сейчас он сидел с Кодой, Тодороки и Момо. Кода почти не разговаривал, но тихая беседа между Тодороки и Момо была приятным фоновым шумом, когда его взгляд метался между темным окном и Очако. Фестиваль был ослепителен. Темой мероприятия, были бумажные фонарики. Их было так много, что почти казалось, что это был дневной свет. Люди суетились вокруг, смеялись и веселились, это действительно было приятное зрелище. Несмотря ни на что, он почувствовал, как его мышцы расслабились, когда он получил удовольствие от взгляда на всех этих беззаботных людей. Как только они прибыли, было быстро понятно, что будет трудно держаться вместе целом классом, и прежде чем он это понял, все ушли в разные группы, и в конечном итоге он и Очако остались одни, стоящие рядом друг с другом. Это было похоже на их первый год, когда они пошли в торговый центр. Тогда они вдвоем тоже остались позади. Изуку взглянул на нее, и увидел, что она улыбается ему так, как будто хотела убедиться, что он знает, что эта улыбка предназначалась ему. Он слегка улыбнулся ей в ответ, радуясь, что на этот раз, она не убежит от него. — Я же говорила, что тебе это нужно, — сказала она радостно, гораздо счастливее, чем он думал, что она будет после всего этого. Он поймал себя на том, что пристально всматривается в ее лицо, высматривая одну из ее фальшивых улыбок, которые она так небрежно носила, но она казалась совершенно искренней. Ей, должно быть, помогали надеть юкату, так как ее рука была вставлена в рукав и переделана на перевязи. И хотя они спешили, кто-то нашел время, чтобы заплести ей в волосы булавку с цветком. И это учитывая что у него едва хватило времени, чтобы просто переодеться. И сейчас, когда желтый свет падал на ее волосы, заставляя ее лицо светиться. Она искренне улыбалась ему, и от всей этой яркости он не мог смотреть на нее, и отвел взгляд смущаясь. Черт, она такая красивая. С очередной ослепительной улыбкой она протянула ему руку. — Пойдем? — Изуку снова посмотрел на нее, и печаль снова наполнила его черты, когда он нахмурился. Они все были так близки к тому, чтобы потерять свои жизни, и Очако больше, чем кто-либо из них. Как она могла просто забыть все это? Он знал, что именно это и должен делать герой, улыбаться в трудные времена. И он мог бы это сделать сейчас. Но теперь… теперь, просто стоя рядом с одним из своих самых близких друзей, он задавался вопросом, если бы все пошло по-другому, была бы она здесь с ним сейчас. Он склонил голову, сжав кулаки по бокам. — Мне очень жаль, Урарака, — тихо сказал он. Ее улыбка погасла, но ее рука все еще была протянута к нему. Он прикусил губу, жалея, что больше ничего не может сказать, сделать, быть… быть лучшим героем, чем он был тогда. — Прости, что подвел тебя, Урарака. Я должен был быть лучшим товарищем по команде. А ты… то, что ты сделала, было удивительно… но так невероятно опасно. Увидев тебя такой… я действительно испугался. Я просто подумал: «если бы я был сильнее, тебе не пришлось бы проходить через это». И я не хотел, чтобы ты проходила через все это, и это все, о чем я мог думать, но… — он замолчал, чувствуя, как защипало в носу от подступивших слез. — Но ведь это совсем несправедливо, не так ли? Я знаю, какая ты сильная, иногда мне кажется, что ты одна из самых сильнейших среди нас. И все же, я просто… — Когда он снова поднял глаза, губы его задрожали, и по щекам скатились слезы. — Мне просто нужно, чтобы ты была рядом. Очако стояла неподвижно, глядя на него с таким сочувствием в глазах, в которых отражались мерцающие вокруг огни. Выдохнув, она подошла ближе и протянула руку вверх, позволив своему кулаку с глухим стуком опуститься на его голову. — Дурачок, — беспечно сказала она. — Я никуда не денусь. — Он посмотрел на нее сквозь свою челку, проглотив чувство неловкости. С мягким смехом она позволила своей руке упасть на его плечо, притягивая его к себе одной рукой. Он расслабился в ее объятиях, нежно обнимая ее, чтобы не причинять боли. Ей было больно, но в более хорошем смысле, подумал он. Быть рядом с ней было приятно, успокаивающе, ободряюще. Она была таким прекрасным человеком, что это, казалось, трогало его до самой глубины души. — Я не знаю, что ждет нас в будущем, — тихо сказала она. — С этим новым проявлением моей причуды, и со всем тем прогрессом, который ты сделал со своей. Это чертовски трудный путь. — Она отстранилась с милой улыбкой, ее рука скользнула вниз, чтобы коснуться его руки. — Но я уверена, что бы ни случилось на нашем пути, мы взойдём на вершину любой горы. Ты и я, и все мы. Мы все будем потрясающими героями. Так что беспокоиться не о чем. — Изуку почувствовал, как его сердце хочет остановиться, когда он посмотрел на нее, ее улыбающееся лицо сияло в мягком свете. Она была такой доброй, такой заботливой, сильной и красивой, что он едва мог дышать. Очако была просто чем-то совершенным, не от мира сего, он даже не мог охватить это своим разумом. Конечно же, каждое сказанное ею слово было правдой, она была слишком, совершенна. Снова ощутив на лице знакомое тепло, он просто притянул ее к себе и крепко прижал к себе. — Спасибо, Урарака, — тихо сказал он. — Я действительно горжусь тобой. — Он снова отстранился, улыбаясь теперь вместе с ней. — Ты действительно удивительная. — Эх…- она вздрогнула, и ее лицо покраснело. — Я… мне все еще нужно очень много работать, чтобы быть в состоянии сделать что-нибудь с этим! Я только что узнала, что могу это сделать, и у меня еще нет ни какого контроля! Я не… ты гораздо более удивительный, чем я, Деку! — Теперь он рассмеялся, чувствуя себя гораздо лучше.  — Нет, я думаю, что на этот раз ты меня превзошла. — Ее лицо было красным, но она от души рассмеялась, и ее смех был слишком похож на смех ее отца. — Ни за что! Ни в коем случае! — Да брось ты! — Возразил Изуку. — Ты перевернула свою причуду! Разве ты не знаешь, как это невероятно?! — Она игриво толкнула его в плечо. — А вот и тот самый Деку, которого я знаю, — сказала она с широкой улыбкой. Он снова покраснел, но, почувствовал облегчение от того, что между ними воцарилась нормальная атмосфера.  — Мне нужно обновить мои записи на счет твоей причуды. На что это было похоже, использовать ее таким образом? Тебе нужно было вызвать его по-другому, или это было что-то вроде того же чувства? Если бы ты могла… — У нас еще будет много времени для этого позже, Деку, — воскликнула Очако, беря его под руку. — Давай пока просто пойдем и насладимся фестивалем, хорошо? — Изуку широко улыбнулся, позволив увлечь себя за собой. — Конечно, как тебе будет угодно. — Каким бы ни было будущее, он был рад, что рядом с ним есть такой друг, как она. Наблюдая за ее улыбкой после такого события, наблюдая, как она светится в ослепительных огнях фонарей, как она смеется и прыгает головокружительно, искренне, Изуку не мог не надеяться, что сможет остаться с ней подольше. Продолжение под большим вопросом…