Торжество остывшей крови

«Встречный ветер пахнет проблемами», – подумал Эдгар, проводя левой рукой по отделению поясной сумки с ремнём-креплением на бедре. Да, он знал, что в ближайшее время будет напряжённо, но два дня назад – во вторник – во время внепланового собрания понял, что оценивал ситуацию оптимистично. За время его службы впервые настолько увеличили количество выдаваемых капсул с кровью первородных и лечебных кровяных смесей. Это уже настораживало: слишком толстый намёк, что придётся работать на пределе сил и получать травмы куда серьёзнее или в большем количестве, чем обычно, но окончательно убедило другое: теперь патрульные обязаны ходить парами. Обычно при столкновении с тварями хватало одного вооружённого сотрудника, в крайнем случае вызывалась подмога из соседнего района, только для отдельных – особенно проблемных – частей города всегда выделялось больше сил. В последние годы размеры секторов, попадающих под ответственность одного патрульного, уменьшились, из-за чего пришлось перетянуть сотрудников из других городов и стран. Сейчас брать дополнительные силы неоткуда: от Самайна до Йоля сложные периоды во всём северном полушарии, куда и так сезонно перебросили часть с южного. Поэтому на одном только Небелфлене, да хоть всём Фогенриве, не сосредоточишься, как бы к аномалиям ни добавлял проблем «Анх». В такой ситуации отправлять в патрули парами значило сильно увеличить рабочую нагрузку в то время, когда у многих выходные и так дышали на ладан. Конечно, физически вампирам нужно гораздо меньше отдыха, но иногда переводить дух тоже необходимо. И не всякую рану, даже используя особую кровь, можно залечить за день, значит, придётся ещё и заменять сильно пострадавших. Которые точно будут, если исходить из пункта с изменённым снабжением. Предчувствие неприятностей оправдалось быстро. Даже слишком. С начала недели резко участились и стали серьёзнее стычки с анховцами, стало попадаться больше неполных, разбираться с которыми нужно быстро. Но пока патруль отвлекался на тварь, нападали на людей. Сразу стало понятно, почему нужны двое: один пытался застрелить бешеное нечто, второй сразу отправлялся на поиски людей. И в лучшем случае спугивал появлением или успевал кого-то спасти, в худшем – оставалось только посылать сигнал уборщикам и добавлять работы сотрудникам морга. «Надеюсь, она не пренебрегает предупреждениями», – на фоне последних событий становилось особенно сложно не переживать о Лире, когда та отсутствовала в поле зрения, но сейчас зона патрулей Эдгара в основном располагалась в других районах, из-за чего при всём желании не совместишь работу и совсем короткие встречи. Оставалось обмениваться сообщениями, и, закрывая глаза на прошлый опыт, верить в чужое благоразумие. – Ох, чуть не опоздал, – рядом появился Альфред: напарник на эту ночь. – Вот вроде середина декабря ещё, а пробки такие, будто Новый год уже завтра. Кстати, есть уже какие-нибудь планы? – пока в воздухе не витала тревога, а время на часах позволяла некоторую расслабленность, он решил скрасить хождение по улицам разговорами. – Планирую до него дожить, – сухо ответил Эдгар. Желание поболтать он не разделял, хотя и не торопился пресекать, пока сильно не отвлекает. Считал, что сейчас особенно важно сосредотачиваться, чтобы уловить малейшие намёки маячащего на горизонте бедствия. То, что обычно в этот час твари малоактивны, ничего не значит: на то и аномальный период, что старые ориентиры и установки дают сбой. Но болтовня Альфреда позволяла держаться на безопасном расстоянии от тревожных мыслей. – Хороший план, – согласился с наигранно сосредоточенным видом. Какой же всё-таки молодой ещё. – Очень, я бы сказал, реалистичный, учитывая нынешнюю реальность. Но неужели совсем-совсем о самом празднике не думаешь? Эдгар пожал плечами, скользя взглядом по сугробам счищенного к краям дороги снега. Последние десятки лет Новый год он встречал обычно или один, или на работе. То есть либо не до празднования было, либо сходились в одной точке отсутствие желания и умения создавать ощущение праздника. Смысл при таких вводных что-то планировать? То же можно сказать и о дне рождения, только