На грани миров

Я думала, что Дамблдор накопал что-то реально серьезное, раз отправился в хижину со всей своей славной братией, но ничего важного, кроме остаточного следа от темной магии от диадемы, а также, возможно, книг и клыков, в моем бывшем убежище не обсуждалось. Снейп рассказал своей кошачьей коллеге о книгах по темным искусствам, принадлежавших Дамблдору, чем, естественно, поверг ее в шок. Директор очень убедительно оправдывал все своей бурной молодостью, после чего перевел стрелки на интересующий его предмет — кто же все-таки жил в хижине, и был ли этот человек тем, кто украл книги. Да, подозрения у Дамблдора были, но слишком расплывчатые, и до меня от них было, как до Сатурна. Меня больше интересовало, каким таким образом вездесущий директор прознал, что кто-то жил в хижине после Сириуса Блэка, и не навел ли Дамблдора на эту гениальную идею Филч. Если да, то неровен час, когда мне придется сваливать из своего жилья и вообще из этого мира несолено хлебавши. Аккуратнее надо быть, аккуратнее. Вернувшись в свою комнату, я решила, что надо делать небольшие заметки из книг, чтобы, сматываясь, не обременять себя лишним грузом, а бежать налегке. Еще стоило получше запрятать диадему; хоть в своей комнате я бывала большей частью только по ночам, я чувствовала, что скоро крестраж начнет оказывать на меня еще большее влияние, чем сейчас — очень часто у меня чесались руки от желания надеть диадему и послать весь мир к чертям собачьим. А еще были письма Элизабет, которые я стащила с ее чердака. Элизабет училась в Ильверморни, но имела английские корни, с которыми не желала расставаться. Чем руководствовались ее родители, отправляя в Америку, я сразу толком не поняла, вот только Элизабет тамошние нравы ненавидела всей душой. Почему в конечном итоге, будучи пожирательницей, она не подозревала о том, что главный враг ее хозяина жил буквально в пяти кварталах от нее, было неясным, так же как и то, что даже если бы она знала о Гарри, она не пыталась его убить. Ни разу. Неужели магия крови была так сильна и защищала Гарри так яростно, что Элизабет даже не пересекалась с ним? Еще один вопрос, на который я, скорее всего, не получу ответа. В основном Элизабет писала Белатрисса, были даже три письма от Андромеды и Нарциссы, видимо, еще школьных лет. Все конверты выцвели, а имя получателя было невозможно разобрать. Остальные письма оказались без конвертов, но большинство из них было от матери Элизабет, и еще несколько от совершенно неизвестных мне личностей. Почерк аристократии двадцатого века было тяжело разобрать, но из писем Белатриссы, написанных весьма бойко и отрывисто, я смогла разобрать только то, что в школьные годы девушка еще не принадлежала к группировке Пожирателей Смерти, но всей душой желала туда вступить. Белатрисса знала, о чем писала; ее уверенность в правильности своих суждений и суждений Темного Лорда не были похожи на бред сумасшедшей, а вполне подкреплялись аргументами и фактами, тем самым завлекая молодую Элизабет на сторону «правых». Все упиралось в вековые традиции, которые не были понятны магглорожденным и большинству полукровок, а посему те пытались внедрить свои понятия мира в мир магии. Нечистокровных было большинство, поэтому будущее приверженцев традиций было плачевным. То, за что так держались чистокровные, могло рухнуть в один миг, грозя исчезновением не только аристократии, но и целого магического мира. Чем был Хогвартс без вековых традиций? Чем станет Англия без семей, поддерживающих хрупкое равновесие между старым и новым? Священные двадцать восемь были оплотом магии и ее мира, и там не было места социализму или коммунизму, при котором светлый Дамблдор правил бы балом из равных по правам и обязанностям волшебников и магглов. Такой поворот означал