На грани миров

Дослушивать душещипательный монолог Дамблдора, тонко намекающий Снейпу о необходимости связаться со своими друзьями-пожирателями, я не стала. Мне хватило и того, что директор не исключал возможности появления человека из другого мира в Хогвартсе, а это значило, что появляться на территории замка теперь становилось крайне опасно. Надо было срочно искать жилье подальше от магов, а книги держать только при себе. Из разговора Дамблдора и Снейпа я поняла, что следилок на книгах не было. Не перестраховался Дамблдор, понадеялся на сигнальные и запирающие чары. И очень зря. Я переместилась так далеко, как смогла — к границе Хогвартса, над которым протянулось антиаппарационное поле. Будучи за гранью, я видела сам барьер — мерцающая серебристая рябь, окружающая территорию школы сферой. Возможно именно потому, что моя возможность перемещений была так похожа на аппарацию в каком-то смысле, я не могла пересечь этот барьер за гранью, и мне пришлось выйти буквально на секунду, рискуя обнаружить себя. Я принимала свою способность, как часть себя — пользовалась ею, как рукой или ногой, не особо задумываясь, откуда она пришла и какие ограничения имела. Разве задумываются люди, когда поднимают руку, чтобы почесать нос, или когда хотят сделать шаг, а потом еще один? Я мало что понимала в самой материи места, через которое переносилась на большие расстояния, сквозь время и пространство. Оно не было материальным, но было такой же частью мира, как звезды или грязь под ногами; за гранью не было ничего, и нельзя было сказать точно, светло там было или темно, жарко или холодно. Грань была похожа на пустоту мира, и не только моего — пустота была частью всех миров, возможно даже, она была одна на все миры. Но все это были мои догадки и ощущения; святой Петр, даровавший мне эту возможность, не спешил открыть все ее секреты. Опустившись на пол в Визжащей Хижине, я думала, плакать мне, или смеяться — предположения и подозрения Дамблдора взялись будто бы из ниоткуда, да и подтверждения они явно не найдут. Он же не мог меня видеть? Не мог. Но от этого спокойней не становилось. Отдышавшись, я забегала по комнате, собирая те немногие вещи, которыми успела обзавестись. В основном это были газеты, которые иногда приносил Филч, а также пара футболок и слишком широкие спортивные штаны, которые притащил откуда-то Филч. Надевать их не было никакого желания, но приходилось держать их на видном месте, чтобы не обидеть старого завхоза. Вывалив содержимое мешка на кровать, я сделала нехитрый подсчет имевшихся в наличии вещей. Диадема-крестраж — одна штука, книги по темной магии — пять штук, кольца на продажу — три штуки. Ну и клыки Василиска, которые я собиралась припрятать, кроме одного — тот я хотела подкатить Филчу. Естественно, из всего этого добра в глаза бросалась только диадема, и я невольно отметила, что у Ровены Рэйвенкло был отменный вкус. Начинка в виде души Волдеморта пыталась заставить меня примерить украшение и никогда не снимать, но, во-первых, у меня даже не было зеркала, чтобы перед самой собой красоваться, а во-вторых, не собиралась я поддаваться крестражу вот так просто, без боя. — Так значит это ты украла книги, маленькая маггла! Я должен сообщить о тебе директору, это все зашло слишком далеко! — Филч умел появляться в самые неожиданные моменты. Я вздрогнула, оборачиваясь к стоящему у дверного проема завхозу. Я потерла нос, пытаясь справиться с нахлынувшим на меня раздражением, посчитала до десяти про себя и завернула диадему в простыню, на которой она лежала. — Вы знаете хоть один ритуал, способный дать вам магию? — Складывая книги обратно в мешок, я старалась не оборачиваться на завхоза. Сверток с диадемой я засунула в нишу, которую нашла совсем недавно, а еще туда же положила клыки. — Нет. — Вот и я не знаю, а в этих книгах может быть ответ, который принесет вам то, что вы так страстно желаете. И вообще, вы подвергаете нашу с вами операцию большой опасности, заявляясь