с ним ещё легче забыть про существование праздника, если бы не поздравления от некоторых осведомлённых. – Жаль. Ну, я вот думаю с семьёй время провести, если смену не поставят. Эвелла тоже обещала прийти. У нас не так уж часто получается видеться вне работы… Что-то в сегодняшнем лёгком снегопаде и покалывающем кожу ночном морозце настораживало. Они казались слишком умиротворяющими. Будто какая-то напасть затихла, замерев перед прыжком. В редких окнах уже мерцали гирлянды, но их огни казались сигналами бедствия. Внутри скручивалось жгутом напряжение, заставляя внимательнее смотреть по сторонам и вслушиваться. Хрустит ли то снег под колёсами машин или чьи-то кости? Спешат разойтись по домам люди или то спешат по их души? – Сосредоточься, – тихо бросил Эдгар, прерывая рассказ Альфреда о новогодних планах. Тот послушался и тут же навострил уши с крайне сосредоточенным видом, втянул воздух. Свёл вместе брови, словно успел что-то уловить. Кивком указал в сторону соседней улицы. Да, Эдгар тоже почувствовал, что нужно проверить это направление. Спустя три дома запах крови стал совсем отчётливым, но, если принюхаться, на человеческий не походил. Сильно напрягая слух, можно было уловить чавканье. Смачное, неаккуратное, животное. Даже анховцы не ели с такой откровенной дикостью. – Ищи людей, – отдал указание Эдгар, доставая пистолет. Альфреду поиски давались лучше, а у него больше опыта борьбы с тварями – сейчас неполные являлись очень сложной целью, едва посильной для молодого, поэтому нет смысла иначе распределять роли. Они разделились. Альфред убежал в противоположную сторону, Эдгар поспешил найти источник. Металлические ноты всё сильнее переплетались с запахом бытовых отходов, заставляя невольно развить мысль о том, чем именно пахнет встречный ветер. И проблемы. Между дворами возле мусорных баков уродливое человекоподобное существо раздирало зубами пойманную крысу. Рядом валялись две истрёпанные до мясных лоскутов и обескровленные тушки. Услышав слишком близкие шаги, существо выгнуло спину, зарычало, не выпуская изо рта крысу, и сорвалось с места. Эдгар успел отскочить в сторону, чтобы не попасть под удар. Поднял оружие. Неполный двигался слишком быстро и по непредсказуемой траектории, не давая возможности прицелиться. Те твари, что попадались осенью, доставляли меньше проблем. Сейчас же встречались такие, что физически сильно превосходили осенних. А иногда и опытных вампиров. Когда допустим только один выстрел, это становилось ощутимой помехой. Нужно загнать в угол. Пытаясь взять на мушку и не попасть под удар нечеловечески острых когтей, Эдгар вспоминал особенности местности. Если взять левее – выйдут к дорогам. Не вариант. Назад – тоже ничего подходящего. Эдгар успел отбить мелькнувшую рядом с лицом лапу, но времени на выстрел снова не хватило. Глянул направо. Да, в той стороне был тупик между техническими зданиями. Метнувшись к бакам, Эдгар подхватил с земли бутылку. Сейчас неполный мог нападать только из-за желания отогнать от еды. Нужно разозлить сильнее, дабы погнался следом, а не потерял интерес. Бросок. Стекло со звоном разлетелось осколками, ни в кого не попав, но рык неполного стал яростнее, а крыса наконец выпала из пасти, протянув до асфальта нить вязкой кровавой слюны. Он успел подхватить ещё одну бутылку, прежде чем отбежать в нужную сторону и кинуть снова. В этот раз почти попал – неполный сам не рассчитал направление и взрыкнул, чуть не получив в глаз. Понёсся следом, шкрябая по асфальту когтями. Правее. Прямо. Слышны разговоры – нужно свернуть на другую улицу. Обогнуть дом. Другой. Опять кому-то дома не сидится! Мысленно прокляв едва замеченную компашку гуляк, Эдгар запустил в неполного быстро подобранным куском заледеневшего грязного снега и снова скорректировал маршрут. Не пропустить бы поворот. Вот. Почти. Он метнулся в просвет между домами и тут же пригнулся, уворачиваясь от прыгнувшей твари. Отвратительное узкое место, куда не попадал свет, но и у неполного теперь меньше свободы действий. Надо только не дать сбежать по свисающей в конце тупика трубе. Рядом с грохотом обвалился снег, заставляя от неожиданности чертыхнуться и