Моя любовь на...

      По правде говоря, эта дурацкая ночная вылазка под окна Фомы была отчаянным порывом несчастного влюблённого, уставшего от бесконечного умалчивания своих чувств и желаний. Леонидов, откровенно говоря, задолбался украдкой любоваться, касаться, как бы ненароком. Конечно, статус лучшего друга давал ему некоторые привилегии, но... Он все ещё оставался именно другом, черт возьми, и не особо надеялся на что-то большее, хоть и хотелось.       И в какой-то момент Макс не выдержал и решил рискнуть. В нем внезапно проснулся настоящий романтик, требующий красивого признания в любви, желательно, как можно более громкого и пафосного. Но здравый смысл почти победил и на вооружение была взята простая акустическая гитара, песня (на пару с Фомой же и написанная) и желание наконец узнать правду.       Он действительно приперся ночью во двор к Коле, нашёл нужное окно (свет, к счастью, не горел) и, стараясь не думать о последствиях, запел: "Снова дом все тот же дом, Как я ему, он мне знаком, - Он меня считает чудаком: "Пришел опять Сюда стоять, Всю ночь не спать и ждать..."       Фоменко высовывается из окна неожиданно, после строчки про дворовых котов, до икоты пугая Максима своим появлением, из-за чего тот едва не роняет гитару. По правде говоря, Леонидов малодушно надеялся, что друг либо не услышит его - добудиться до него порой было невозможно - либо окажется не дома. Тогда бы об этом знал только сам Макс и, может быть, кто-то из разбуженных ночной серенадой соседей. Можно было бы успокаивать себя тем, что просто не сложилось и продолжать любоваться возлюбленным издалека. Но, увы, все пошло по-другому.       Коля сонно щурится, пытаясь разглядеть стоящего внизу друга, русые кудри растрёпаны и торчат во все стороны. Похоже, он крепко спал до недавнего времени, а Макс его разбудил своими песнопениями. В другой раз это была бы победа, но сейчас хотелось, чтобы Фоменко, как обычно, беспробудно дрых. И зачем он все это затеял... - Мне вот просто интересно, Максим, - голос, хриплый со сна, и теперь хранил обычные задорные нотки. - Тебя не смущает, что сейчас час ночи, а? - и не дожидаясь ответа, продолжил. - Нет, я все понимаю, жизнь молодая, любовь-морковь, все дела... Кстати, я живу на втором, а не на пятом, если ты не заметил. - Чего? - Максим порадовался, что в темноте не заметно, как он покраснел. Щеки просто горели. Фома же просто шутит, он не мог догадаться, правда? - Говорю, я на втором этаже живу. Сложно не заметить. - А с чего ты взял... - Леонидов попытался унять дрожь в голосе. - С чего ты взял, что я с какого-то перепугу буду петь тебе посреди ночи? Может, на пятом живёт девушка, которая мне нравится, и я, собственно, ей и пел, а тут ты высунулся и все испортил. И вообще, ты сам знаешь текст песни.       Коля подпер руками голову и с интересом уставился на одногруппника все ещё сонными глазами: - Мм... И как же её зовут, эту прекрасную и таинственную любовь с пятого этажа, о которой даже я, твой лучший друг, ничего не слышал, и которая живёт - какое совпадение - в том же подъезде, что и я? - Эээ...Ника! Её зовут Ника. Она живёт на пятом, как ты уже понял, вон в той квартире. - Максим указал свободной рукой на первое попавшееся окно. - И чем же она завоевала твою любовь? - Фома зевнул. - Она милая, добрая, красивая. Очень смешливая и умная, харизматичная, - Макс пошёл в разнос, приписывая несуществующей Нике качества другого человека. Все равно уже вляпался по уши, чего теперь... - В её обществе время пролетает незаметно.       