сюда. Зачем вы, собственно говоря, пришли? — Закинув мешок за плечо, я взяла газеты, готовая выйти за грань в любую минуту. Филч выглядел потерянным, и мне снова стало его жаль. — Не грустите, мистер Филч, — мы одновременно вздохнули, и я прошла к выходу из комнаты, — сюда не приходите, хотя, лучше придите через одну неделю в это же время, я оставлю здесь свой адрес. Будете туда писать письма, если вдруг что-то случится. Только отправляйте маггловской почтой, а не совиной. С Дамблдором лишний раз не пересекайтесь, в глаза ему не смотрите. Вот вам клык тысячелетнего Василиска, который еще при Слизерине жил, можете продать, только чур 30% от выручки мои. Сходите в отпуск, слетайте на Канары, или что там у вас завхозы школьные обычно делают. Филч кивал и алчно поглядывал на клык. Рядом крутилась миссис Норрис, которую я погладила на прощание. Уже через минуту я была за гранью, не зная, что мне делать дальше и куда податься. Нужно было прятаться от Дамблдора, который мог развить бурную деятельность при поиске книг и воришки. Обо мне он точно не знал, но нельзя было расслабляться, мало ли что он мог вообще подозревать. Я переместилась к Дырявому Котлу, потому что это было единственным известным мне местом в Лондоне. Постояв несколько секунд в переулке, я пошла в сторону, откуда доносилось больше всего шума — надеялась раствориться в толпе и выйти в спокойное место. Почему-то меня не покидало ощущение, будто за мной наблюдают, и я оборачивалась назад каждые несколько минут. Вообще привлекать излишнего внимания людей не хотелось, хотя это было почти невозможно, учитывая мой внешний вид и наличие странного мешка за спиной. Это для Филча мои спутанные сальные короткие волосы и замызганная одежда выглядели более менее нормально, а вот для обычных обывателей Лондона я выглядела, как последняя бродяжка. Я усмехнулась — сейчас я самой себе напоминала Снейпа. Вроде как среди толпы должно было быть спокойнее, но где-то глубоко на душе скреблись кошки. Казалось, у меня начала развиваться мания преследования. Надевать мантию-невидимку я не хотела, мало ли, еще спадет. Проходя мимо очередного ломбарда, я остановилась, нащупывая через ткань кармана кольца, вынесенные из Выручай-Комнаты. Продавать все три было бы подозрительно, поэтому я выудила одно, пытаясь не касаться его руками и придерживая за ободок через ткань мешка. Было тяжеловато, но у меня получилось донести все это кое-как до окошка, за которым сидел мужичок средних лет. Кажется, он готов был упасть в обморок при виде кольца и вызвать полицию в придачу. Пришлось включить все свое обаяние и наплести про последнюю дорогую мне вещь, которую придется продать, чтобы прокормить больную мать и двух маленьких братьев. «И нет, я не украла кольцо, как я вообще могла, это же фамильная ценность!» Возможно, кольца все-таки были волшебными и задобрили мужичка, а может, это было мое природное обаяние, кто знает. Но выходила я из ломбарда с семьюдесятью фунтами, и то, это я еще продешевила, но деньги любые были нужны. А еще надо было думать, что делать дальше. Остановившись на набережной у реки, я оперлась о перила и решила обдумать свое незавидное положение. Во-первых, я лишилась своего основного жилья. Найти другое требовалось быстро, но крыша над головой у меня явно будет не сегодня и не завтра. А это все усложняло. Во-вторых, я не могла переместиться в прошлое, чтобы хоть что-то изменить и навести ушлого Дамблдора на ложный след. Для этого мне надо было ждать полнолуния, то есть, почти целый месяц. Ну и фиг с ним, с Дамблдором, пусть копает. Главное, чтоб не под меня. Перемещаться в прошлое смысла пока большого не было. Я слонялась по улицам, пока не набрела на замшелый мотель, в котором решила остановиться хотя бы на одну ночь. Мысли путались, а я и так слишком много всего наворотила за прошедшую неделю. Украла две важные вещи у Гарри, навела Дамблдора на подозрения, присвоила клыки василиска и диадему. Пора была отдохнуть. Хорошо еще на