отскочить к противоположной стене. Неполный тоже на миг опешил. Воспользоваться бы моментом, да какое там! Из свалившегося с крыши сугроба вылезла ещё одна тварь: иссолла – ледяная охотница – антропоморфное членистоногое создание, будто сделанное изо льда. Дело дрянь. Мало того, что твари теперь две, так ещё и вторую не берут меченые пули. И нападать друг на друга они не станут, пока есть «человек». Воздух резко стал настолько холодным, что колол гортань ледяными иглами на каждом вдохе. Пришлось перестать дышать. Снежный пласт подскочил, сбивая с ног. Эдгар откатился в сторону. Когти всё равно царапнули по бедру. По большей части разрывая ткань, но по коже всё равно мазанули. Два ледяных шипа вонзились в рукав, прибивая правую руку к земле. Эдгар с силой отбил ногой иссоллу и перекинул оружие в левую. Тварь влетела спиной в стену. Раздался тихий хруст. На несколько секунд можно сосредоточиться на неполном. Эдгар долбанул его рукоятью, не давая навалиться. Дёрнул рукой, разрывая рукав и высвобождаясь. Неполный успел взобраться выше по подоконникам и кондиционерам. Стоило попытаться прицелиться… Зашевелилась иссолла. Новый шип только мазнул по щеке, но момент был упущен. Неполный спрыгнул, прибивая к земле. Только чудо дало шанс повернуть голову и не разбить о неё нос. Резко крутанувшись, Эдгар сбросил его. Вскочил на ноги. Отшатнулся в сторону от покрытой рядом шипов лапы. Схватил, игнорируя проткнутую ладонь, и снова швырнул в стену. Температура воздуха упала настолько, что тело начало деревенеть без разгона крови. Неполный тоже это почувствовал. И потому метнулся к трубе – дикой твари гораздо сложнее контролировать процессы в теле. Кинув быстрый взгляд на иссоллу, Эдгар прицелился. Надо взять немного выше и… Выстрел. Разразившись предсмертными криками, неполный грохнулся на землю. Не обращая внимания на агонизирующее тело, Эдгар успел подать сигнал уборщикам, прежде чем по ногам хлестнула ледяная плеть. Не сбила. Но боль в коленях оказалась слишком резкой и неожиданной, на секунды перетягивая на себя внимание. Следующий удар выбил из рук пистолет. К чёрту – всё равно сейчас бесполезен. Эдгар достал нож. Чтобы убить иссоллу, нужно растопить источник энергии – светящийся сгусток в груди. Он отбил ножом лапу. Ударил по ногам. Подпрыгнул, когда снег снова пошёл волнами. Пригнулся от плети. Схватил. Дёрнул на себя. Толкнул в стену. И ударил ножом в грудь, припечатывая. Иссолла забилась, пытаясь вырваться, но Эдгар, одной рукой отбиваясь, другой методично разламывал и расковыривал ножом ледяную грудь, пока не добрался до источника. Тянуться до зажигалки времени не было, замёрзшими руками чёрта с два что растопишь, оставалось одно: проглотить, игнорируя горечь и спазм. Иссолла разлетелась мелкими льдинками, напоследок оставив на щеках мелкие царапины. Раздался выстрел. Кровь брызнула на снег. Эдгар рефлекторно попытался зажать рану на боку и поспешил подобрать с земли пистолет. Но не смог никого заметить или почувствовать. Бежать на поиски неизвестного было неправильно: хотя по ощущениям словленная пуля меченной не являлась, разогнанная кровь вытекала слишком активно. Воздух ещё не успел прогреться обратно, а проглоченное «сердце» иссоллы морозило изнутри. Если сейчас замедлить кровотечение, двигаться станет сложнее. Если не замедлять, можно дойти до точки голода – так назывался момент, когда инстинкты начинали требовать восполнить кровопотерю охотой. Осев на снег, Эдгар посмотрел, движутся ли уборщики, и связался с Альфредом. «Да» на другом конце раздалось обнадёживающе быстро – значит, ни погоней, ни дракой не занят. – Как у тебя? – Успел пресечь нападение. В остальном пока спокойно. Ты как? – Похоже… Продолжишь без меня – подстрелили. Будь внимателен. Не знаю… Кто это был, но можешь нарваться. – Обычной попали? Вернёшься с уборщиками? – обеспокоенно уточнил Альфред. – Да. Да, – ответил Эдгар и не сдержал слабую улыбку: воображение очень ясно нарисовало встревоженное лицо напарника, готового с юношеской прытью кинуться сюда, окажись ответ другим. – Набери, когда будешь в штабе, – попросил до забавного строгим голосом. – Постараюсь. – Эдгар нажал