конец всему, за что держался этот мир. Я вспомнила Грейнджер, пытавшуюся освободить домовиков. Глупо, но ведь она действительно шла напролом к своей цели, не оглядываясь на то, что веками домовые были счастливы служить своим хозяевам. Таких волшебников, как Грейнджер, мир магии не воспринял бы и отторг, не будь она подругой Гарри и героиней войны. И хоть многие традиции магов были мне непонятны и противоествественны, я понимала, что понятия «норма» не существует, как такового; что было противно мне, было в порядке вещей для другого. Одно было неоспоримо — как бы не ратовали маги за сохранение традиций, сами они застряли в средневековье, не имея шанса развиваться из-за постоянной внутренней войны с магглорожденными. Будь я знакома с Беллой во время ее обучения в школе, я вполне могла стать одной из ярых пожирательниц: в свое время Белатрисса могла быть очень убедительной. Судя по Элизабет, она действительно попала под влияние тогда еще не окончательно помешанной Белатриссы. И хоть по письмам от матери стало ясно, что именно от такого влияния родители хотели ее оградить, у них ничего не получилось. Элизабет не была пожирательницей внутреннего круга. Возможно, она была не из знатной семьи, которая не признавала нового движения Тома Риддла, что также могло сыграть свою роль — Волдеморт не пустил бы ее в круг приближенных, не будучи уверенным в полном подчинении и вере её и её семьи. Письма от Нарциссы и Андромеды не несли в себе полезной информации — они писали о семье и парнях, поздравляли с днями рождения, рождеством, спрашивали про учебу и так далее и тому подобное. Я в который раз уверилась: не будь Нарцисса замужем за Малфоем, она бы к пожирателям на пушечный выстрел не приблизилась, ее совершенно не интересовала политика или борьба за правое дело; единственное, о чем она действительно беспокоилась — семья. Все это было не очень интересно, пока в последнем из писем, посланных Беллой, не упоминался предполагаемый способ борьбы с магглорожденными. Смутно подозревая, что магический потенциал волшебников падает с каждым родственным браком, Белла предлагала разбавлять магическую составляющую чистокровных магией магглорожденных. Она писала о некоем камне, за которым вроде как охотился Волдеморт — этот камень по легендам был проводником магии и силы, через который можно было забрать магию у одного волшебника и передать другому. После такой процедуры память мага стиралась, и его отправляли в мир магглов, где ему было самое место. Не настолько радикальный способ, как убийство, но он тоже был, скажем прямо, не лучшим выходом из ситуации. Хотя цель Лорда была ясна — стать совершенно непобедимым, прибавить в силе, жить и властвовать вечно. Интересно, нашел ли он камень? Мне бы тоже такой не помешало иметь, ведь мне нужна была магия. Вот только я не знала, можно ли было таким образом передать магию магглу, ведь это было для меня основополагающим фактором. Хотя, я не была магглом, потому что могла видеть Хогвартс, а это значило, что какая-никакая сила у меня была. Обнадеживает. После всех этих новостей мне стало грустно-скучно, и я пошла в кино с Гарри. Если честно, я совсем забыла про то, что этот мир не сильно-то и отличался от моего. Все фильмы, книги и газеты были одними и теми же. Почему, интересно мне знать, ни Гарри, ни Гермиона не ходили ни разу в кино? Скорее всего, Роулинг не слишком заботило то, что ребята жили среди магглов очень долгое время и не могли не перенять привычки обычных детей, не наделенных магией. В общем, с фильма «Форрест Гамп» мы выходили совершенно довольные, а Гарри еще и углубился в размышления о жизни главного героя. — Если честно, я не думал, что в Америке… так, — неопределенно махнув рукой, Гарри смотрел на асфальт, думая о чем-то своем. — Так — это