мой внешний вид никто внимания не обратил, а то еще позвонили бы в службу опеки. Даже паспорт не попросили. Вот, что мне было нужно. Паспорт. На деньги с продажи колец долго не проживешь, все равно потом работать придется. А кто меня без паспорта трудоустроит? И кто меня где без паспорта поселит? Документы мне нужны были обязательно, только вот где их взять-то? Логично было бы забрать паспорт какой-нибудь мертвой девушки моего возраста, а это сложно. Переклеить фото, тяп-ляп — и готово. Я поднялась в номер и опустилась на кровать. Десять фунтов улетели в никуда, но меня сейчас не это волновало. Горячей воды не было, и я кое-как вымылась под холодной, от которой разило какими-то химикатами. Не знаю даже, что было лучше — ходить с грязной головой или вонять на всю округу непонятно чем. Мне было грустно. Я мало с кем разговаривала, не считая Филча и миссис Норрис, которая иногда приходила мурчать ко мне в хижину. Я скучала по своей семье, несмотря на то, что была уверена, что с ними я еще увижусь. Скучала по своему дому и по городу, по брату и собаке. Мне не нужно было много для счастья, как оказалось, но ради этого счастья я готова была переступать через головы, использовать любые средства, лишь бы снова ощутить себя дома. С семьей. Но пока у меня не было дома, и пришлось взять себя в руки. — Хватит ныть, Люда, ты все исправишь! — Крик на свое отражение в зеркале помог, у меня получилось полностью успокоиться. Листать газету в поисках объявлений желания не было, и я решила пойти погулять, а заодно прикупить нормальной одежды. Естественно, взяла с собой мантию-невидимку, просто на всякий случай, мало ли что. Я была уверена, что шоппинг развеет мою меланхолию. И так оно, собственно, и было. Но потом я наткнулась на паспортный стол, или как тут называлось общественное заведение для получения и сдачи документов. В темном закутке я накинула мантию-невидимку и зашла внутрь. Внутри было прохладно, но меня мало интересовал здешний климат. Работники сновали туда-сюда, а я тщетно пыталась найти отдел, куда сдавали паспорта умерших. Наконец, удача мне улыбнулась, и я протиснулась в дверь следом за полноватой женщиной со стопкой паспортов в руках. Она села перед записной книгой, начиная вносить какие-то пометки, а я зашла за ее плечо с целью найти запись, которая могла навести меня на нужный паспорт. В основном паспорта принадлежали старикам, ушедшим в мир иной по причинам здоровья. Иногда попадались молодые мужчины и женщины, умершие в автокатастрофах. Это было не то, и я ждала, пока не найдется именно то, что было нужно мне. И я была вознаграждена за несколько часов ожидания. Когда трудящаяся на благо государства вышла, я порылась в принесенных ею паспортах, выуживая тот, что был мне необходим. Эдит Холланд, девушка двадцати лет отроду не отличалась большой красотой, но возраст у нее был подходящий. Ничего, фото еще можно сменить. А вот как теперь воспринимать себя не как Людмилу Терещенко, а как Эдит, которая еще и старше меня на два года? Вопрос. Я плюнула на конспирацию и мантию, предварительно сняв ее, и переместилась в комнату мотеля. Наличие какого-никакого документа придавало сил, больше конечно моральных, чем физических. Хотелось действовать, и действовать быстро, пока запал не иссяк. Поэтому я взяла еще десять фунтов и пошла за пиццей. Ну, а что, есть же когда-то надо. Вернулась я в номер не только с пиццей, но и с колой, хлебом, колбасой и водой. Впустую деньги тратить нельзя было, но хотелось побаловать себя. Взяв кусок ароматной пищи богов из коробки и сев на кровать, я пролистала газету до страницы с объявлениями. Все было дорого и слишком жирно, как для меня. Мне нужна была только комната в тихом месте, без большого скопления магов и за небольшую плату. Пицца почти закончилась, когда я наконец нашла то, что подходило мне по всем статьям, и даже лучше. Захотелось злобно хохотнуть в лучших традициях Амбридж и потереть руки. — Что, мисс Фигг, Дамблдор вам мало платит?