Извилистая любовь

Ребята, я впервые пишу такие главы. С большим количеством эмоций, чувств... Оцените, пожалуйста, и напишите свое мнение в комментариях, если не трудно) Мне интересно, получилось ли у меня писать главы в таком стиле) Я побежал на крик. Ноги привели меня к лестнице, которая вела куда-то вниз. Больше всего на свете я боялся увидеть то, что с Тини могло что-то случиться. Я себе этого никогда не прощу. Спустившись по лестнице, я увидел открытую дверь, а за ней много спин полицейских. Я протиснулся через всех: некоторых просто отталкивая, а некоторых словами. Мне было страшно. Пройдя через последнего человека в форме, я остановился. Моим глазам престала картина, которой я так боялся: на полу на коленях сидел Франциско. Он обнимал Тини. Вокруг лужа крови. В глазах помутнело. Я старался стоять и не упасть, но не получилось. Я рухнул на пол, на живот, подложив под лицо руки. Полицейские стояли в стороне. Видимо, они понимали, что сейчас лучше не вмешиваться. В подвале тишина. Только слышно как плачет Франциско. Да, он не скрывает своих слез. Ему больно. Видимо, он считает себя виноватым. Но нет. Виноват я! И только я! Я тот, из-за кого ей сделали больно. Очень больно. Глаза потихоньку наполнялись слезами. Не буду их сдерживать. Нет сил. Я слышу шаги. Несколько пар ног. Поднимать голову, и смотреть я не собираюсь. Не хочу показать свои чувства. Хотя, как мне скрыть ту боль, которая осела внутри. Чувство того, что на сердце кладется что-то тяжелое, становится с каждой минутой вся сильней. Опять эти шаги. Они отдаляются. Я чувствую руку на плече. Всхлип. Надо мной Франциско – я уверен. К тому моменту я уже не скрывал своих слез. Они катились по щекам, падаю грубыми каплями на холодный бетонный пол. Всхлип, еще всхлип. Это уже я. Да, от кого я буду скрывать свои чувства? Думаете, я баба? Нет, не баба. Мужчина тоже имеет право плакать. Он не может всю жизнь хранить в себе обиду, горечь, боль. Мы все равносильны. Как в детстве. Когда мы маленькие, плакать могут и девочки, и мальчики, а когда ты вырастаешь, то появляется тупой стереотип того, что мужчины не плачут. Глупость! Чтоб зарылись в землю эти дурацкие стереотипы. Стучу кулаком по полу. Больно. Я виноват. Я! Если с ней что-нибудь случится, то я себе этого никогда не прощу. Никогда. На сердце уже скомпоновался тяжкий груз, который останется со мной навсегда. До конца моих дней. -Хорхе, вставай! – Слышу я голос Франциско. Он произносится эхом. Конечно, тут же голые стены. Фран старается поднять меня с пола. Но ни сил, ни желания у меня нет. Встав на колени, я поворачиваю голову в сторону места, где лежала Тини. Опять та лужа крови. Я снова падаю на пол, и снова плачу. Франциско садится рядом со мной и молчит. Комната опустела. Полиция ушла отсюда. Наверно, подумала, что мы хотим побыть одни. -Она жива, Хорхе, жива. – Трепал он меня по плечу. – Ее спасут, я уверен. Эти слова отдались у меня эхом. И это уже не из-за стен. Назревает истерика. Я чувствую, как лицо начинает краснеть от злости. Кулаки под моим лицом сжимаются. Я уже не слышу того, что говорит Франциско. Все отражается громким гулом. Неожиданно для себя и Франа, я вскакиваю с пола и бросаюсь к стене. Начинаю колотить голый бетон, отчего уже после третьего удара из руки сочилась кровь. Нет, мне не больно – в душе больнее. Из-за этого я бью еще сильнее, но боли все равно не чувствую. Начинаю ногами бить в стену. Да почему же мне не больно? Сзади кто-то отталкивает меня от стены, старается что-то наорать мне в ухо. Прости, я тебя не слышу, в голове ее голос. Ее. Только ее. Ее тембр заглушает все чужие. Тут этот голос в голове начинает кричать на меня: «Это ты виноват! Почему ты меня послушал? Ты меня не любил. Никогда!». Нет! Это не она! Это мое подсознание. А, может, и она. Вдруг Мартина действительно так думает? От этих мыслей я сильнее бью в стену. Чувствую