Маски

Вырваться в отдел по особо тяжким у Чжаня получилось только в среду. И то он пришел ближе к вечеру. Ибо в общей комнате не было, как и Цзи Ли. Увидев его входящим в дверь, Лю Хайкуань вышел из своего кабинета и попросил зайти для разговора. Мужчина поморщился, вспомнив прошлую беседу, однако делать было нечего. Идти пришлось, ощущая на себе тяжелые взгляды Чжу и Вана-старшего (так Чжочэна стали иногда звать после появления Вана-младшего — Ибо) и сочувственные — Юй Биня. — Сяо лаоши, хотел вам выразить благодарность за помощь в расследовании убийства вашего коллеги и за опеку над нашим Ибо. — цзючжан слегка улыбнулся, говоря это. Чжань тоже улыбнулся: — Не стоит благодарностей, господин Лю. Мне в радость помогать вам. А помочь раскрыть убийство коллеги — моя прямая обязанность. — Присаживайтесь. — Хайкуань кивнул психологу на одно из кресел возле стола, а сам подошел к окну и стал внимательно смотреть в него. Потом повернулся и спросил: — Скажите, как вам наш новичок? Мне важно это знать. Вы понимаете, что у меня не праздное любопытство. — цзючжан повернулся и пристально посмотрел на Чжаня серыми внимательными глазами. Сяо кивнул, ненадолго задумался, чтобы сформулировать мысли, потом произнес: — Сразу скажу: увидев его впервые, я подумал: что этот птенчик забыл в полиции и как этого цыпленка вообще занесло в ваш отдел. Но, поработав с ним, понял еще кое-что… И теперь знаю, почему начальник Лю не стал возражать против его назначения и даже всячески поддерживает, если верить моим данным. — парень многозначительно посмотрел на полицейского. — Ваши данные не врут. — Хайкуань усмехнулся. — Прошлый разговор для меня тоже был необходимостью, лаоши. Он был мне не менее неприятен, чем вам. Но я уже тогда хотел поручить вам Ибо, поэтому нужно было достоверно знать, что ни вы, ни Юй Бинь не будете испытывать к нему неприязни. Мне хватало Чжочэна и Цзаньцзиня, которые, казалось, были готовы сожрать его. Ван Ибо очень ценен для меня и для нашего участка. Хотелось, чтобы его опекал кто-то очень надежный и способный разглядеть в нем то, что вижу я, увидел мой отец и отец этого мальчика. — Надежный — это, я так понимаю, Бинь Бинь, а способный разглядеть — я. — Сяо с интересом изучал лицо начальника Лю. — Правильно? — Ну смотря что вы в нем разглядели. Хотя, не думаю, что я в вас ошибся. Сяо лаоши, раньше я наблюдал за вами издалека, но не скрою, что вы всегда мне нравились. — уловив во взгляде Чжаня сначала удивление, а потом некую едва заметно промелькнувшую настороженность, Лю поспешил поправиться. — Как человек и как специалист, разумеется. Я хотел бы, чтобы мы впредь чаще сотрудничали и общались для нашей общей пользы. Согласны? — Хайкуань подошел и сел в кресло рядом с психологом, выражая всем видом радушие и заинтересованность. Чжань внутренне выдохнул, потому что выслушивать еще одно признание в чувствах да еще от цзючжана ему не хотелось. Поэтому улыбка вышла у него яркая и искренняя. — Конечно. Ваше доверие очень важно для меня. Если хотите, я расскажу вам, что вижу и чего вы хотите добиться в будущем, а вы меня поправите, если я не прав. Хорошо? Хайкуань молча кивнул и с интересом посмотрел на лаоши, давая понять, что он готов слушать. — С Ван Ибо я общаюсь совсем недолго. Теперь вы знаете, что Юй Бинь ничего не станет от меня скрывать, если это напрямую не касается вашей работы и ее запретов. Отношения в отделе и биография сотрудников в эту сферу не входят. Поэтому я в курсе того, что юноша сирота, пережил в детстве потерю родителей, попал в детдом, возможно, имели место еще какие-либо травмирующие психику обстоятельства, так как у него возникла амнезия. В ваш отдел он перевелся из Лояна, где служил в участке, отказавшись от покровительства отца. То ли от природы, то ли вследствие травмы у мальчика сформировались блестящие аналитические способности. Сам он об этом имеет смутное представление, но его отец не зря служит в полиции. Со слов Ибо я знаю, что в отделе, где он прежде служил, его считали странным, в первую очередь потому, что он выглядит наивным и непригодным к работе с убийствами, да и вообще — слишком мягок для полицейского. Возможно, были некоторые моменты, связанные с пережитой им травмой, но это не так важно. Я обещал ему молчать об этом здесь, в вашем отделе, но не думаю, что лично для вас эта информация является тайной. Хайкуань