Поттер! Не суйтесь в лабораторию! А, впрочем, будьте как дома. Можете, заодно и прибраться

Так странно, что ненависть смогла переродиться в любовь. Гарри никогда не предполагал, что придет день, и Северус Снейп станет необходим ему, как воздух. Так как же они «докатились» до жизни такой, спросите вы? А все Дамблдор! Нет, директор не заставлял и не тиранил, что вы! Он посмотрел в своей обычной манере добрым взглядом голубых глаз сквозь очки — половинки, сложил ладони домиком, тронул указательными пальцами губы и, улыбнувшись, попросил, чтобы мальчики нашли общий язык, потому что, в силу обстоятельств, нахождение рядом повышает вероятность выживания каждого. Снейп, в ответ на это, мученически закатил глаза и, конечно, согласился приглядеть за «оболтусом». Поттер хмуро смерил зельевара взглядом с ног до головы, прикидывая, какие еще мучения собирается преподнести ему затейница-судьба, если общество зельевара стало уже «приятным времяпрепровождением», как довольно заметил старый интриган. И если Поттер мог наивно считать, что Снейп как всегда невозмутим, то мысли, вертевшиеся в голове Мастера зелий, ясно указывали на то, что профессор не столь спокоен, как хочет показать: «Мало того, что Альбус заставляет меня шпионить (ну ладно, сам напросился!), мало того, что я должен оберегать ненавидящего меня, заносчивого и самовлюбленного гриффиндорца, так директор мне его теперь в компаньоны навязал! Оставалось единственное место, где я мог отдохнуть (ну и пусть, что чаще всего в компании старины Огдена). Но нет, теперь и дома у меня — Гарри Поттер. Мерлин и Моргана! За что?!» Снейп отвез гриффиндорца, устроил, оставил. Впервые заметил, как запустил дом. Стало неловко. Профессор ждал едких комментариев, но парень ничего не сказал. Поттер огляделся и спросил, где он может положить свои вещи. Снейп выделил ему вторую спальню, что рядом с его комнатой: не спать же мальчишке в гостиной на диване. Кроме того, там наверняка в шкафу боггарт, а зельевар, зная везучесть золотого мальчика, был уверен, что домовой обязательно обернется дементором, стоит лишь юноше открыть шкаф. Снейп задумался, что надо было все же прибраться, прежде чем приводить Поттера к себе. Профессор решил заняться уборкой вечером и вернулся на работу. Поттер же, хмуро осмотревшись и решив, что жить в свинарнике он точно не собирается, повязал фартук и принялся за уборку. Вечером Снейпа ждал сюрприз. Или шок. Когда профессор вернулся, дом выглядел еще более растрепано, чем обычно. Оказалось, несносный мальчишка устроил уборку, причем явно преуспел. Только вот вид гриффиндорца: в сползающих джинсах (кормить, кормить и еще раз кормить!), в мокрой белой футболке и с тряпкой в руке, вызвал у профессора, почему-то, совсем неотеческие чувства. Мастер зелий ничего не сказал на самоуправство Поттера, только смерил непередаваемым взглядом, почему-то задержавшись на босых ступнях. Ну, переступил мальчишка ногами, так холодно же: сквозняки по полу так и гуляют! Кстати, с того вечера Гарри больше не мерз, хотя разгуливать босиком не перестал. Стирая пыль в книжном шкафу гостиной Мастера зелий, Гарри размышлял о странном феномене: «Откуда могли взяться согревающие пол заклятия? Неужели Снейп? Нет, не может быть! Или может? Но зачем? Ради меня?! Я фигею! Нет, реально! Никто (конечно, кроме Рона и Гермионы) никогда не делал что-то «для меня». А он, значит… А ведь как шифруется-то! То фыркает, то шипит не хуже кобры, то ледяные взгляды бросает. А сам значит — заклятие, чтобы пол теплым был. Профессор, явка провалена, сдавайтесь уже». Опустив тряпку и прислонившись спиной к теплой облицовке камина, Гарри задумался, что еще он мог пропустить, в чем ошибался, в восприятии Мастера зелий. Дни текли спокойно, Гарри почти все время был один. Снейп пропадал на работе с утра и до позднего вечера, а часто и вовсе оставался на ночь в Хогвартсе: как декану Слизерина ему приходилось решать множество дел своих подопечных и это отнимало почти все свободное время, не считая сна и помощи Поппи в изготовлении зелий. Но хотя бы раз в несколько дней Мастер старался наведаться в Тупик Прядильщиков, чтобы убедиться, что Поттер в порядке. Вот и сегодня, закончив проверку домашних задания второкурсников и, отдохнув душой, старательно расчерчивая красными пометками