я верну тебя

Победа. Ее Фейри Тейл всегда добивается любой ценой, однако все волшебники остаются живыми. Побитыми, ранеными и усталыми, но живыми. Это был один из главных принципов их волшебной гильдии: не умирать, не жертвовать собой, а жить и радоваться ради своих друзей. И каждый маг считал своим долгом выйти из боя целым, чтобы отпраздновать победу вместе с товарищами, разбивая столы и литрами поглощая алкоголь. Но несмотря на это, жертвы были. Так случалось очень редко, отчего боль потери неподготовленных ребят увеличивалась в тысячи раз. И эта битва являлась одним из этих горьких исключений. Солнечные лучи совсем не проходили сквозь серые тучи, будто тёмные облака пытались спрятать печальную картинку от маленьких озорных детишек, чтобы те не впали в грусть и тоску. Сами же небеса плакали, не жалея сил — настолько была больна утрата. Грусти небес вторила и разрушенная после боя бесцветная Магнолия, и леса, что стояли неподалёку, и, конечно, великие и сильные маги, что были достаточно слабы душой, чтобы легко сломаться из-за смерти товарища. Вокруг тела столпилась вся гильдия, но никто не решался подойти слишком близко. Никто не мог поверить в случившееся, и, тем более, принять. Двинуться решился Саламандр. Вокруг было настолько тихо, что шлепки сандалий о мокрую грязь превращались в болезненно-громкий гул, разрывающий уши и голову. Однако многие совсем не чувствовали ни этого, ни чего-либо другого, погрязнув в странном безэмоциональном тумане, и молча смотрели на грязное тело мёртвой волшебницы. — Люси… Тень от мокрой чёлки скрывала все лицо юного убийцы драконов, что, как ему казалось, было очень кстати: никто не увидит его мокрых, печальных и испуганных глаз. Нацу даже не пытался удержать свое тело на ногах и с громким шлепком упал на колени перед телом дорогой напарницы и милой подруги. На бледных губах, испачканных кровью, застыла ее последняя улыбка, адресованная дорогому юноше.

Люси, нет, не умирай! Ты не можешь умереть! Не бросай меня, Люси! Я ведь люблю тебя!

Её слабая, еле живая улыбка, собравшая в себя все остатки света девушки, была адресована только ему.

Я тоже люблю тебя, Нацу.

Крик опечаленного дракона, казалось, был слышен в каждом уголке Фиора. Слова Хартфилии застряли в его ушах, повторяясь эхом в голове вновь и вновь, выворачивая Драгнила наизнанку. Нежное признание превращалось в клинок, что разрезáл сердце убийцы драконов изнутри. Нацу крепко прижал холодное тело к себе, утыкаясь носом в щеку заклинательницы. Солёные капли медленно текли по его лицу, падая на девушку, но он не позволил себе даже всхлипнуть — не то что разрыдаться. Люси бы очень расстроилась и испугалась. — Лю-юси… Со всех сторон стали доноситься всхлипы. Хэппи плакал, не жалея голоса и слез; Джувия утыкалась лицом в плечо своего любимого Грея, лишь бы не смотреть на душераздирающую картину; Гажил пытался спрятать Леви от болезненной потери лучшей подруги в своей груди; Эрза и Венди, прижимаясь друг к другу, не позволяя полностью сломаться и впасть в отчаяние. В Фейри Тейл станет куда мрачнее после ухода одного из его самых ярких солнц. Подавленные волшебники даже не увидели, как сын Игнила встал, прижимая тело подруги к своей груди, и не услышали его тихих слов. — Я похороню ее около своего дома. Хочу, чтобы она была рядом со мной. Грей пошел бы за товарищем, если бы не держащая его водяная волшебница. Созидатель хотел помочь другу и поддержать в сложный для него момент, но так же не мог оставить дорогую сердцу девушку, и, глубоко вздохнув, прижал Джувию к себе. Однако взгляда с Нацу, его дрожащих плеч и опущенной головы не сводил. — Нацу-сану будет очень тяжело, — выдохнула дрожащая Локсар, заглядывая в лицо любимого, — но я уверена, что скоро ему станет легче. Грей сразу понял, на что намекает водная волшебница, но не мог с ней согласиться. Джувия думала, что осознание взаимной любви залечит раненое сердце дракона. Все те раны, оставленные из-за невзаимной симпатии должны срастись, оставив после себя лишь небольшие шрамы — напоминания о глупых и бессмысленных страданиях. Фуллбастер же считал, что эти раны вряд ли заживут, а из-за смерти его прекрасной принцессы появится ещё одна, рядом с незажившими, гниющими ранами после смерти отца, первого мастера и Люси из будущего. Столь же крупная, глубокая и болезненная, что оставшиеся после потери всех дорогих ему людей. А может быть и самая большая. Но истекающего кровью друга, всё же, стоило оставить в одиночестве. Нацу должен был разобраться в себе, своих чувствах и мыслях самостоятельно. Мало кто увидел, что Драгнил ушел, и не один волшебник не заметил слабого света, исходящего от погасшей звезды. — Я верну тебя, Люси. Обещаю.

