addict

      Аня даже не стала читать это глупое сообщение, которое, скорее всего, было написано по пьяни. Она боялась тоже сморозить что-то неуместное, поэтому решила, что самым лучшим решением будет лечь рядом с Кирой в кровать и погрузиться в глубокий сон. Но уснуть сразу она не смогла. Она пила достаточно редко и сейчас ей становилось все хуже и хуже. И на ближайшее время ее хорошим другой будет не Островская, а толчок, возле которого она же сидела, помогая внутренним позывам двумя пальцами*.       Ей стало в несколько раз лучше, только вот сон рукой сняло. Вебер понимала, что если снова ляжет в кровать, то ее опять припрет. Это замкнутый круг. Но, даже несмотря на легкую тошноту, ее разум прояснился. Аня вспомнила про сообщение Алишера, на которое так хотелось ответить. Терять было нечего, да и скучно ей сидеть в одиночестве, слушая похрапывание подруги. an_veber_na: хорошл, спасибо       Перечитав свой ответ, который она отправила не посмотрев, Аня увидела ошибку. Она не позволяла себе их допускать, в какой бы ситуации не находилась, но уже ничего не поделаешь. Вебер сидела в просторной кухне, в мягком диванчике цвета хаки, держа в руке стакан с водой и листая ленту инстаграма. Ее это обычно утомляло, поэтому девушка надеялась на быстрый приход сна.       Резко на дисплее появилось «Алишер» и зазвучала громкая мелодия. Интуитивно Аня ответила, хотя не хотела это делать в глубине души. — Я хочу, чтобы ты трахалась со мной, а не с Кириленко блять, — громко сказал Моргенштерн, долго выговаривая каждое слово. — А я хочу, чтобы ты не писал мне глупости. Найди себе другую игрушку, которой будешь писать в пьяном угаре, — ее голос задрожал, предвещая слезы. — Я с тобой не играюсь, дура… — она отключилась.       Наверное, он хотел еще что-то добавить, но Вебер больше не могла слушать этот бред, поэтому сочла нужным кинуть трубку. Ей было неприятно такое отношение к себе, хотя она понимала, что он пьяный, может даже и обкуренный. Но это совсем не значило, что он может вести себя так, поэтому Аня хотела с ним поговорить насчет этого. Задумавшись об этом, девушка даже не заметила, как погрузилась в сон.       Весь следующий день, начиная с обеденного времени, Вебер делала генеральную уборку. Она всегда старалась поддерживать порядок в доме, но иногда что-то шло не по плану и приходилось вкалывать весь день. Офис она сегодня отложила, планируя завтра провести там целый день, чтобы сделать то, что не получилось сегодня.       Все это время мысли Ани не покидал Алишер. Она снова начала надеяться, что это для него не просто игра. С другой стороны Вебер знала, что он так поступал со многими девушками на протяжении этого года. Ее терзали сомнения, и, дабы отвлечься, она легла смотреть телевизор.       Но и тут Аню не ждало спокойствие. Ей звонил Алишер. — Слушай меня внимательно, — сказал он, как только Вебер ответила. — Через минут сорок я заеду за тобой, мы поедем на одно важное мероприятие. — Какое еще мероприятие? — удивленно спросила она. — У меня нет времени, я тебе потом все расскажу, — протараторил он. — Просто собирайся. До встречи.       Аня пребывала в небольшом ахуе, но была уверена, что это связано с работой, поэтому начала одеваться, хотя было так неохота куда-то ехать. А вдруг, это было своеобразное приглашение на свидание? Вебер, конечно, хотелось сходить на свидание с Алишером, но понимала, что потом пойдет нахуй, как и все остальные пассии. Кира постоянно повторяет той, чтобы она ушла с работы, ведь прошлое надо отпускать и не ковырять старые болячки. Но так ли легко начать новую жизнь?       Ровно через сорок минут позвонил Алишер и приказал бегом спускаться, так как они опаздывают. И Аня назло долго обувалась и, вместо того, чтобы спуститься на лифте, пошла по лестнице. Ей хотелось как-то насолить этому наглому человеку, который испортил ей все настроение. — Аня, блять, хули так долго? — прикрикнул Моргенштерн, как только Вебер села на переднее сиденье.       Девушка промолчала. Она не собиралась объясняться перед ним. — Зачем ты мне это написал? — спросила Аня, минут через десять от начала их увлекательной поездки. — Потому что захотел. Или тебе запрещено писать? — парень повернулся к ней, нагло улыбаясь. — Да, Алишер, да, мне запрещено писать всякую хуйню, не несущую смысла. У нас с тобой исключительно рабочие отношения, постарайся придерживаться именно этой планки. — А могли бы быть обычные отношения с потрахушками, если бы ты в 9 классе не зазналась, и не отшила меня при первой встрече. А мы с тобой целый год общались, признавались друг другу в любви, а потом встретились. И все, прошла блять эта любовь? Не устроил жирдяй, да? — он кричал, но не просто, а будто вкладывал всю свою боль пережитую тогда, 6 лет назад. — И ты бы сейчас не вкалывала на меня, понимаешь? — Да, меня не устроил тот жирдяй, и что с того? Ты мне не признавался девять месяцев, ало. Все, Алишер, я не собираюсь вспоминать то, что уже прошло. — По щеке прокатилась слеза, обжигая ее. — Когда мы приедем, веди себя весело, пожалуйста, мне не нужен депрессивный пиар-директор. — Сказал Алишер спокойным тоном, громко вздохнув. — Куда мы едем? — дрожащим голосом спросила Вебер. — Туда, где нас уже заждались.