Поцелуй дементора.

       Камень нашли довольно быстро. Чистыми назывались камни, на которых успел поделится энергией один из старейшин, уже ушедших из мира. Таких камней было восемь - остальные были или испорчены временем, потеряв магический след, или уже использованы, для проводимого раз в пятьдесят лет ритуала, по запитке кристалла Эаны. Для ритуала, требовался состав из крови земли, слез земли, земляной же плоти, крови составляющих мою постоянную свиту и крови будущих генералов армии нашей колонии. То есть нефть, вода, почва, кровь старейшин и по нескольку капель от малышей. Этот состав смешивался, обрабатывался магией и превращался в голубоватую прозрачную жидкость, под которой тело полностью очищалось от наносного. Этот ритуал должен был примирить меня с остатками моей человечности и сущностью Лартури, окончательно делая меня королевой. Останется только дождаться выбранного мной короля, принимая его как равного мне. А вернувшийся Ноту, закрепит это право, вступив со мной в союз духа, магии и плоти.       Но сейчас, вступил в действие первый этап Ритуала Ухаживания, с моей стороны. Доспех, с коим я уже сроднилась и который обрел подобие разума, с обиженным шорохом сполз на камень рядом, где его ополоснули в ритуальном составе. А я, полностью обнаженная, с распущенными и уложенными вокруг меня волосами, зависла в паре дюймов от чистого камня. Калиона, как выбранная старшей из моей свиты, поднесла чашу с составом и начала читать слова ритуала: -Naen? Georra! Ohiet deor! Decine Kelorym - Orimeh! Старые слова, которые плохо помнят даже говорящие на Темном Наречии. Слова Первых, кто создал Праматерь и подарил ей право на владение магией. Но именно благодаря им, жидкость в чаше становится ярко-алого цвета и накрывает меня с головой отрезая шум. А потом приходит боль. Её сложно описать, но самое близкое ощущение из памяти, которая стремительно перестраивается, становясь четкой - падение на асфальт с большой скоростью и наждачная бумага. Только сильнее раз в двадцать. Потом приходит чувство, словно кровь кипит, собираясь разорвать оболочку и тут же её заставляет схлынуть холод. Кристаллы этого холода проникают под кожу, натягивая её, а потом так же исчезают, оставляя расслабленность и негу, омываемую теплым приливом. Под веками вспыхивает звездное небо, а к ярким звездочкам протягиваются тонкие голубые нити, которые как я знаю, порвутся только с полным уничтожением моей души. Конец POV Ауэн. Звезды вспыхивают алым и два десятка ярких искр малышей расцветают огненными цветами, от которых расходятся уже алые нити к искоркам зеленого света, которыми ощущаются воины. Золото искр старейшин обхватывает её теплым облаком и она вдруг видит себя со стороны - огромный фиолетовый вихрь, из которого прорываются алые искры, а в верхушке ярко сияет звезда, которую могли бы назвать Звездой Надежды - такое чувство дома она дает. Но нити присоединяются к вихрю, становясь его частью и сознание резко возвращается в тело, а Королева распахивает глаза цвета расплавленного золота и улыбается. Бывшие видимыми тонкие нити, медленно теряют цвет, но не исчезают из восприятия. Присутствующие Старейшины переглядываются, с трудом сдерживая проявления эмоций. Новая королева сумела повторить подвиг Эаны и теперь может вытянуть детей из любой ловушки, просто позвав к себе. А они всегда смогут до неё дозваться. Старейшины отходят от своей королевы, не скрывая торжества. Ауэн сорвала свои барьеры и теперь ощущалась не как мелкая река, а как огромный и неудержимый водопад. Её сила укрыла народ пушистым покрывалом, прогнав магию по венам и пробуждая уже почти заснувшие способности. А у кого-то пробудила те, что не должны были просыпаться. За неимением таковых. У Лартури направления в магии отслеживались по изгибу узоров и оттенку волос. Так что теперь часть малышей весело дергала изменившие цвет волосы. У кого-то каштановые, а у кого-то темно-русые. И только двое из старейшин, Калиона и Мэйдаллан поменялись радикальнее. Калиона стала платиновой блондинкой, демонстрируя свой статус приближенной к телу Королевы, а Мэйдаллан, как вторая Старейшина