***

Целый месяц Нацу не выходил из своего дома. Его товарищи приходили к нему, пытаясь вывести на улицу, спустя неделю отсутствия. Однако в лесу их встречал мрачный дом, перед которым стояла небольшая могила, и уставший, раздраженный голос огненного драконоборца, что просил оставить его в одиночестве. Драгнил не выпускал к себе домой даже самого близкого партнёра, Хэппи, сильно расстраивая маленького друга. Однако когда дверь в гильдию, громко скрипнув, лениво открылась и впустила огненного мага, никто не обрадовался. Нацу выглядел ничуть не лучше мертвеца: бледное, почти что белое лицо; темные синяки под стеклянными глазами; весь его внешний вид кричал о том, что убийца драконов сражался с ордой монстров несколько минут назад. Уставший, грустный и подавленный, Драгнил будто и не замечал взглядов, направленных на него. Он даже не хотел смотреть на своих друзей, предпочитая им деревянный пол гильдии. Подняв взгляд лишь на доску объявлений и, почти не раздумывая, взяв одно из заданий, юноша взглянул на Мираджейн, и, кивнув барменше, направился к выходу из гильдии. Но не смог так сразу уйти. Почувствовав на плече ледяную руку, Нацу остановился и перевел взгляд на взволнованного товарища. Хмурый Грей разглядывал лицо друга еще несколько секунд в полной, напряжённой тишине, и, наконец вздохнув, начал разговор. — Так нельзя. Я понимаю, что ты чувствуешь, но ты уже целый месяц не выходишь из дома. Мы волнуемся и скучаем! Нам всем очень больно, но мы помогаем друг другу принять это, и поможем и тебе! — Нет. Ответ драконоборца был неестественно холоден и резок, что расстроило и испугало волшебников еще больше. Фуллбастер застыл, точно ледяная статуя, чем и воспользовался Нацу: стряхнув с плеча ладонь товарища и оглядев гильдию, он развернулся и вышел на улицу. После этого волшебники еще совершали тщетные попытки наладить контакт с саламандром, но одного лишь апатичного выражения лица Драгнила хватало, чтобы окончить диалог. Его друзья продолжали приходить к его дому, но только чтобы положить цветы на небольшую могилу Люси. Нацу было больно отвечать равнодушием на желание товарищей помочь, но он продолжал думать, что поступает правильно. Его друзьям не стоит знать, что задумал юный маг. Один из способов, который придумал Зереф для воскрешения младшего брата. Кажется, Игнил рассказывал своему сыну легенды, как тёмный волшебник желал научиться возвращать людей к жизни, и Нацу запомнил самую красивую из них. Особый ритуал, который требовал знания тёмной магии Зерефа и волшебную флейту. Драгнил сразу же вспомнил о сломанной Колыбельной, что заставило его впасть в отчаяние; однако, найдя и изучив несколько книг старшего брата, узнал о еще одном волшебном музыкальном инструменте. Колыбель лишь убивала людей, а Чэньцин воскрешала мертвецов. Месяцами Нацу искал магический артефакт, основываясь на записях Зерефа, и нашёл ее на самом востоке страны. Путь был тяжек, особенно без Хэппи, но волшебник упрямо продолжал поиски без помощи товарищей. Они могут разозлиться на него за желание погрязнуть в темноте, точно Хэйдс; они будут напоминать ему и о проклятии, что поразит Драгнила, когда он воскресит свою возлюбленную. Огненный маг просто не хотел слышать это из уст разочарованных друзей. Он знал, что с ним случится, если он попытается вернуть мёртвого к жизни, но ему было плевать. Лишь бы Люси снова улыбалась. Лишь бы она смогла обнять своих дорогих друзей. Он хотел еще раз услышать ее тихое, нежное и такое сладкое «Я тоже люблю тебя, Нацу». И тогда он будет счастлив. Взяв в руки ту самую флейту, Драгнил упал на колени, а из его глаз потекли слёзы. Маг плакал и от радости, и от грусти: он вернёт дорогую сердцу заклинательницу, но не сможет более общаться ни с ней, ни с кем-либо еще. Ему придётся продолжать свое существование в полном одиночестве без возможности умереть; однако одна лишь мысль о Люси заставит его улыбаться. Ради неё Нацу был готов к этим страданиям. Спустя полгода после смерти своей возлюбленной он был готов вернуть её в этот мир.