на себе несколько пар рук. На меня кричал. Я не слышу их. Лишь призвуки. Франциско. Я слышу отрывки его голоса. Меня отрывают от стены. Несколько человек держат меня на весу, а я в это время стараюсь колотить стену, представляя в ее образе Стефани. Ненавижу ее! Сволочь! Дура тупая! Меня еще сильнее отталкивают от стены, кладут на пол. На меня кто-то сел сверху. Начинают бить по лицу, давать пощечины. Так мне и надо. Я начинаю отталкивать сидящего на мне человека, снова рвусь к стене, видя в ней заветную цель – Стефани. Только подбежал к голому грунту, как эта идиотка пропадает. Тут до меня доходит, что я все это время дрался со стеной, с обычной стеной. Падаю на колени, закрываю лицо руками. Снова плачу. Кто-то обнимает меня. Это Франциско, я знаю. Это было братское объятие, я то знаю. -Хорхе, слышишь? Все будет хорошо. – Он опять меня обнимает. – Успокойся! Меня поднимают на ноги, после чего я отдергиваю все руки, которые были на мне. Хочу выпить, много. Хочу забыться. Выбегаю из этого чертового дома, и иду к моей машине, сажусь в нее, пытаюсь завести. Да, чтоб тебя! Франциско открывает водительскую дверь, выталкивает меня из машины, ссылаясь на то, что в таком состоянии он не подпустит меня к рулю. Я спокойно иду к соседнему, пассажирскому сидению, сажусь, бросаю ключи Франу. Он садится. -Куда тебя везти? – Спокойно спрашивает он. -В бар. – Коротко отвечаю я, осматривая кровавые руки. -Нет, мы едем в больницу к Тини, понял? – Грубо ответил он на мою простую просьбу. Я промолчал. Плакать больше не хочется. Хочется что-либо стукнуть. Мог взгляд упал на стекло двери, в которое я смотрю. Опять сжимаются кулаки. Успокойся, Бланко, мы едем по дороге. Еще, стекло не туда разлетится…. Будет не смешно. Я закрыл глаза я начал дышать. Глубоко, как можно глубже. Вдох, выдох. Я открываю глаза, и вижу больницу, около которой Фран пытается припарковаться. -Выходи, идем. – Сказал он, вытаскивая ключ зажигания. Я кивнул, и покорно вышел из машины. Франциско закрывает ее на ключ, а я так и стою, смотря в стекло передней двери, желая его ударить. Уже замахнувшись, я хотел разбить стекло своей машины, как мою руку перехватил Фран. -Идиот! Совсем, чтоль, из ума выжил? Нет, ну я знаю, что ты тупой, но чтобы настолько! - Кричал парень на меня, все еще придерживая мой кулак. – Успокойся. Вот, посмотри на меня! Я посмотрел на своего друга. Глаза выражали боль и обиду, но он старался держаться из-за меня, чтобы я успокоился. Я спокойно кивнул, давая понять, что я поступлю так, как хочет он. Мы пошли в больницу. К нам подошел врач. -Вам помочь? – Взглядом он указал на мои окровавленные руки. -Нет…. – Сказал я. -Да, пожалуйста. Перевяжите ему руки. – Сказал Франциско и приблизился к врачу, и что-то шепнул ему на ухо. Тот кивнул. -Пройдемте, сеньор Бланко. – Обратился он ко мне и повел по коридором. -Откуда вы знаете меня? – Мучал меня вопрос. -Моя дочка разглядывает ваши фотографии в интернете все время. – Я улыбнулся уголками губ. -Очень приятно. – Тихо сказал я. Не подумайте, что мне все равно, просто мысли заняты другим. Мы прошли в перевязочную, где мне начала обрабатывать раны. Врач принес йод и бинты. Пока он обмывал и обвязывал ссадины, я чувствовал боль. Ту боль, которую я хотел получить от стены. Странно. Раньше бы я подумал, что девушка такого не стоит. Но теперь я уверен, что это не так. Я точно знаю – я люблю Тини. -Вы не знаете, сюда должны были привезти мою девушку…. – Спрашивал я во время перевязки. -Сеньориту Штоссель? – Я кивнул. – Она в операционной. Думаю, ее продержат там до завтра. Закончив работу, врач вышел из кабинета, и вернулся со шприцом. Я не понял, в чем дело. -Зачем это? – Взглядом я указал на инструмент в руках мужчины. -Вы били руками о бетон. У вас может быть столбняк. Надо сделать укол. В руку вошла игла. Я собрался встать, как вдруг веки начали тяжелеть, и я уснул.