Он ещё минут пять распинался о прекрасной девушке с пятого этажа, чувствуя себя полнейшим идиотом, пока Фоменко, насмешливо ухмыляясь, не перебил его: - Всё это очень интересно, но ты не учел одного - в той квартире живёт Мария Геннадьевна, почтенная дама семидесяти пяти лет. - Оу... - Максим замялся. Попробовал выкрутиться, применяя актерские способности. Талант и несколько лет учёбы в театральном тут же помахали ручкой, оставив его наедине с заиканием и трясущимися руками. - Какой я дурак, квартиру перепутал! Вон в той. - Он указал на другое окно. - Михаил Яковлевич с супругой Лидией... Не помню, она для всего подъезда баба Галя. - Стой, она же Лидия. - попытался перевести тему Макс. - А называют все Галей, не спрашивай почему, я и сам не знаю. Я даже не родился ещё, когда её уже так называли. - Та. - Ещё одна попытка угадать подходящую квартиру. Стоило учитывать, что очень коммуникабельный Фома знал, наверное, всех своих соседей, поэтому с каждой попыткой отговориться Макс лишь рыл себе могилу все глубже и глубже. - Два брата-студента, Гришка и Павлик. Медики, пятый курс. Реаниматолог и патологоанатом. Забавно, правда? Если один не справится со своей задачей, то за дело примется уже второй. Удобно.       Максим обреченно ткнул пальцем в окно последней квартиры. - А тут семья с двумя детьми предподросткового возраста. Ещё старшая девчонка есть, Шурка, но она сейчас на каких-то раскопках под Мяделе, крепость они там ищут. Макс, - голос Коли внезапно стал серьёзным. - На пятом нет ни одной молодой девушки, тем более, по имени Ника. Более того, единственная более менее подходящая по возрасту девчонка живёт на первом этаже. Её зовут Люся и у неё есть жених, так что, как оправдание она не подойдёт. Что ты здесь делаешь? - Ты ведь и сам все уже понял. - Максим опустил голову. Коля ничего не ответил и скрылся в глубине квартиры. "Какая же глупая это была идея! Он теперь просто пошлет меня к чертям собачьим, и будет прав. Может быть, даже уйдёт из группы и будет меня игнорировать до конца жизни..." - думал Леонидов, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Зачем, зачем он признался, тем более таким идиотским способом?       Максим медленно развернулся и перекинув болтающуюся на ремне гитару через плечо, побрел к выходу из двора. С трудом сдерживаемые слезы душили его, не давали ни дышать, ни нормально посмотреть вокруг. Что теперь будет с группой? С ним самим? Одним опрометчивым поступком он, похоже, разрушил все. Коля умный, он все понял и, скорее всего, не принял. Этого стоило ожидать.       Послышались торопливые шаги и запыхавшийся Фома обнял его со спины. - Макс, блин... Ты куда собрался!?       Леонидов, не особо осознавая, что происходит, резко обернулся и чуть не сшиб гитарой друга. Коля, лохматый и взбудораженный, стоял перед ним в мятой майке с символикой их группы (насколько Максим знал, тот использовал её в качестве пижамы) старых джинсах и развязанных кедах на босу ногу. Очевидно, что собирался он впопыхах, наверняка прыгая на одной ноге по комнате, пытаясь одновременно сунуть вторую в штанину и отыскать в вечном бардаке обувь. Спешил, чтобы дать в глаз и обложить трехэтажным матом? - Ты куда рванул, а? Ляпнул что-то неоднозначное и сбежать решил? Макс...       Леонидов молчал, не зная, что сказать. Фома в наспех натянутых шмотках, с растрёпанными кудряшками, выглядел настолько уютно и по-домашнему, что хотелось просто уткнуться в плечо друга, зарыться лицом в чужие волосы, пахнущие шампунем и сигаретным дымом, и остаться в таком положении навечно. Но он не решился, понимая, что это о лишь усугубит и без того критическое положение дел. Стоило хотя бы попытаться оправдать свое странное поведение. - Коля, послушай, я все тебе объясню. - начал он торопливо, но Фоменко его прервал. - Да что тут объяснять?       И притянув Максима к себе за воротник рубашки, поцеловал. Тот, опешив от неожиданности, стоял как вкопанный, плохо понимая, что вообще происходит.       