Торжество остывшей крови

Проводить утро вместе казалось чем-то совершенно естественным. Лира решила не просто встать чтобы встретить, а полноценно начать день, – всё ещё нужно многое доделать по части музыки – так что не только кофе на двоих сварила, но и завтрак организовала. За завтраком она, опустив детали, частью из которых делиться не хотела, а частью – не могла, рассказала, что же вынудило вернуться в Небл раньше запланированного. В том числе лишь наполовину правдиво пояснила, почему приехала с Тьерри, а не на поезде. По выражению лица Эдгара сложно было сказать, заметит ли он, что в истории не хватает деталей. Пускай обычно Лира прямая, как рельса, врать она умела, особенно если заранее готовилась. А как иначе, например, убедить преподавателя по спецу, что партии не выучены по очень важной причине, а не потому, что кто-то вспомнил о них за пять минут до выхода? Или убедить учителя, что домашнего задания точно-точно не было, а именно на сегодня контрольную никто не обещал? Да только вряд ли вампира из спецслужбы обмануть легче, чем учителя. Скорее всего, он просто подыгрывал, решив: раз жива и здорова, то остальное не так уж важно. Впрочем, это не мешало Эдгару вздыхать, тем самым без слов в очередной раз сообщая об отношении к чужой удаче. – Где ж у тебя магнит-то спрятан? – спросил тихо то ли сам себя, а то ли кофе в кружке, на который направил взгляд. – Конечно же, в самой красивой части! Эдгар хмыкнул и перестал высматривать истину в кофе. – Да, пожалуй, если учесть, как хорошо ты нарываешься на вампиров, ты вся – магнит. Лира присвистнула, оценив ответ. Она вообще-то не нарывалась на комплимент, а просто ляпнула первое в голову пришедшее, да и в себе не сомневалась, но… Чужая откровенность приятно порадовала. – А ловко ты комплименты делаешь. – Я бы не назвал это в полной мере комплиментом… Кажется, ты решила пропустить первую часть. – Да там ничего нового и всё понятно, – махнула она рукой, чуть не задев кружку. – А вот то, что меня всю красивой назвали – это уже интереснее! – Так это ж правда. «Люди так же себя чувствуют, когда я им в лоб всё говорю?» – задалась вопросом Лира, ненадолго потеряв слова, а потому пытаясь передать эмоции довольно странными жестами. Нет, правда! Почему пять месяцев назад никто не предупредил её, что если нагло перелезть через стену к молчаливому человеку со смиренным выражением «я просто жду, когда эта кошка слезет с моих колен», можно словить такую обратку? Ах, проявление упорства определённо того стоило. – Вранчик мой, я и так уже тебя люблю. Всего. Необязательно организовывать акробатические номера для моего сердечка. Оно, конечно, тренированное… Но не настолько. Пульс в самом деле успел подскочить. Больше от радости и немного всё-таки от смущения. Пускай близкого знакомства с этим чувством Лира не водила, иногда их пути пересекались. К тому же, хотя эти отношения у неё не первые, а прошлые не тянуло назвать негативным опытом… Всё же, не зря они – прошлые. С бывшим она если и смущалась, то из-за неопытности, новизны происходящего. В чувствах того мальчишки не приходилось сомневаться, он умел их выражать. Причём более явно, более… Типично для влюблённого подростка. Стандартные романтические действия, красивые громкие слова. Но в первых было меньше заботы, а во вторых – прямоты. Эдгар, похоже, решил пожалеть её сердце и в ответ только тихонько посмеялся, а затем отпил кофе. Не сказать, что Лира к смеху успела привыкнуть, но на него хотя бы реагировала глупой улыбкой, а не устроившим скачки пульсом. Возникшей паузой Лира воспользовалась, чтобы доесть уже остывший омлет, и пока она ела, настроение на кухне плавно сменилось с весёлого на меланхолическое. Застывшим взглядом Эдгар смотрел куда-то перед собой, но не на стол или кружку, не на реальность. На что-то скрытое, захватившее мысли. Что-то давящее, тревожащее и печалящее. – О чём задумался? Кажется, сначала Эдгар хотел пожать плечами и уйти от ответа, мол, ни о чём особом, однако передумал. – Помнишь, как в ноябре мы разговаривали утром о прошлом? – Это когда я тебя ещё старым именем назвала? – Да. Почему ты спросила меня именно об Амалии? Лира поджала губы. До разговора с Мортимером она бы, может, и