***

Солнце только-только выглянуло из-за горизонта, позволяя озорным лучам играть и веселиться в еще сонной Магнолии. Немногие люди и волшебники желали просыпаться в такую рань, что только играло на руку Нацу: никто не сможет помешать ему. Кинув последний взгляд на город и гильдию, Драгнил снова взглянул на тело девушки и слабо улыбнулся. Уже очень скоро его солнце сможет встать и продолжить жить, освещая темноту в сердцах людей своей красивой улыбкой. Коснувшись губ Люси лёгким поцелуем, Нацу медленно встал с колен и отошёл от тела. Юноша знал: это не только его первый поцелуй с ней, но и последняя встреча. Больше он никогда её не увидит: Драгнил последует примеру своего брата, уснет на острове Тенрю, святой земле Фейри Тейл, и не позволит никому умереть из-за его проклятия. Он хотел встретиться и попрощаться со своими друзьями, но осознание, что от этого будет только больнее, остановило его. Сердце изнывало, желая обнять маленького котенка и вновь посмеяться со своими друзьями; все внутренности сжимались, а дыхание преграждал горький ком тоски. Дотронувшись до шарфа — это простое действие всегда успокаивало его, напоминая об Игниле — Нацу шумно выдохнул и вновь сказал себе, что этого того стоило. Эта фраза уже превратилась в мантру, которую Драгнил повторял каждый раз, как только в его голову забирались сомнения и желание прекратить всё это, просто смирившись со смертью Хартфилии. Сжимая в руках флейту, юный маг поднес ее к своим губам и моргнул, стряхивая слезы с ресниц: он не позволит себе плакать ради Люси. Только не сейчас, пока она не встанет и не улыбнётся. От тела мёртвой девушки начали ползти алые, точно огонь драконоборца линии, постепенно превращаясь в красивые узоры; волшебный круг вспыхнул с огромной силой, которую мог почувствовать любой волшебник в Магнолии. Отсчёт пошел на минуты, и Драгнил, слыша, с какой силой бьётся его сердце, направил все свое волшебство на возвращение души Люси в тело. Грей сильно вздрогнул, почувствовав магию Нацу, которую не ощущал уже много месяцев. Его волшебство приняло странную и неизвестную магу форму, словно драконоборец тренировался новому заклятию; однако количество силы, которое использовал Драгнил, пугало. Подняв свой взгляд на товарищей, он заметил такие же удивлённые и обеспокоенные лица, и через секунду пришёл к осознанию одной простой вещи: Саламандр все это время мог готовиться к очень сложному заклинанию. Которое, возможно, могло возродить заклинательницу духов. Это было глупо, однако вероятность, к огромному сожалению, существовала, и была достаточно крупной. — Хэппи! — Созидатель льда потянул руку к иксиду и тот, не медля ни секунды, схватил волшебника и полетел прочь из гильдии. Шарли и Лили, схватив своих хозяев, последовали примеру своего сородича и вылетели вслед за ним. — Джет, — крикнула Эрза, пытаясь не показывать своего волнения; однако голос Титании невольно дрогнул, тревожа ее согильдийцев только сильнее, — скорее, беги к Нацу и задержи его! Ответ мужчины не был слышен; Джет с огромной скоростью отправился к источнику магии, словно телепортируясь в другое место. Остальные волшебники побежали за ним с гораздо меньшей скоростью, но не решительностью. — Грей, ты думаешь, что Нацу хочет вернуть Люси? — Венди обеспокоенно взглянула на демоноборца; тот в ответ лишь кивнул, хмуро глядя на яркую поляну рядом с лесом. Маленькая убийца драконов почувствовала, как кошечка за ее спиной сжалась, бормоча что-то про дурака, и лишь вздохнула, понимая, что Шарли права. — Если коротышка