Маски

Дома Чжань сделал то, чего не делал уже много лет, — взял в руки скрипку. Нет, он играл на людях, недавно даже музицировал с Хайкуанем, но это были чужие скрипки. А дома. Дома он не мог заставить себя дотронуться до нее. Его скрипка лежала на рояле, за инструментами ухаживал специально нанятый человек, а сам Чжань старался не заходить в ту комнату. Спустя столько лет ему все еще было больно не только смотреть на свое прошлое, но и прикасаться к нему. Однако произошедшее в квартире Ибо всколыхнуло воспоминания и что-то внутри него вдруг заставило войти в комнату, не включая света подойти к роялю, ласково погладить крышку, поднять ее, мягко, не нажимая, коснуться клавиш, постоять так с закрытыми глазами, потом обогнуть инструмент и дотронуться до нее — до скрипки, которая помнила все… Охваченный внезапным порывом, Чжань бережно устроил ее на плече, закрыл глаза и начал импровизировать, глубоко погрузившись в воспоминания, в те времена, когда он был гораздо младше Ибо и когда у него был человек, который обучил его практически всему… Легенда о флейте, рассказанная Бо-ди, не была его изобретением. Этот урок в свое время преподал ему тот, о ком вот уже столько лет Чжаню было запрещено даже вспоминать. Однако сегодня чувства вырвались из-под контроля и превратились, как когда-то, в музыку, в то, о чем не нужно было говорить, в то, чем разговаривают души, когда у них нет слов. Тогда они творят гармонию и рождается музыка… Чжань доиграл последнюю ноту, опустил скрипку и почти с ненавистью посмотрел на молчавший уже столько лет рояль. Дуэта не будет, как бы он ни старался. Обуреваемый чувствами, Чжань осторожно положил на место скрипку, закрыл крышку рояля и вышел из комнаты, опустошенный. В его жизни нет и никогда не было прошлого. Есть только настоящее, без будущего. Но об этом никто знать не должен. Иначе поймет, почему Сяо Чжань — один из лучших психологов Пекина. Все потому, что лучшие советы дают люди, которых жизнь очень больно била. А профессионалы своих секретов не раскрывают. Никому. Когда Чжань-гэ ушел, Ибо убрал со стола чашки, сменил белье на кровати и только потом позволил себе лечь в постель. Какой же лаоши удивительный человек! Рядом с ним все становится ясным и простым, даже лучше, чем с Гэн Линем. Наверное, потому, что он не стесняется применять такие простые и наглядные методы. Юноша прижал пальцы ко все еще слегка распухшим губам и закрыл глаза, вспоминая. Да, теперь он, пожалуй, удивит Динь Юнь своими познаниями. Эта дурочка и не представляет, как им может быть хорошо вместе… Недавно пережитые ощущения стоили всех их усилий. А потом они поженятся, он посеет семена в ее нефритовом дворце, как научил его лаоши, и у них, наверное, даже будут дети. По крайней мере, о них мечтала А-Юнь. Надо поскорее рассказать об этом Линь-гэ, пусть он тоже порадуется! Ибо вздохнул, немного поворочался да так и заснул — удовлетворенный, с улыбкой на губах и с неподдельным восхищением перед своим несравненным кумиром. На следующий день после обеда Сяо Чжань вновь был вынужден уехать в срочную командировку. На работу ушло чуть больше недели, а когда он вновь появился в отделе по раскрытию особо тяжких, Ван Ибо вдруг смущенно встал из-а стола и попросил лаоши пройти с ним в свободный кабинет для разговора. Чжань кивнул и последовал за юношей, а когда дверь кабинета за ними, наконец, закрылась, то парень достал из кармана черный кусочек картона, который при ближайшем рассмотрении оказался очень стильной визиткой, на которой серебряным тиснением — полузнакомое имя: У Гэн Линь. Пока Чжань удивленно смотрел на Ибо, тот поспешно объяснил, покраснев щеками и кончиками ушей: — Чжань-гэ, мой психолог вернулся в Пекин и просил вас нанести ему визит в связи с недавними событиями. — конец фразы прозвучал тихо, но Сяо уловил ее смысл. Он кивнул, соглашаясь, и ободряюще улыбнулся Ибо. — Что-то еще? — Встреча