сочинения зазнаек факультета красного льва, профессор решил проведать одного самоуверенного и надоедливого гриффиндорца. Конечно, Снейп сам бы ни за что не признался себе, что просто соскучился по надоедливому мальчишке. Северус бросил летучий порох в камин и четко назвал адрес. Вошел резко, как всегда. И вдруг замер, будто споткнулся. Потом медленно повернулся и оглядел комнату. Моргнул и застыл на месте, подумав, что впервые за двадцать лет что-то напутал и попал в чужой дом. Было тихо: никакого шебуршания пикси и стонов боггарта. В чистые окна лился ясный вечерний свет, полы были натерты и сияли теплым желтым цветом, пахло воском и корицей. А, казалось бы, что такого? Ну, помыл Поттер полы, шторы выстирал, пыль протер, нечисть мелкую из шкафов выгнал. Да у профессора, кроме пикси на антресолях и боггарта в обувном шкафу, вообще чисто было, даже болотника под ванной не обнаружилось. Посветлее стало, понятное дело, и пахнет теперь воском и яблочным пирогом. С корицей. «Дом. Настоящий. Какого у меня никогда не было», — подумал Снейп. Он собирался трансгрессировать, когда из кухни вышел Поттер. Босиком, лохматый и с сияющей улыбкой, будто весь вечер ждал мужчину. Видимо, сияющая улыбка гриффиндорца стала последней каплей. Снейп покачнулся. Поттер в два шага преодолел разделяющее их расстояние, ухватил профессора за руку, отвел к креслу у камина, усадил и подал чашку чая. Хотя мужчина явно предпочел бы что-нибудь покрепче. Северус покорно шел и даже позволил себя усадить, а в голове его вертелась мысль: «Что же ты делаешь, мальчик? К твоей заботе так легко привыкнуть. Как будто у меня есть дом, есть семья, есть ты. Я же не отпущу тебя, что же ты делаешь?» Чай профессор хлебнул большим глотком, закашлялся и зашипел. Поттер старался — напиток был свежий, крепкий, и, как следствие, горячий. Но зельевар обжегся не чаем, а — мыслью, надеждой на другую жизнь, на счастье с Гарри. Пришлось Поттеру чашку у Снейпа отобрать, по спине похлопать. Ладонь Мастер перехватил, да так резко, гриффиндорец и движения не заметил. Просто получилось, что профессор уже сверху смотрит и руку мальчишки как в тисках сжимает, а выражение глаз совершенно нечитаемое. А Северус мог лишь думать: «Поцеловать. Обнять. Удержать. Не отдавать никому. Никогда. Мой!» Гарри моргнул, а профессор уже отпустил его и отошел на два шага. У юноши мелькнула мысль: «Я что, заразный?!». Но обида не успела оформиться, потому что Поттер заметил совершенно нетипичную реакцию зельевара: вместо того чтобы злиться и шипеть презрительно, профессор вдруг покраснел, зрачки его расширились, и он, как будто смутился. «Что это он? — успел подумать Поттер, как до него дошло: — Неужели прочел мои мысли?! Ой! Профессор, вы узнаете о себе много интересного». Снейп резко развернулся на каблуках и рванул в кабинет. «Нельзя! Он ребенок! Ты не имеешь права. У него вся жизнь впереди. Не тронь! Не смей! — вертелась мысль.- Но так хочется счастья: дом, семья, уют, веселый голос, пылающий камин, запах корицы и воска, лохматые волосы, доверчивый взгляд». До Снейпа дошло: он влюбился. Пока профессор страдал в кабинете, Гарри отправился готовить ужин. Домашние хлопоты всегда его успокаивали. Нарезая салат, мальчик думал, о чем же мог так напряженно размышлять зельевар, когда рассматривал гриффиндорца у камина, так внимательно, будто решал сложнейшую задачу. Поттер попытался сосредоточиться на настоящем моменте: «Так, не отвлекаться: помидоры кубиками, лук полукольцами, добавить бальзамический уксус». Гарри протянул руку, бутылочку с уксусом перехватили тонкие пальцы, большой скользнул по ладони мальчика мягкой лаской. Поттер вздрогнул, щеки залило румянцем. От нежного прикосновения в груди разлилось тепло, и захотелось прижать ладонь мужчины к щеке. Гарри инстинктивно потянулся за нежной лаской, но остановил сам себя. Поднял глаза. Снейп смотрел без улыбки, но не злился. Черная футболка, волосы собраны в хвост. Джинсы тоже черные. «Похоже, я точно знаю ваш любимый цвет, профессор».- Гарри захотелось рассмеяться. Но он не посмел. Зельевар перехватил нож, начал работать. «Конечно, мастер, куда мне за вами».