назвала причину. Сейчас же… Сама ведь заявила, что не собирается рассказывать о прошлом. Хоть и гложило любопытство, что же там такое произошло после смерти Амалии. Берт умер лет на одиннадцать позже неё, и какое-то событие нанесло достаточно глубокую рану, чтобы та не затянулась за это время. «Я не знаю, каким Берт вернулся с войны, но всё-таки до он был достаточно мягок и мог принять что-то близко к сердцу, даже если не подал бы виду. Сейчас он тем более выглядит так, словно ничего его не заденет, не выбьет из русла рациональных решений… Но так ли это на самом деле?» – Почему тебя это интересует? – Стоило убедиться, что она не надумывает лишнее. А то ж окажется, что причина интереса простая и безобидная. – В последнее время меня преследует ощущение, словно я что-то забыл. Давнее… Может, оно уже и неважно. Не стоит попыток вспомнить. Но как-то… – Эдгар растерянно пожал плечами. – Мысли об упущенном не оставляют в покое. И всё чаще кажется, что… Что мои воспоминания не верны, но не так, как это должно быть просто из-за прошедшего времени. «То, о чём говорил Мортимер? Моё присутствие и собственное желание могут спровоцировать спадание блока… А точно ли это желание узнать правду? Или ему просто неуютно от мысли, что что-то забыл?» – Мне нужно подумать над ответом. – Хорошо. – Вот так просто примешь это? Без попыток узнать больше? – уточнила Лира, удивлённая быстрым согласием. – Во-первых, допытываться плохо. Мы не на допросе. Во-вторых, зная тебя, это не кокетство и игра «вытащи из меня ответ». Не можешь сказать, значит, есть причина. Разумно. Хотя Лиру саму не устраивал её ответ, поэтому захотелось его дополнить: – Ну да. То, что ты забыл… – она неопределённо махнула рукой. – Я знаю только часть. Но не знаю, стоит ли ворошить прошлое. Если что-то пропало из памяти, возможно, это не просто так? Я не хочу вот так необдуманно трогать это, тем более, у тебя рабочий день впереди. Ведь правда: ожившие воспоминания о мёртвой возлюбленной – не лучшее начало дня. Отвлекать могут куда сильнее, чем неудовлетворённое любопытство. Только не учла она, что у человека перед ней в расписании вместо отдыха – вторая работа. На которой отвлекаться ещё неуместнее. – А за ним рабочая ночь. И снова день… – пробормотал, глядя в сторону. – И так по кругу. В субботу только выходной полноценный будет. – Тогда я как раз возьму время до субботы для размышлений. – Не торопись. Я тоже сомневаюсь, что это того стоит. Но иначе, кажется, оно не прекратится, – добавил совсем тихо, и Лира решила не уточнять, о чём именно речь. Явно не о чём-то приятном. Появилась мысль, не связан ли этот интерес к потерянным воспоминаниям с тем, почему недавно Эдгар звучал… Скорее даже вымотано, а не устало. Из-за тяжёлого периода легко скинуть всё на работу, но всё же казалось, что дело не в ней. «Я говорила, что ничего не изменилось, но на столе теперь лежит обезболивающее, – отметила, глядя на незнакомую коробку: никак что-то для нелюдей. – Из-за обычных ран он такое не пьёт – сам говорил, а совсем серьёзные не скрыл бы». Проводив Эдгара, Лира зашла в спальню и взяла с тумбочки заряжавшийся телефон. Забралась на кровать, уселась, скрестив ноги, и начала листать список контактов. Если она выберет просто сидеть и думать до субботы, ничего толкового из этого не получится – одни метания и сомнения, да и не её мнение должно быть решающим. На ум не пришло ничего лучше, как посоветоваться с Мортимером. – Привет. Не отвлекаю? – Доброе утро. Нет. Что-то случилось? – уточнил он тоном добродушного обеспокоенного отца. – Ну… – протянула Лира, слегка покачиваясь из стороны в сторону. – Наверное. Но не у меня, а у Эда. Он начал интересовать прошлым. Подозревает, что воспоминания неверные. Сегодня спросил, почему спрашивала его про Амалию. Я сказала, что пока не могу дать ответ. Взяла отсрочку до субботы, когда у него выходной. Как ни крути, сейчас момент неподходящий был. – Похоже, блок спадает, – вздохнул Мортимер. – Могут ли воспоминания вернуться сами? – Если дать достаточно времени – да. Но этот процесс у всех протекает индивидуально… И порою неприятно. Последние слова усилили подозрения. Первая ассоциация со словами Мортимера: возвращение воспоминаний