назначена на это воскресенье в двенадцать дня. Адрес есть на визитке. Линь-гэ убедительно просит вас не менять время и место, это очень важно, он повторил свои слова несколько раз и надеется, что лаоши будет великодушен и не станет сердиться на его настойчивость. А еще… я благодарен вам за нашу последнюю встречу. С тех пор я чувствую себя гораздо лучше. — Ибо стал практически пунцовым, но сумел улыбнуться и посмотреть Чжаню в глаза. — Теперь мне нужно идти, а то Юй Бинь будет сердиться. Он ждет меня, чтобы вместе пойти опрашивать свидетелей по одному делу. Еще раз спасибо, увидимся! — юноша вежливо поклонился и быстрым шагом вышел из кабинета. Сяо остался один, в раздумьях разглядывая визитку и размышляя — каков будет этот предстоящий разговор с неизвестным ему Гэн Линем. Сяо Чжань подъехал к уютному особнячку на окраине Пекина заранее. Дверь ворот открылась бесшумно, стоило к ней только подойти. Во дворе много зелени, прудик с карпами в японском стиле, наполняющаяся водой конструкция отсчитывает мгновения, вдалеке виден сад камней. Кажется, У Гэн Линь знает толк в расслаблении и медитациях, к тому же очень увлечен Японией. Встретил Чжаня молчаливый дворецкий, поклонился, отвел на второй этаж. Где-то из глубины дома слышались приглушенные звуки рояля. Чжань узнал знакомую мелодию: Шопен «Ноктюрн си мажор». И это не запись, кто-то неизвестный играет вживую… очень знакомо, кажется, когда-то он уже слышал эту манеру игры. Лаоши стало не по себе, внезапно захотелось немедленно уйти из этого дома, убежать как можно дальше. Интуиция еще никогда его не подводила. Но он профессионал, и не может вот так бросить свою работу. Тем более что прошлого у него нет и не было. Все совпадения случайны. Дворецкий привел его в небольшую уютную комнату, по всей вероятности, кабинет, где проходили приемы. На это указывал письменный стол, кушетка, стоящее у окна удобное кресло. У самого Чжаня все устроено примерно так же. Вот только в его кабинете всегда едва уловимо пахнет любимым жасмином, а здесь — цитрусовыми. Чжань вдыхает аромат, и голова его начинает кружиться… нотки мандарина и апельсина пьянят, будят давно забытые воспоминания. Дворецкий ушел, сказав, что хозяин с минуты на минуту прибудет. После его ухода Чжань уютно расположился в кресле и закрыл глаза, стараясь дышать ровно и спокойно. Личный психолог Ван Ибо — очень интересная личность. По крайней мере, все, что увидел Чжань, говорит об этом. И еще о том, что он серьезно подошел к разговору с коллегой подопечного, если не поленился навести о нем справки. Вот только как расценивать происходящее: как желание войти в доверие или как угрозу… Уникальный тип этот У Гэн Линь… За размышлениями он не заметил, что музыка сначала смолкла, а потом вновь зазвучала, но уже в записи. Снова Шопен, «Вальс дождя». Почувствовав, что в кабинет кто-то вошел, Чжань хотел открыть глаза, но его рот накрыли знакомые губы, и сердце резко остановилось, отказываясь биться, дышать стало очень больно, практически невозможно, словно легкие набили острым стеклом, тело задрожало, а из глаз непроизвольно полились слезы. Поцелуй внезапно прервался, но Сяо не спешил открывать глаза. И только губы едва шевельнулись, произнося имя… Происходящее потом Чжань помнит с трудом. Кажется, он кончил практически сразу, только услышав свое имя, а потом еще и еще. Мужчина словно сошел с ума, а его неожиданный партнер будто того и хотел, подливая масла в огонь нескончаемыми ласками и забытыми давно фразами. Когда они, наконец, разъединились, лежа на пушистом мохнатом ворсе ковра, Чжань открыл глаза, чтобы посмотреть на того, кто давно исчез, умер, но кого он так никогда и не смог забыть. — Учитель… — он едва двигает губами, но его услышали. — Да, А-Чжань, это я… Сегодня ты был хорошим мальчиком… — У Гэн Линь улыбается кончиками губ, нежно целуя мужчину в лоб. — Я искал тебя… Нам нужно поговорить.