отбой и откинулся спиной на стену. Неполный уже затих. От снежной охотницы, что любила убивать людей скинутыми с крыши сосульками, остались только разносимые ветром колючие снежинки. Пальцы, зажимающие бок, почти не чувствовались и не шевелились, зато ладонь и щека кровоточить перестали и боль можно не притуплять сознательно. Шума было не настолько много, чтобы хоть кто-то захотел потратить нервы и заглянуть в этот закуток. Убирать пистолет в кобуру рано, но хотя бы можно выдохнуть. И посмотреть наверх. Он снова портил белизну снега кровью, теряя подвижность то ли от раны, то ли от мороза. Только теперь не было ни звёзд, ни мыслей о скорой и неминуемой смерти. Ни желания встретить смерть. И шаги, шорохи, нарушившие через время тишину, принадлежали не почуявшим лёгкую добычу первородным, а приехавшим коллегам. Один из них сделал в машине быструю перевязку и настоял сесть поближе к обогреву. Вампиру от переохлаждения, конечно, ничего не будет, но лучше ведь чувствовать себя менее деревянным, чем тела в морге. В штабе ждали поход в медпункт, – хороший знак, что обошлось им, – Люси с иглой, пакет с кровью и указание отлежаться на койке – всё равно ничего полезного за ночь уже не сделает, а отчёт никуда не убежит. Да и самому Эдгару сейчас не до бега. – Хоть и не меченая была, но и не совсем обычная, – прокомментировала Люси, заполняя журнал. – Поэтому дай себе немного покоя. Иначе до новой смены нормально не затянется. И так не уверена, что к ночи всё окей будет. Так что смотри, чтобы не открылось. Ещё бы на рентген тебя отправила… Не нравятся мне твои колени, но раз говоришь, что шевелятся нормально, пока поверю. – Синяки дольше сходить будут, но даже если что-то треснуло, срастётся быстро, – откликнулся Эдгар, безучастно рассматривая уныло белую ширму. – Всё у вас не как у людей. Хотя в ночной службе можно отыскать разумных тварей на вкус и цвет, пусть даже не всегда по паре, самыми удивительными экземплярами всё равно оставались люди. Не так уж много, особенно если отбросить связанную с барами часть, но встречались почти на каждой позиции, не связанной с выходом в город и прочими слишком прямыми взаимодействиями со сверхъестественными опасностями. Вот и Люси являлась совершенно обычным человеком. Работая здесь не первый год, она успела привыкнуть к физическим – да и магическим – особенностям разных видов, но удержаться от сравнения могла не всегда. Для вампиров, например, чтобы вернуться в строй, главное иметь какую-никакую функциональность и чтобы болело терпимо; если тело не покидает активно энергия, – обычно вместе с кровью – то всё остальное неважно, просто дискомфортно. Ещё в первую очередь исцелялись повреждения, сильнее влияющие на общее состояние. Так что если одновременно получить царапину и перелом и, конечно, выпить крови, можно в течение суток срастить первый, но несколько дней ходить со второй. А сквозная дыра в боку затянется, хоть и не бесследно, куда быстрее, чем сойдут синяки. По скорости возвращения в строй вампиры превосходили даже оборотней, которых принято считать самыми стойкими среди живых нелюдей. – Некоторые из нас ими когда-то были, – зачем-то решил ответить Эдгар. Не ему такое заявлять, конечно. – Ага. И это особенно любопытно, когда смотришь со стороны. Ладно, ворон подбитый, вспоминай лучше, что такое сон. Несколько часов смотреть в потолок занятие на редкость скучное. Очень справедливое замечание про «вспоминать». Когда в последний раз спал или дремал – вопрос очень хороший, а ответ вспоминать устанешь. Неживому телу сон не требовался, времени на него толком не было, приятных побочных явлений, ради которых хотелось бы заняться столь бесполезным делом, – тоже. После войны в лучшем случае ничего не снилось, в худшем… Лучше бы не снилось вообще. В надежде провалиться в пустую дрёму, Эдгар закрыл глаза. Пропитанный лекарствами воздух медпункта и запах крови только добавляли неприятных ассоциаций. Так легко забыть, где именно находишься, и вот уже кажется, что вот-вот из соседней палаты раздастся крик сослуживца, которому оторвало ноги, а теперь он ловит приступы фантомных болей. Или через койку забьётся в предсмертных