может сопровождаться головной болью. Самый очевидный, пускай и необязательно верный вариант. Если боль частая, от неё очень даже реально устать. Лира сжала рукой плотное серое покрывало и нахмурилась. Нельзя так оставлять. Дело ведь не только в том, что жить с болью – неправильно. Она может напомнить о себе на работе в самый неподходящий момент. Довести до летальной ошибки. – С этим можно что-то поделать? – Да: ускорить процесс. Рассказать как можно больше, либо просто снять блок. В любом случае, если уж раскрывать прошлое, то лучше в моём присутствии. – Опасаетесь возможной реакции? – Немного. Не думаю, что совсем плохо будет, но на всякий случай… – и снова вздох. – Лучше мне быть рядом. В крайнем случае сотру воспоминания окончательно. «А не лучше ли сразу стереть? Всё вот это… Точно ли стоит того, чтобы вытаскивать на свет через столько лет? Уж сколько жил, не помнил, и ничего. Не появись я, проблем бы не было. Эду как будто лучше без того куска воспоминаний. Да и мне… Как бы ни была связана с Амалией, не сдалось это». – Кажется, вы не хотите, чтобы он узнавал, – правильно истолковал затянувшееся молчание Мортимер. – Есть такое… Точнее, конечно, если он правда хочет вернуть воспоминания, я не стану этому препятствовать. Просто… Тревожно из-за результата. – Переживаете, что придётся конкурировать с прошлым? – Нет-нет, – Лира даже коротко рассмеялась, махнув рукой. – Я не вижу в Амалии соперницу. В конце концов, она давно мертва. Да и, если копнуть глубже, у нас одна душа. Так что… С собой-то справлюсь. Просто… Я понимаю, что прошло много времени, так что забытые события прошлого могут произвести не такое сильное впечатление, как в момент, когда их пришлось стереть, но если нет? Если Эд вернётся в то состояние… Ну, когда сожалел, что выжил. Вот что тормозило и пугало на самом деле, да. Слишком силён страх потери. Лира с трудом смирялась с опасной работой, где любая ночь может стать последней даже в мирные дни, потому что не от каждой твари в худшем случае отделаешься долго проходящими ранами. Выбрав начать отношения, она выбрала скрипнуть зубами, заткнуть страх и принять такое положение дел. Однако шанс не встретиться утром сильно возрастёт, если исчезнет желание жить. Потому что без него борьба за жизнь станет скорее рефлексом, готовым в любой момент уступить опущенным рукам и смирению. С этим смиряться не хотелось. И это то, до чего разумнее не доводить, чем потом перебирать всевозможные попытки исправить. Появись необходимость, Лира готова помогать, поддерживать, готова, не жалея сил, возвращать в жизнь краски. Но также она готова навсегда закрыть тему, лишь бы не навредить. Мортимер ответил после паузы: – Думаю, если вы потом обсудите прошлое, этого удастся избежать с очень большой вероятность. – Мы? – переспросила удивлённо. – Знаю ли я что-то настолько… Обнадёживающее? – Да. Именно вы можете рассказать то, что ему стоило узнать уже очень давно. О смерти Амалии. Достоверных знаний об этом эпизоде сильно не хватало. «Стоп, что? – Лира опешила. – Берт этого не знал?.. А что тогда… Так, ладно, обдумаю потом». – Если это поможет, если он готов слушать, я готова обсудить. – Рад слышать. Вам в любом случае лучше приехать ко мне: процесс возвращения уже не остановится, так смысл затягивать с ним? Только если Эдгар выберет иное. Если снятие блока выйдет боком, сотру память. Так мы точно поставим точку в этом вопросе. Как вы на это смотрите? – Не мне здесь возражать. – Понимаю. Тогда я сам с ним свяжусь и обсужу детали встречи. До неё, пожалуйста, и дальше не рассказывайте ничего. Вы говорили, выходной в субботу? Думаю, тогда и заедете. Вариант продолжать хранить молчание Лиру более чем устраивал. Вместо беспокойства о том, во что может вылиться встреча, она выбрала порадоваться, что сможет увидеться с Аделью. И сочувственно похлопать по плечу Юхана. Кстати, о последнем… Ему точно не помешает ещё один человек поблизости? «Мортимер должен лучше в этом разбираться. Уж скольких обращённых у себя принять успел! А мне надо успеть записать музыку», – с этой мыслью Лира соскочила с кровати и ушла устанавливать синтезатор. Осталось дождаться субботы. Пережить сегодня и ещё два дня. Не так уж много.