Коля отпустил его так же резко, как и схватил. - Я ведь правильно все понял? - уточнил он с максимально серьёзным выражением лица, не особо вяжущимся с остальным внешним видом. Максим отмер: - Коля... - Что, нет? Ладно, тогда, думаю, мне пора бежать... Я там дверь забыл закрыть, еще украдут что-нибудь, гитару, например, или утюг. - он криво ухмыльнулся и уже сделал шаг назад, когда Макс вцепился в него со всей силы. - Коль, постой!       Леонидов обнял его крепко-крепко, удерживая, зашептал на ухо, сбиваясь то и дело: - Коленька, Колька... Неужели... Я просто... Ты... - Спокойно, спокойно, дыши. - Фоменко усмехнулся нервно. - Макс, отпусти меня, пожалуйста, задушишь же! Да и гитара ещё...       Максим отстранился, но не отпустил парня, продолжая держать его за плечи. Коля накрыл чужую руку ладонью и крепко сжал. - Я люблю тебя! - выпалил Леонидов на одном дыхании и зажмурился, боясь того, что может последовать за этими словами, несмотря на то, что все, вроде как, шло неплохо. - Ну наконец-то! - вскрик разнесся эхом по всему двору и Фоменко сам вздрогнул от получившегося шума. - То есть, ты... Тоже? - Макс осторожно коснулся лица друга, убирая упавшую на лоб прядь. - А что, незаметно? - Коля перехватил руку Леонидова и коснулся губами тыльной стороны ладони. - Я по тебе сохну чуть ли не с первой встречи. Ну, или как минимум с той свадьбы, на которой мы впервые вместе играли. - Это когда меня током шарахнуло, а потом избили владельцы гитары? - Ага. - Коля ухмыльнулся. - Я ж тогда весь опухший и в синяках был... - Ну так это же не главное! - Коля подался вперёд и прижался лбом ко лбу Максима.       Они простояли так какое-то время, не шевелясь, молча, наслаждаясь близостью друг друга и тем, что больше не нужно было ничего скрывать.       Фома первым нарушил тишину: - Может, пойдём? - Куда? - не понял Макс. - Ко мне домой, конечно, дурачок. - Коля беззлобно рассмеялся и поцеловал Леонидова в висок. Максим, понимая, что так они никуда не уйдут, неохотно отстранился, тут же чувствуя нехватку чужого тепла. Фоменко, похоже, все понял, поэтому шёл близко, плечом к плечу, прижавшись вплотную. - Я, кстати, действительно дверь не запер. Боялся, что не успею и ты уйдёшь.       Максим с силой сжал чужую ладонь.       Они поднялись по лестнице, с трудом ориентируясь в темном подъезде, лампочка в котором перегорела, наверное, ещё зимой, и с тех пор никто так и не удосужился её заменить. Максим споткнулся об по-прежнему развязанные шнурки чужих кед и впечатался в стену. Стукнулась о неё же гитара, висевшая на плече Макса и парни синхронно вздрогнули: этот звук был слишком болезненным для чувствительного слуха музыкантов. - Цела? - почему-то шёпотом спросил Фома. - Вроде да. - тоже шёпотом ответил Леонидов.        Они всё-таки добрались до квартиры, дверь в которую была распахнута настежь. Коля просочился туда первым, следом зашёл Максим. Пока он аккуратно расшнуровывал туфли, Фоменко быстро стянул кеды, наступая себе на пятки. Гитару Леонидов поставил в углу, за дверью, надеясь, что многострадальный инструмент не рухнет, задетый нечаянно кем-то из них. Он ещё раз поправил гитару, накренившуюся было на бок, и, обернувшись, наткнулся на насмешливый взгляд Фомы, подпирающего стену. Он вопросительно поднял бровь. - Всё нормально? - Это у тебя стоит спросить. - мотнул курчавой головой Коля. - Не пожалеешь? - Нет! - Максим снова поцеловал парня, который тут же ему ответил, обнимая. Рука Фоменко скользнула под клетчатую рубашку Максима, а тот, в свою очередь, прижал друга к стене и углубил поцелуй.       Пожалуй, завтра им придётся пропустить репетицию, потому что объяснять похабно хихикающим Заблу и Алёше, почему они с Колей явились одновременно и с большим опозданием, оба в засосах и прочих последствиях несомненно предстоящей бурной ночи, он был не готов.