конвульсиях парнишка, которому бы ещё жить и жить, если бы только на поле боя не занесло. Или завоют сирены, и сердце замрёт в тревожном ожидании гула самолётов и взрывов. Перед мысленным взором нарисовался Хелён. И то, что от него осталось: развороченный бомбами пустырь. Той ночью погибли все, кто не успел покинуть деревню до начала бомбардировки. От знакомых с детства мест, от бабушкиного дома остались только обломки и мёртвая земля. «Всё это прошло. Здесь и сейчас идёт совсем другая война». Усилием воли удалось отогнать призраков прошлого, но вместо желаемого спокойствия в сознании постоянно прокручивалось случившееся. Что неполные дело рук «Анха» – очевидно. Помимо логичного вопроса, как они вообще дошли до экспериментов над людьми, возникал и другой: «Каким образом удалось вывести настолько сильные экземпляры?» Сегодняшний по силе и скорости на порядок превосходил тех, с кем Эдгар уже имел дело или о ком слышал от коллег. Сколько попыток и невинных жертв предшествовали такому результату? Скольким ещё семьям предстоит узнать, что их пропавших близких нашли мёртвыми, а тела вернут в закрытых гробах? Реставраторы старались как могли, но они не всесильны. А что с выстрелом? Кто это был? И какой смысл стрелять в бок, ещё и не меченой пулей? Предупреждение? Или где-то скрыт подвох? Кажется, один из уборщиков смог найти и забрать пулю. Судя по тому, как плохо удавалось притупить боль, с ней точно не всё так просто. – Тебе делать нечего? – раздался голос Люси, выдёргивая из тревожной дремоты. – Почти, – отозвалась Нардин, как всегда звуча самым скучающим нелюдем на свете. – Тела недавно привезли. Я на них посмотрела, за экспертизу возьмусь чуть позже. Пока оформляют. – И что там за улов сегодня? – Примечательного мало. Неполного вскрывать предстоит. Сказали, особенно активный был, так что интересно посмотреть, что у него с органами. В остальном… Женщина под сорок, двое мужчин, драное мясо неопределённого пола – я там уже ничего не сошью, только одеяло лоскутное, – от того, с каким спокойствием Нардин произносила это, непривыкшему слушателю стало бы жутко. Но кто давно знал, тот понимал: у неё в принципе эмоциональный диапазон одеревенел в одном из холодильников морга с таким количеством работы. – А, ещё девушка одна. На вид студентка. Эдгар сам не заметил, как резко сел, вскочил и оказался возле стола, внезапным появлением привлекая внимание женщин. Нардин хмыкнула, кажется, сразу поняв, кто именно подкинул ей неполного. – Как эта студентка выглядит? – выпалил вопрос, забыв о необходимости хотя бы поздороваться. Впрочем, никого тут формальности не волновали. – Ну… Я особо не рассматривала, – она пожала плечами. – Ростом где-то метр семьдесят. Особых примет нет. Волосы до плеч. Можешь сам сходить и посмотреть, если думаешь, что кто-то знакомый. Авось личность установить поможешь. – Только не бегай. Швы ещё свежие, – кинула вдогонку Люси аккурат перед тем, как закрылась дверь. Предупреждение пролетело мимо ушей. Ноги просто отказывались двигаться в медленнее, а эфир в голове заняла только одна мысль: «Лишь бы не опознать». Недели не прошло – не могла ж нарваться успеть! Но беде не нужно приглашение, неинтересно знать, когда там по чужому времени положено являться. Люди смертны. Иногда – внезапно. Любой может не пережить ночь. Но… Только увидев совершенно незнакомое лицо, Эдгар смог выдохнуть. И скривиться от жгучей боли в боку и ноющей – в коленях. На сменной футболке проступило красное пятно, а в груди зародился тихий нервный смешок. Ну дурак же! Самый здоровый что ли, чтобы так носиться? Мертвец уже никуда не денется, а голова нужна для того, чтобы думать. Не каждая попавшая в беду студентка – Лира. «Но реакция говорит сама за себя. Тут уже и близко не простая привязанность и не привычка. И когда ты успела так глубоко окопаться?» Вздохнув, Эдгар вышел из морга, извинившись перед сотрудниками за столь резкое появление. Стало спокойнее, да не до конца. По другую сторону памяти давила какая-то знакомая и вместе с тем забытая тревога. И зарождалось чувство, будто он вот-вот снова попадёт в старую ловушку. В ту, что однажды уже пришлось засыпать землёй.