***

Дни прошли в компании редких встреч, – Эдгар успевал зайти домой только утром – мелких житейских дел и размышлениях о сказанном Мортимером. Нет, правда. Как Берт мог не знать о смерти? Даже без учёта болезни: Хелён же разбомбили, и если Амалия не успела никуда уехать, то погибла. Уехав, написала бы. Так же? Зная Амалию, не приходилось сомневаться – иначе бы не поступила. Берт тоже должен это знать. Ещё можно подумать, что она пропала. Но… Это едва ли отличается от смерти. С одной стороны, Лира всё ещё придерживалась мнения, что прошлому стоит оставаться в прошлом, с другой – хотела выяснить этот момент. А тут кроме Эдгара никто не расскажет, потому что Мортимер чужим личным делиться не станет. И вот неминуемо наступило утро назначенного дня. Без происшествий, способных изменить назначенные планы. Без возможности передумать, ведь приехать нужно не только для разговора, но и чтобы привезти кровь, заявку на которую Мортимер подал в ночную службу, а Эдгар вызвался стать исполнителем. То есть, да, Лира могла отказаться и остаться дома, но тут уж она сама себе запретила давать заднюю. – А, чего, уже? – Лира с трудом разлепила глаза, когда её растолкали в несусветную рань, и едва сфокусировалась на согнувшимся над ней Эдгаре. То, что она вставала встречать, ничего не значило. Во-первых, это происходило часа на полтора позже, во-вторых, никто не видел, но на самом деле где-то полчаса после звонка будильника Лира просто лежала и пыталась восстановить связь с реальностью. – Уже. Будильник два раза звонил, но ты отключала и засыпала обратно. – Холодные пальцы легонько ущипнули исчерченную следами от подушки щёку. – Часа четыре ехать, так что пора собираться. Ты можешь попробовать подремать в машине. Продолжая находиться на границе сна и реальности, Лира села. Потянулась, словно это хоть когда-то действительно помогало взбодриться. Откинула одеяло. Потёрла глаз. Ох, нет. В таком состоянии она снова начнёт отрубаться, если просто сядет за стол. – Непорядок какой, – Эдгар тоже заметил это. – Тебе нужно хотя бы до машины дойти. – Тогда помоги проснуться, – Лира требовательно подняла руки. Эдгар в недоумении вздёрнул бровь, пытаясь понять намёк. Явно ж не призыв дёрнуть посильнее или по ладоням хлопнуть. – Тебя… На руки взять? – И покружить! Эдгар вздохнул, усмехнулся, а в следующий момент Лире пришлось спешно обнимать его за шею. Понимала, что не уронит, но… Ох! Как же далеко оказался пол! И как близко – потолок! Она вытянулась, подняла руку и коснулась его с радостным «вау». – Ой-ой, хватит, голова сейчас закружится! – воскликнула уже совсем не сонным голосом. Эдгар остановился, но опускать не спешил, да и Лире пока не хотелось возвращаться на землю. Продолжая обнимать, она оглядывалась с интересом, примечая, что с высоты чужого роста мир всё-таки кажется немного другим. Сама не низенькая, и всё же… – Блин, то есть ты правда можешь протереть верх шкафа вот так просто? Без лестницы или стула. – Здесь – да. – А ты часто о косяки бьёшься? – на этих словах она провела пальцами по левой стороне его лба. – Кто знает, откуда на самом деле этот шрам… – Эдгар поцеловал её в щёку и опустил. – Нет, в основном привык вовремя наклоняться. Давай собираться уже. Я сделал тебе бутерброды, можешь взять в дорогу, если не хочешь сейчас. Лира вздохнула с напускной досадой. С радостью бы повисела ещё! Впрочем, у них впереди много времени, но не перед выездом. Мелочёвку в рюкзак она закинула ещё вечером, надо только себя в порядок привести. – Немного перекушу сейчас. Свари пока кофе, пожалуйста! – и она убежала в ванную. Что-то как-то… Стоило проснуться, и стало беспокойно. Всё точно будет в порядке?