А ведь так и не решился.

Вот и решилась судьба юных декабристов. Все пятеро были приговорены к казни через повешение. Было много допросов, много вопросов, каждый отчаянно старался прикрыть другого. Бестужев-Рюмин смотрел в глаза уже нынешнему императору с долей ненависти. Кареглазый не хотел принимать все события за реальность, он не мог смириться с казнью. Он отвечал спокойно, но его глаза выдавали его с поличным. Не каждый мог смириться со смертью и покорно ее ожидать. Где-то в глубине души, Михала терзал неимоверный страх, который он не мог объяснить. Сергей муравьев-Апостол тоже старался брать вину на себя. Почти каждые из декабристов пытались смягчить наказание для других, но все попытки были тщетны. Наверное самый спокойный и раскрепощённый на допросе был Павел Иванович Пестель. Он говорил все напрямую, без преувеличений и лишних «красок». Раскаяние в этом человеке никто не нашёл, Пестель был абсолютно пряморечив. Рылеев бескорыстно раскаивался и так же старался брать вину на себя. Наконец-то все эти бесконечные допросы были окончены. На допросах встречались достаточно провокационные и нередко грубые вопросы, но с этим уже было покончено. Решение вынесено. Всех пятерых повели в тюремные камеры, один Михал просил, чтобы у него была смежная Камера с Муравьевым-Апостолом. Его пожелание было исполнено. Голые стены и холодный запах смерти пробирал до дрожи. Тяжёлые оковы звенели и издавали эхо в холодных коридорах. В камерах царила тишина, лишь иногда смертники перекидывались словами. Михал сидел на полу рядом с Сергеем. Взгляд кареглазого был уставлен куда-то в пол. Никто сейчас не знал, что у него прокручивается в голове. Сергей лишь иногда кидал утешающий взгляд. Спустя некоторое время, бездушный взгляд Михаила стал наполняться слезами. Кареглазый не мог больше сдерживать слез и буквально начал рыдать. Сергей тревожным взглядом оглядел друга и прижал его к себе. -Миш... Бестужев-Рюмин тихо всхлипывал, уткнувшись в грудь Сергею. -Это не может быть правдой!—Вдруг выдал Михаил. Сергей промолчал, тяжело вздохнув. Чуть успокоившись, Михаил оторвался от тёплой груди товарища. Его дрожащий взгляд невольно пал на губы Сергею, но потом резко перешёл на стену. Павел Иванович уже давно видел третий сон, смерть его никак не страшила. Рылеев тоже уже спал, но его сон был тревожен. Переживания по поводу семьи дали о себе знать, тот часто ворочался и пытался удобно лечь. Сергей и Михаил так и не уснули за ночь, да и смысла уже не было. Михаил так и продолжал безмолвно разглядывать черты лица Сергея. Вместе они вспоминали прожитые моменты и старались отходить от грусти. Утро. Лучики солнца пробивались сквозь решетчатые окна камеры, будто провожая в последний путь. Строгий голос смотрителя приказал всем ступать на выход из своих камер. Первым вышел Павел Иванович, а все остальные поплелись за ним. Утро на улице было довольно ясным, декабристы вышли в люди. Народ затаил молчание, декабристы покорно шли. Пестель первым увидел висельницу и закатил глаза. -Ужели мы не заслужили лучшей смерти? Кажется, мы никогда не отвращали тела своего ни от пуль, ни от ядер. Можно бы было нас и расстрелять. Конечно же ответа он ни от кого не добился. Делая неуверенные шаги на эшафот, Сергей решил подождать Михаила. Взгляд Бестужева вновь окунался в глаза Муравьеву-Апостолу. Серёжа крепко обнял своего друга. Казалось, что их сердца чувствовали сердцебиение друг друга. Встав к висельнице, на них одели петли, которые оборвут из жизнь за секунды. Михаил все время держал взгляд на губах Сергея, пока тот уверенно смотрел вперёд. Казалось, что кареглазый вот вот что-то скажет, но не решился. Сергей посмотрел на друга в свой последний раз и тут же на его голову надели мешок. Михаил так и не смог сказать Сергею то, что он чувствовал, так и не решился.