как? — По-другому. Для меня как будто существует только Англия, за пределами которой — странные неизведанные земли. Я даже не знал, что не так давно Америка вела войну с этим, как его… — он щелкал пальцами, пытаясь вспомнить страну. Ничему-то их Хогвартс не учит! — Вьетнам? — Гарри кивнул. — Вы же должны проходить в школе историю, почему ты не знал ничего об Америке? Он неопределенно пожал плечами, взъерошив волосы. — Ну-у, мы проходили, но я ничего из этого не запомнил. Я фыркнула. Знаю, как они это проходили. Следуя канону, Бинс рассказывал ученикам только про бесчисленные восстания гоблинов. И в фанфиках он о них рассказывал, будто больше у магов не было никаких исторических событий. И ладно бы Бинс не рассказывал о маггловской истории, но ведь магическая история Англии и Америки были взаимосвязаны, а о них тоже никогда никто не рассказывал. Позор! — Вот теперь ты будешь иметь хоть какое-то представление о происходившем в Америке за половину этого столетия, — и немного подумав, я решила уточнить. — Ты и про Леннона не слышал? Знаешь, кто такой Элвис Пресли? А Кеннеди? — Гарри мотал головой, вздыхая. — Бог мой, Гарри, тебе же уже пятнадцать лет, ты что, жил все это время в бункере? Надо хоть немного интересоваться миром, в котором ты живешь. Мы немного помолчали, потом Гарри аккуратно спросил: — А кто такой этот Леннон? — Музыкант, певец. Очень известный, кстати. Он умер, так же, как и Элвис, и Кеннеди… впрочем, как и многие другие. Если хочешь, я потом дам тебе послушать его песни. Гарри оживленно закивал. — Спасибо, было бы классно. И вообще, спасибо, что позвала в кино. Я ходил туда только несколько раз, Дурсли меня не сильно-то балуют. — А разве у тебя нет друзей, с которыми ты бы мог пойти в кино? — Они есть, но вряд ли они бы пошли… Им не очень-то нравится все, связанное с техникой. — Тогда все понятно, они пропустили целую жизнь, Гарри! — я приобняла его за плечи одной рукой, другой проводя по видимой лишь мне линии, означающей все радости маггловской жизни. — А ты собирался пропустить ее вместе с ними. Но ничего, это мы наверстаем, смекаешь? Отпустив его, я немного помолчала и решила забросить удочку: — Директор твоей школы… когда ты разговаривал с ним в последний раз? — Еще в школе, а что? — Гарри насторожился, ведь раньше мы не говорили о чем-то так близко приближенном к магии и Хогвартсу. — Он приходил и расспрашивал меня о тебе. Сказал, что волнуется за тебя, хотя, каким боком тут я затесалась, не имею не малейшего понятия, — я развела руками. — Знаешь, мне вообще показалось, что не так-то уж сильно он беспокоится о тебе, раз все еще не сообщил в опеку и не лишил твоих родственников прав содержать тебя, — я помолчала, а потом добавила, — ты говорил, что у тебя крутой крестный, почему ты не можешь жить с ним? — Я бы очень хотел, но сейчас он не может взять надо мной опеку. Приходится жить с Дурслями. — Ничего, уверена, со следующего года все изменится! — приободряюще произнесла я, надеясь, что к тому времени смогу хоть как-то повлиять на ход истории в этом мире. Не то, чтобы я хотела его спасать, мне это было не нужно. Но вот ускорить некоторые события представлялось возможным. Тем более, у меня назревал план, по которому избавиться от безносого лорда я собиралась гораздо раньше положенного срока, а значит, войны можно было бы избежать. Пакостно улыбнувшись, я представила себе удивление Дамблдора, когда он поймет, что все было напрасно, и его план по спасению мира и самопожертвованию Гарри не будет иметь никакого шанса на воплощение. Что ж, начинать надо с малого, и тем важнее было найти обряд, который помог бы мне приобрести магию. Увы, в книге обрядов на крови не было ни одного даже приблизительно похожего на тот, что был мне необходим. Поиски продолжались…