Холст. Масло.

Холст. Масло. -Господи, что это такое! - ты слезла с подоконника, в одних трусиках прошлась по комнате, качая бедрами, по пути глотнув чая. -Просто какая-то нелепость... - мазнула пальцем по свежему маслу на холсте и сплюнула в пепельницу с окурками. -Совсем остыл. Говорю же, сделай другой. -Тебе не нравится? - я насторожился и застыл в пол-оборота, открывая дверь комнаты и впуская полоску жёлтого света из кухни. -Ты же знаешь, что я не ценитель искусства. - Спутанные пряди волос упали на лицо. - То ли фотография - другое дело. -Ну не всем же быть фотографами! - парировал я и отправился за горячим чаем и бутербродами. Ты прошла за мной следом. Распахнула окно и, опершись ладонями на подоконник, глянула вниз. -Как высоко. Когда-нибудь мы все таки съедем из этой однушки... Какая серость... Меня угнетает этот вид советских коммуналок. -Вот продам кое-что из работ и можем подыскать вариант получше. - Протянул тебе чашку чая. - Поженимся... Резко повернулась спиной к окну. Выгнулась, выпятив грудь и насмешливо цокнула. -Да кому нужна твоя природа? - Закатив глаза, помотала головой. - Это старо, как мир. Отошла, взяла у меня из рук чашку с горячим чаем, нашарила в нагрудном кармане рубашки зажигалку. -Мне с тобой скучно. - Вздохнула. - Я в тебя не верю. - Зажала уголком губ "Винстон" и направилась обратно в комнату. Я остался на кухне один. Передвинул на холодную конфорку скуливший чайник, подошёл к распахнутому окну и перевесился наружу. Утренняя сырость ранней осени овеяла лицо. А внизу совсем беззвучно сновали дворники. Окна напротив горели жёлтым уютным светом и в них все любили друг друга. "Я в тебя не верю" - пронеслось в голове. Резануло, как лезвием. Душу. -А я тебя люблю. - Тихо проговорил я в сырой воздух.