возродит её, то будет проклят, как Зереф! О чем этот идиот вообще думает?! — Ворчал Гажил, разглядывая волшебные круги и сосредоточенного огненного убийцу драконов. Недалеко в городе Редфокс заметил быстрое движение — Джет уже приближался к поляне. Нацу чувствовал все: и магию иксидов и его товарищей, что с каждой секундой ощущались всё чётче и чётче; и злые и обеспокоенные взгляды волшебников. Маг почувствовал, как его сердце снова заныло, прося его прекратить ритуал и вернуться к дорогим друзьям; однако, приподняв веки, он увидел мёртвую Люси, и все сомнения сгорели в пламени его решимости. В теле Драгнила почти не осталось магии; его ноги задрожали, все тело ослабло, но он продолжал упорно стоять и отдавать всю свою силу на возвращение подруги. — Нацу, перестань! — Закричал Хэппи, задыхаясь в слезах. Он был далеко — слишком далеко — но его лучший друг услышал эти слова. — Мы все скучаем по Люси, но без тебя нам будет точно также плохо! Пожалуйста, прекрати все это! И даже если бы маг решил послушаться своего маленького друга, уже было поздно — остатки магии исчезли из его груди, и все, что ему оставалось — упасть на колени и наконец позволить слезам побежать по его бледным щекам. Джет остановился в нескольких десятках метрах от товарища, с печалью наблюдая за происходящим, котята опустили волшебников на землю как можно дальше от Драгнила. Хэппи заплакал еще сильнее, смотря, как под Нацу начала умирать трава. — Как так… — голубой котёнок всхлипывал и пытался вытереть крупные слезы маленькими лапками, с ужасом смотря на дорогого друга. — Почему… Огненный круг потух, а девушка с серой кожей, лежащая внутри него, открыла свои глаза. Огненный драконоборец наблюдал, как Хартфилия поднимается и удивлённо моргает глазами, осматриваясь вокруг. Широкая и счастливая улыбка осветила его лицо, и через секунду он рассмеялся. Нацу искренне радовался, смотря на милую сердцу подругу, что, услышав его смех, перевела на юношу испуганный взгляд. Растения погибали всё в большем радиусе от Драгнила, но он просто не мог двинуться, чтобы уйти; оставалось только надеяться, что его друзья и возлюбленная догадаются убежать до того, как голод смерти достигнет их. Его смех утих, давая дорогу тихим всхлипам, которые Драгнил пытался скрыть, закрыв ладонью свой рот, — Нацу… — по щекам Люси потекли слезы, быстро набирая скорость и силу. Ей не понадобилось много времени, чтобы понять, что наделал глупый маг, и осознание его поступка разбивало её небьющееся сердце. — Нацу! Всё её тело было похоже на желе; встать, а тем более двигаться было очень трудно, но волшебница поднялась на ноги и побежала к любимому драконоборцу. Быстро преодолев то не слишком большое расстояние, разделяющее ее и Драгнила, Люси покачнулась и упала на колени рядом с ним. — Что ты делаешь?! — Его слезы потекли с еще большей силой, когда только что ожившая девушка прижалась к его груди. — Ты можешь умереть, уходи скорее! — Я и так мертва, Нацу. Юноша застыл, пытаясь переварить слова девушки. Как она может быть мертва, если прямо сейчас она разговаривает с ним, прижимается к нему и вытирает слёзы? — Я читала книги о воскрешении, которые были у моего отца. Этот ритуал не оживляет- тихо молвила Люси, коснувшись пальцами флейты, — а лишь возвращает мертвецу разум и воспоминания. Драгнил понял, почему Зереф не использовал это заклинание на своём брате: Нацу тогда был слишком мал, и его воспоминания не были крепкими и долговечными. Хартфилия подняла ладонь к щеке милого друга и вытерла его слезы; она