и главная целительница народа, стала ярко рыжей и зеленоглазой, олицетворяя то чему Лартури поклонялись - зелень жизни и магию в крови. Сама Ауэн, окончательно подтвердила наследие Эаны, оставшись темноволосой, только в волосах прослеживались тонкие пряди цвета её правления - фиолетового. Старейшины опустились на одно колено, повторно принося присягу и чувствуя, как окончательно закрепляются нити на самой их сути. Ауэн поднялась, протягивая руку к доспеху, который с радостным шелестом начал заползать на тело широкими лентами. Малыши, которые уже ощущались как будущие Генералы, в веселым гомоном бросились к старейшинам, звеня по связи многоголосым гулом. А Королева, уже полностью закованная в доспех, легла на камень, распахивая плащ и приглашая желающих присоединиться. До возвращения ноту она имела на это полное право, о чем тут же подтвердила Калиона, первой легшая под руку королевы и подставившая ей свои волосы. Малыши же разделились. Девочки шустро облепили мать, начав пристально разглядывать поменявшихся старейшин. Досталось и Калионе. Её ощупали, понюхали, погрызли и наконец тоже облепили своими телами, сложив руки и ноги, на её животе и ногах. А мальчики, судя по всему начавшие разбираться с нитями контроля, начали дергать воинов, проверяя новую игрушку. Правда после тихого рыка и легкого временного запрета прошедшего по связи, со стороны расслабляющейся Ауэн, эксперименты прекратились, но Калиона прекрасно знала, что Ауэн не запрещала этого делать. Только попросила не торопиться, что было принято к сведению. Так что сегодня-завтра будет тихо, а вот потом начнутся тяжелые дни в большом Гнезде. Как раз спадет Запрет и связь окончательно окрепнет, готовая выдержать любой вид Зова. И начнутся первые попытки управлять воинами. А те, как имеющие в основе своей только базовые инстинкты, будут с радостью и присущим воинам старанием, выполнять первые неумелые приказы. Мэйдаллан, устроившаяся у другого плеча королевы, вздохнула, когда в её голове прозвучал мелодичный голос Ауэн. "Ты слишком торопишься выполнить свой долг, Мэйдаллан." Старейшина прижалась щекой к ладони королевы и закрыла глаза, радуясь почти позабытому ощущению единства, которое помнила еще с замка на Талари. А потом ответила, не пряча свою тоску по ушедшим. "Я стольких потеряла, Ауэн. Я боюсь, что не смогу выдержать новых потерь." По связи от королевы пришло лишь ощущение тепла и поддержки. "Если ты не хочешь увидеть как малыши ступят за пределы этого Гнезда, то я приму твое желание." Мэйдаллан едва не подскочила. "За пределы Гнезда? Так скоро?!" От королевы пришел смех и мягкая насмешка. "Ты истинный целитель, Мэйдаллан. И я покажу тебе надежду, если ты позволишь." Старейшине привставшей от удивления, смущенной реакцией королевы, оставалось только лечь обратно и закрыть глаза, отдаваясь чувству принадлежности. Слова Ауэн удивляли, как и её отношение к будущему. Она не боялась потерь. Она верила в народ и их силы. И Старейшина решилась довериться Матери, дабы та смогла исполнить задуманное. А там и Араисавис поддержит своих детей. За сотню миль от острова где находилась страшнейшая тюрьма Англии, маг в темном балахоне, вышел из лавки в Лютном. Его осведомитель, сожранный за попытку убить богатенького заказчика, теперь медленно растворялся внутри мужчины. Закончивший последним, он сосредоточился и приказал своим спутникам, ожидающим в разных частях Косого Переулка, отправляться домой. И сам, зайдя в тень, растворился в ней, чтобы выйти на берегу моря, на уступе с которого открывался вид на Азкабан. Балахон потек каплями тьмы и сформировался в знакомый плащ дементора. А его обладатель, поправил капюшон доспеха на голове, чтобы тот не сползал с короны и взвился в воздух. Он ощущал как напряглась нить почувствовавшей его приближение королевы. Матери, которая услышала избранного собой Отца и ожидавшая ответа на свое недавнее начало Ритуала Ухаживания. Несущему в плаще первый Дар ноту, было что ей ответить. А позади летящего ноту, к замку летели его спутники, несущие не только сувениры, но и новости. Те, которые подтверждали опасения Матери.