снова кивнул, соглашаясь, и Чжань продолжил, решив не заострять внимание на снах и предчувствиях юноши. В этом он попробует разобраться сам, а пока — лучше промолчать. — Думаю, вам тоже не особо хочется об этом распространяться, поэтому вы ничего не сообщили остальным, а я — Юй Биню. Считаю, эти факты не подлежат разглашению ни сейчас, ни потом. Предполагаю, что отец Ибо не мог мириться с таким отношением к сыну. Тот вряд ли пожаловался ему, но у господина Чэня наверняка свои источники. На этих словах бровь Хайкуаня вдруг резко взмыла вверх, затем он глянул на психолога сперва с удивлением, но уже через доли секунды — с пониманием. Чжань улыбнулся ему слегка вызывающе — мол, неужели вы думали, что я до элементарных вещей не докопаюсь — и продолжил: — Далее он посоветовался с господином Лю, то есть вашим отцом, и они придумали план с переводом, предварительно согласовав это с вами. Потому что я уверен — пустышку в свой отдел вы не взяли бы даже при всех вышеизложенных обстоятельствах. Но в ваши руки попал неограненный алмаз, которому вы, подобно опытному ювелиру, должны придать форму. Уже сейчас этот самородок стоит всего вашего отдела, если брать его участие в последних двух делах и сравнивать с поверхностным, проворонившим взлом двери в случае со стрелой Цзи Ли, привыкшим действовать силой и напором Чжочэном, слишком осторожным Чжу и исполнительным, но, к сожалению, не слишком инициативным Бинь Бинем. Однако это не под силу сделать одному человеку, тем более что Ибо по характеру очень скромен и недоверчив после Лояна. И вы составляете идеальный план. Сначала вызываете интерес к новичку у Юя и Ли, чтобы они прониклись его биографией, потом ослабляете возникшее со стороны Чжу и Вана-старшего давление на него, пригласив или обиняками заставив невесту Ибо появиться в отделе, затем поручаете его Биню и мне, чтобы он был под опекой и заодно мог развивать свои способности в моем обществе, попутно черпая необходимые психологические умения и навыки. Да, я знаю, что слишком высокого мнения о себе, но меня сейчас интересует другое: если вы в курсе намерений А-Чэна и А-Цзиня, то кому отдадите свое предпочтение? Ведь мы же теперь друзья, не так ли? — Сяо улыбнулся собеседнику еще одной яркой улыбкой, которая словно говорила — у вас от меня почти нет тайн. Хайкуань достойно встретил последние слова и даже легко улыбнулся, прежде чем ответить: — Чжань-гэ — достойный соперник. Я всегда знал, что сделал правильный выбор. Даже не буду спрашивать, откуда вы узнали о моих предпочтениях. А если бы я вам задал встречный вопрос: кого бы вы мне посоветовали из этих двоих? Что бы вы ответили? — он выжидающе посмотрел на собеседника. — Куань-ди — великолепный стратег и не менее прекрасный психолог. — в тон мужчине ответил Сяо. — Но если он просит совета в столь тонком деле, то позволю себе высказать мнение на этот счет. Мне кажется, что душой вы тянетесь к Чжу Цзаньцзиню, но в вашем сердце живет Ван Чжочэн. Это тяжелый выбор. И рано или поздно его придется сделать. С вашего позволения, я немного порассуждаю об этом. Человек, с которым вы близки по духу, который по сути ваш соулмейт. С ним приятно общаться, он лучше всех вас понимает, с искренним интересом относится к внутренним мирам окружающих людей и с большим вниманием к своему, конечно. Он романтик. С ним можно смотреть на звезды и мечтать, можно обниматься ночью, лежа на лесной полянке, и смеяться над всякой чепухой. С ним можно ехать на мотоцикле по кромке морского заката и внутренне умирать от счастья, а потом он слезет с мотоцикла, обнимет вас и будет кружить, кружить, кружить… Он легко откажется от карьеры и станет вашей любимой женушкой. Будет печь тортики и вышивать коврики. Но если вы его чем-то обидите, то он сможет превратить вашу жизнь в ад. Таков Цзаньцзинь. Ван Чжочэн, на мой взгляд, — это тип настоящего мужчины. Суровый, волевой, целеустремленный. Ему некогда рассиживать и причитать. В ответ на жалобу или обиду он спросит: «Скажи, чем помочь». Чаще всего ему чужда романтика. Он не будет волноваться, когда вы задержитесь на совещании или в баре. Просто закажет вам такси к определенному времени, а сам станет заполнять отчет. С ним надежно и при ближайшем общении вполне возможно пробудить романтика или открыть тонкую ранимую личность. В плане карьеры он будет соревноваться с вами во всем, захочет стать