разглядывала лицо любимого юноши, словно боялась, что через секунду вновь падет в небытие. — Я — ходячий мертвец. — Её улыбка стала мягче. — Твое проклятье не сможет меня убить. Поэтому… Второй рукой Люси зарылась в розовые волосы и наклонила его голову к своему лицу, закрывая глаза и приоткрывая рот. Мягкими губами она легонько коснулась его дрожащих губ, продолжая при этом улыбаться. — Мы всегда будем вместе. Девушка прижалась к нему, медленно сминая его мокрые губы в неуклюжем, но очень чувственном поцелуе. Хартфилия гладила его по щеке, прижав вторую ладонь к его груди, и аккуратно проникла языком в его рот. Драгнил же застыл, не смея пошевелиться, и только смотрел на ее длинные ресницы; его сердце под давлением чувств и эмоций начинало набирать скорость, больно ударяясь о грудную клетку. Люси была здесь. Люси гладила его и целовала. Он не будет так одинок, как думал раньше. Его любимая девушка всегда будет рядом. Мир для Нацу пропал; остался лишь и он и Солнце, освещающее его тёмное будущее. Маг прижался к Хартфилии, охотно отвечая на ее поцелуй, и совсем не замечал взглядов опечаленных согильдийцев и близких товарищей. Волшебники могли лишь издалека наблюдать за парой: голод смерти мог убить каждого, кто подойдёт к огненному драконоборцу слишком близко. Лишь глупец возжелает приблизиться к нему. — Я хочу к Нацу. — Твёрдо заявил Хэппи, вытирая слезы. — Я хочу быть рядом с ним и Люси! Котёнок не слышал криков Венди и Шарли; совсем не чувствовал удивленных взглядов остальных друзей. Он не видел смысла в своей жизни, если рядом с ним не будет двух его самых близких друзей, ставших ему не просто командой, а самой настоящей семьёй. — Хэппи… — Нацу оторвался от губ Хартфилии, с ужасом глядя на приближающегося друга. — Нет, не делай этого! Пожалуйста! Но иксид не послушал и его, точно как сам драконоборец не слушал котёнка несколько минут назад. Врезавшись в его грудь, Хэппи снова заплакал, понимая, что смерть близка, что именно её он сейчас и обнимает. Только он был уверен: Драгнил возродит и его, и они снова будут все вместе. Маленький кот просто не мог позволить своему другу существовать почти что совсем одному, да и его собственная жизнь стала бы куда хуже. Лучше умереть и быть рядом с Нацу и Люси, чем продолжать существовать без них. — Хэппи, уйди! — Нет! — Иксид закричал, смотря в испуганные глаза друга, и, всхлипнув, широко улыбнулся сквозь слезы. — Я тоже всегда буду с тобой! Я не хочу жить без вас двоих! Драгнил хотел сказать маленькому другу, какой же он глупый; что ему стоит полететь обратно к Шарли и остальным, а не жаться к нему в ожидании смерти, но было уже поздно. Белые крылья исчезли, оставив после себя золотые искры магии, а бездыханное тело Хэппи упало на колени драконоборца и заклинательницы. — Дурак… Нацу прижал маленькое тело к себе и уткнулся носом в шею Люси, пытаясь подавить очередной всхлип. Он очень злился на котенка, но вместе с этим понимал его и был благодарен за смелость. Понадобится немало времени, чтобы Драгнил восстановил свою силу для возрождения лучшего друга, но он обязательно это сделает. Подняв взгляд с мёртвого Хэппи, Нацу оглядел наблюдавших за ними волшебников. Все они были очень подавлены, потеряв в один день сразу двух товарищей, и сердце драконоборца снова сжалось от сильного стыда. Юный маг проклинал свой слух: он слышал их плач и слова, полные грусти и разочарования. Совесть съедала его разум, но когда Драгнил перевёл взгляд на Люси, он вновь сказал себе: </i></center>«Это того стило.»</i></center>

