Маски

В сущности, вне своей семьи он был совсем одинок, — и едва ли менее одинок в семье. «Американская трагедия» — Теодор Драйзер

***

Честно говоря, Фёдор вообще не имел понятия, как выполнять свою часть договора. И, хотя, ему не хотелось, но пришлось это признать. Никакой мысли о будущих действиях не шли в голову Фёдору. По факту он в первый раз оказался в такой ситуации. Стесняшка Гин влюблена в раздолбая Гоголя — даже звучит смешно, но ничего не попишешь. Выходить из зоны комфорта конечно не хотелось, да никогда особо и не приходилось. Именно поэтому единственный вопрос, которым Фёдор задавался, сидя посреди ночи в темноте на кухне, звучал как: «А нахрена я в это ввязался?». Хотя по сути вопрос был риторический, ведь ответ он прекрасно знал — из любопытства, которое «рано или поздно обойдётся ему боком». По крайней мере так говорила Фёдору мать ещё в далёком детстве. В принципе сейчас он понимал, что она права, и рано или поздно всё вскроется. А может и нет. Фёдор не любитель загадывать на будущее в этом плане, да и смысла в этом особого нет, и сейчас об этом думать вовсе не хотелось. Фёдор, погружённый в свои мысли, сидел в темноте и почти абсолютной тишине, которую нарушали лишь тикание часов, да звук собственного дыхания. Хлопнула входная дверь, в коридоре загорелся свет, послышались возня, а далее шаги в сторону кухни. Фёдор не шелохнулся и вобще никак не отреагировал. Шаги приближались. На кухне зажгли свет. — О, Господи, Федя, ты опять в темноте сидишь — напугал! — воскликнула вошедшая женщина. — И тебе привет, мам. — лишь повёл взглядом в её сторону, не меняя своего положения, сказал Фёдор. — Нет, ну хоть бы чайник поставил раз уж вскочил ни свет, ни заря! — всё ещё возмущалась женщина в форме проводника поезда. — Ну и тяжёлый в этот раз выдался рейс! — Угу. — монотонно ответил брюнет. Мать Фёдора не обратила на безразличный ответ сына никакого внимания, лишь поставила чайник и ушла в свою комнату. Вернулась она минут через десять в домашнем халате и с небольшим пакетом с яблоками в руках, помыв их, уселась за стол. — Как хоть у тебя дела-то, сын? — Нормально. — обыденно ответил Фёдор, гипнотизируя часы и мыслями пребывая где-то не здесь. Горемычная мать лишь тяжело вздохнула — да, общение с сыном у неё явно не клеится. Повисло неловкое молчание. — Чем, ты хоть тут один питаешься, а? Вон исхудал весь, точно скелет! Хоть яблочко что ли съешь. — всё-таки прервала затишье женщина. — Чем придётся. — пожал плечами Фёдор, но от предложенного фрукта не отказался. Он всё-таки посмотрел на мать и пришлось закусить язык, чтобы не вырвалось: «Кто бы говорил про худобу». У неё стали более впалыми щёки, появились новые морщинки, да и руки стали более худыми. Может она замечает, а может и не хочет замечать, но возраст даёт о себе знать. Печально однако. — В каком ты классе-то, а, Федь? А то я запамятовала что-то. — спросила горе-мать. — В десятом. — Уже в десятом…как время быстро летит. — протянула женщина. — И что после окончания школы делать собираешься? — Не знаю. — спокойно ответил Фёдор, пожимая плечами и рассматривая кроваво-красный фрукт в руке. — Как карта ляжет. В ответ послышался лишь тяжёлый вздох. Казалось, что они чужие люди и ничего о друг друге совсем не знают, а всё-таки родственники ведь — мать и сын. И это понимали они оба, но ничего не предпринимали, да и зачем если всех всё вполне устраивает. Хотя раньше всё было совсем по-другому. Абсолютно. Просто в один момент самые близкие друг другу люди стали почти чужими. Нет, не было никакой драмы, всё намного проще — она познакомилась с одним мужчиной и с головой окунулась в новые отношения, в которых не была уже очень давно, а Фёдор не стал препятствовать. Именно поэтому последний год Фёдор живёт можно сказать один, а мать лишь переодически заходит, да отсылает деньги. Всех всё устраивает в обычное время, но только не в такие моменты, как сейчас — каждый чувствует себя виноватым в том, во что превратилось их общение, но никто ничего не собирается ничего менять, и остаётся лишь неловкое молчание, недасказанность, да не заданные вопросы. Мать задала сыну ещё пару ничего не значащих фраз чисто для поддержания диалога, но и это особо не помогло. Фёдор отвечал сухо, без особого энтузиазма и интереса. В итоге женщине это надоело, и она начала рассказывать ему что-то о происшествиях на работе. Фёдор её не слушал. Парень всё вертел в руках и рассматривал алое яблоко со всех сторон. Его мысли были где-то далеко-далеко от сюда в раздумиях о бренности бытия и неотвратимости многих событий и течении времени. В общем думал явно не о том о чём реально надо бы поразмыслить. В какой-то момент мать отвлеклась и заметила, что сына больше интересует яблоко, поэтому сначала разозлилась, но всё-равно ничего не сказала, а лишь тяжело вздохнула. — Ну, я пожалуй пойду спать. — сказала женщина, вставая и направляясь прочь из кухни. Она ещё немного задержалась у выхода в ожидании хоть какой-то реакции на свои действия. Ответом на её слова была лишь оглушающая тишина.