равным. Здесь вы можете умереть от равнодушия или погибнуть в неравной борьбе. И все же, выбрав одного, вы всегда будете терзаться, что не выбрали второго. Особенно в моменты душевной слабости. В этом весь вы, Лю-чжан. Но кто сказал, что в жизни всегда нужно выбирать? Знаете, почему я так уверен в себе и мои консультации стоят действительно больших денег? Потому что слишком многим я помог не делать выбор, а строить свою жизнь так, как им нравится. Что касается предпочтений цзючжана… В вашем отделе ровно полтора натурала: Ван Ибо и случайно прибившийся к вам Цзи Ли. Полтора — это потому, что в Ван Ибо я до конца не уверен, слишком мало вводных данных. — Чжань промолчал про реакцию парня на обучение поцелуям, но для себя кое-какие выводы сделал, хотя делиться ими пока не желал. — Остальные — чистокровные гомосексуалы. Не думаю, что еще кто-то в полиции интересовался вашим коллективом и вообще знает об ориентации ваших подчиненных. Но так уж вышло, что с Юй-гэ я столкнулся лично, а про остальных мне рассказал все тот же Бинь Бинь. Иногда мне хочется написать работу про то, что люди с нетрадиционной ориентацией очень неординарны и хороши в расследовании преступлений, да все руки не доходят. В этом есть доля правды, как и в том, что Вана-старшего и Чжу вы подсознательно защищаете, покровительствуете им. Несмотря на их способности, они не всегда вписываются в коллектив и изначально в этот отдел их просто подкинули. Тогда вы еще не были начальником, а ваш бывший шеф собирался в отставку и вынужден был смириться. Теперь насчет Цзи Ли. Это сокровище вам подарил его старший брат, с которым вы дружите с детства. Несмотря на обилие явных косяков, в работе он незаменим. Под видимым раздолбайством в нем живет тонкий стратег и игрок. С такими, прямо скажем, необычными людьми смог ужиться только неконфликтный и надежный, как скала, Юй Бинь. Ведь были же и другие, но они, поработав, переводились. Не каждый выдержит гремучую смесь под названием отдел по особо тяжким преступлениям под руководством Лю-чжана. А теперь у вас еще и Ван Ибо. Но, пока вы приносите результаты, вас не тронут. Наоборот, будут поощрять. А для этого у отдела есть такой замечательный начальник, как вы, Куань-ди, который, как и Ван Ибо, не привык прятаться за спиной отца, являющегося не последним лицом в правительстве. И который не постеснялся заполучить одного из лучших психологов Пекина — то есть меня. — Чжань довольно улыбнулся. Услышав последнюю фразу лаоши, Хайкуань сначала нахмурился, а потом вдруг засмеялся мягким добрым смехом, что как-то не вязалось с обликом грозного цзючжана. — Почему же одного из лучших, а не лучшего, Чжань-гэ? — он развел руками, словно ему было нечего сказать. В одно мгновение лицо Сяо внезапно помрачнело, губы сжались, а брови сошлись на переносице. — Потому что лучшим из лучших был мой учитель. Но я бы не хотел об этом, извините. — Чжань серьезно посмотрел на мужчину напротив. — Нет, так нет. — Лю обезоруживающе улыбнулся и продолжил. — Спасибо за совет, Сяо-гэ. Вы и правда специалист в своем деле. Я и не знал, что у нас все так прозрачно и вы настолько в курсе наших дел. — он сделал явный упор на слове «настолько». — Все не совсем так. За моими выводами кроются месяцы наблюдений и кропотливой работы. Не думаю, что кому-то еще придет в голову анализировать это. Просто вы все мне интересны, как и то, чем занимается ваш отдел. Уверяю, прозрачность эта — только видимость, возникшая после того, как я озвучил свои выводы. Не думаю, что остальным под силу разглядеть хотя бы десять процентов из сказанного мной. Ну если только у вас тут в участке не прячется еще один лучший психолог Пекина. — он рассмеялся. — И вы бы никогда не узнали о моих выводах, если бы не решили поговорить начистоту и назвать себя моим другом. Я знаю, что из ваших уст это дорогого стоит. Уж такой вы человек. — Так вы согласны принять участие в огранке нашего сокровища? — Хайкуань снова посмотрел на психолога. — А как вы думаете? Конечно! Из него выйдет отличный полицейский! Вот только бы пореже выпускать его смотреть на всю эту кровищу и смерти, но, боюсь, это невозможно. — Мы постараемся сделать все, что в наших силах. А теперь давайте обговорим наши идеи. И мужчины углубились в беседу, которая продолжалась до самой ночи. Наутро Чжань снова нашел у себя в кабинете на столе мятную конфетку в обертке.