***

Открыв глаза и вновь увидев перед собой мёртвый лес, Нацу обречённо вздохнул. Очередное видение, в котором он возвращается к друзьям, оказалось лишь сном. С того дня, когда волшебник был проклят, прошло много десятков лет. Все его товарищи из гильдии уже давно прожили свои жизни, и теперь покоились под землёй прекрасной Магнолии, за которой Драгнил мог наблюдать лишь издалека. Нацу снова закрыл глаза, желая обратно провалиться в дрёму. Больше не было ничего, чем он мог бы заняться — все книги, что были у него, давно прочитаны по нескольку раз, а вновь позволять мыслям разъедать его разум он не хотел. Но уснуть магу не дал хруст сухих веток и листьев. Драгнил испугался, что какое-то маленькое животное или, что еще хуже, глупый человек решил посмотреть, что это за странный лес, и сразу же открыл глаза. И, к огромному счастью и облегчению, увидел блондинку с книгами и летающего синего котенка. Люси и Хэппи иногда уходили в город, чтобы найти еды — пусть смерть им не грозит, они все еще с радостью наслаждались их небольшими семейными ужинами — узнать новости мира и гильдии или просто походить по магазинам. С помощью лёгкого заклинания Хартфилия смогла вернуть себе естественный цвет кожи; однако даже такая небольшая трата магии спустя какое-то время истощала девушку, и по ночам она снова становилась серой. — Нацу! — Хэппи врезался мордашкой в грудь друга, и его крылья исчезли в потоке волшебства. — В гильдии столько всего случилось! — Шторм и Рэм стали дедушкой и бабушкой, — Люси села на колени перед Драгнилом и положила ладони на его руки, гладя его запястья пальцами, — у их Лизы родился мальчик. А она ведь всегда была твоей маленькой фанаткой, — улыбка девушки потеплела, когда она посмотрела в его радостные глаза, — поэтому и решила назвать сына в твою честь. — Это прекрасно, я рад! — улыбнулся Нацу и наклонился к девушке, чтобы невесомо коснуться её губ. Он чуть отстранился, но вспомнив, как сильно скучал по своей заклинательнице все эти дни, впился в неё глубоким поцелуем. — Сладкая парочка! — тихо хихикнул Хэппи, за что получил лёгкий удар по макушке от влюбленно улыбающегося драконоборца. — Скоро мы сможем связаться с ними по лакриме, и ты посмотришь на него. — Не могу дождаться! — выдохнул Нацу и прижал мертвецов к себе. Эти двое остались его единственной компанией на столетия вперёд, пока он, словно Зереф, будет искать способ умереть и, наконец, позволить Люси и Хэппи окончательно успокоиться. На самом деле, он думал о том, чтобы отпустить их уже несколько лет подряд; однако Хартфилия не позволяла ему это сделать, говоря, что не хочет, чтобы младший Драгнил повторил судьбу своего брата. — И еще кое-что. Люси высвободилась из объятий любимого, поднялась на ноги и, сделав несколько шагов назад, развела руки в стороны. Нацу внимательно наблюдал за действиями волшебницы, гадая, что она могла придумать на этот раз. Он почувствовал ее приятную и тёплую магию вокруг; везде появились золотые частички волшебства, и весь лес преобразился. Из мёртвой земли начала расти трава и цветы; на голых деревьях появилась ярко-зелёная листва, закрывая волшебников от яркого солнца; вокруг защебетали птицы, а самые разные животные стали тянуться к Нацу. Драгнил попытался коснуться маленького зайца и слабо улыбнулся, когда рука прошла сквозь него. Все звери и цветы были лишь иллюзией, но спустя десятки лет жизни бок о бок с одной только смертью, драконоборец был рад и этому. — Спасибо, Люси! — Я тоже учился создавать иллюзии! — Воскликнул Хэппи, и в его лапках появилась алая, точно цвет герба на плече Нацу, маленькая фея. Волшебное видение вспорхнуло крыльями и подлетело ближе к магу, чтобы он мог разглядеть ее поближе. — И ты молодец, Хэппи! Драгнил с огромной радостью наблюдал за волшебством друзей и широко улыбался, рассматривая забытую за годы живность. На душе стало сразу легче, и Нацу позволил себе расслабиться в объятиях севшей рядом Люси. Магия окутывала его, словно одеяло, и он почувствовал, как снова проваливается в сон. На этот раз спокойный и приятный, а не тревожный и полный страха, что кто-нибудь подойдёт к нему слишком близко. Он обязательно найдёт способ умереть или хотя бы снять свое проклятие. Однажды Нацу сможет уснуть навечно, больше не боясь, что кто-то пострадает из-за одного лишь его присутствия, и тогда Драгнил встретится со всеми своими покойными друзьями. Вместе с Люси и Хэппи они войдут в царство мертвецов, чтобы вместе со своими товарищами продолжить их приключения. А пока Нацу будет наслаждаться холодными руками Люси на своей руке и мягкой шерстью Хэппи под деревьями с листвой-иллюзией и надеяться на скорую смерть.