- Гарри даже не было обидно, мысль, пришедшая в голову, была совершенно справедлива. Через десять минут Поттер обнаружил, что уже сидит за стойкой и, подперев голову ладонью, зачарованно наблюдает за своим профессором, колдующим у плиты. Снейпу хотелось щелкнуть мальчишку по носу, а еще лучше — поцеловать: «Мы не на уроке зелий! Не надо так глазеть». Но он молча, готовил и думал, как же ему уютно, когда Поттер рядом. Кто бы мог подумать. Мужчины накрыли на стол. Поужинали. Греческий салат, запеченная утка и шоколадный мусс. Получилось неплохо, но Снейп был уверен, что может и лучше. Поттер хвалил с сияющими глазами, а зельевар заставил себя отвести взгляд и не смотреть, как мальчишка слизывает с ложки шоколад. «Конечно, шоколад наше всё — девиз оборотней и гриффиндорцев. Точнее одного конкретного, склонного к обморокам и падениям с метлы, гриффиндорца», — так издевался Северус, стремясь отвлечь себя от совершенно неподходящих для обеденного времени мыслей, где Гарри орудует языком с не меньшим энтузиазмом, но уже отнюдь не над сладостями. Ничего не подозревающий юноша поблагодарил профессора за ужин, встал и начал собирать посуду. Снейп перехватил руку мальчишки: — Что ты делаешь? Гарри удивленно ответил, что хочет прибрать все, пока посуда не высохла. Снейпа затопила нежность: «Мой мальчик. Мой добрый заботливый мальчик. А мне казалось, что он самовлюбленный заносчивый идиот. Страшно подумать, если бы не просьба Дамблдора — присмотреть за Гарри, я бы до сих пор считал его копией отца. Кошмар!» Профессор фыркнул. Взмахнул палочкой. Две минуты, и кухня идеально чистая, а посуда блестит. Гарри почувствовал себя идиотом. «Так я что, зря неделю корячился, наводя в этом доме порядок?!» — пришла мысль. На глазах закипели слезы, Поттер отвернулся, собираясь уйти. Снейп растерялся. Вдруг до него дошло. Он встал, взял Гарри за руку. -Я ценю, — услышал гриффиндорец голос и поднял взгляд. Снейп смотрел внимательно, ожидающе. А потом повернул за подбородок к себе и легко коснулся губ юноши. Гарри замер в шоке, а в голове билась мысль: «Такое странное ощущение, но, Мерлин, как же мне хорошо». А Снейпу так хотелось сказать «люблю». Но он лишь отправил мальчишку, пока не наговорил лишнего. «Нельзя привязывать. У него, надеюсь, длинная жизнь, моя же — до очередного задания». Гарри брел в свою комнату как в тумане, а в голове испуганной птицей металась мысль: « Меня только что поцеловал мой профессор зельеварения. Человек, который всю свою жизнь демонстрировал, как он меня ненавидит. И он меня поцеловал. И мне понравилось. Не знаю, что делать». Мальчик забрался в постель. «Утро вечера мудренее. Спать…» *** Северус проснулся от жалобного крика. Еще не придя в себя, схватил палочку и в два прыжка оказался на пороге комнаты Гарри. Поттер один, это не нападение, просто кошмар. Северус перевел дыхание, пытаясь успокоить скачущее сердце, и услышал жалобные стоны: — Нет, нет. Подошел, пытаясь разбудить, но мальчик начал отбиваться, попал по травмированной коленной чашечке профессора, тот зашипел сквозь зубы. Понимая, что так ему не справиться, Снейп забрался в постель, уселся, опираясь на спинку кровати, подтянул Поттера в объятия, обхватил руками и ногами, не давая вырваться, и начал ласково уговаривать открыть глаза. — Гарри, это сон, просто сон. Все хорошо, слышишь? Я рядом. Затем усмехнулся криво, будто нашел нечто невероятно смешное в том, что только что сказал. Гарри проснулся, распахивая огромные испуганные глаза, и прошептал: — Профессор, я не успел, не успел. А в голосе такая тоска, что рвет сердце. — Тшш, — прошептал зельевар, — это сон, ты дома. Все хорошо. Гарри посмотрел недоверчиво, вздохнул, как наплакавшийся ребенок, повернулся и прижался к груди профессора, слушая ровный стук сердца, вдыхая запах трав, которым пропитался профессор: даже кожа отдает вербеной и мелиссой, и почувствовал, как отступает паника. Лохматая макушка, пахнущая яблоками и шоколадом, оказалась прямо перед носом мужчины. Так и тянуло зарыться в нее носом. Но нельзя. Снейп попытался отстраниться. Мальчишка что-то протестующее зашипел и обнял, чуть не ломая ребра. Профессор едва мог дышать. Понимая, что Поттер не отпустит, мужчина откинулся на подушках, устраивая Гарри на себе. Все же не удержавшись, поцеловал в темечко: — Спи. Поттер глубоко вздохнул в солнечное сплетение профессора и затих. А Северус еще долго лежал без сна, обнимая своего гриффиндорца, вдыхая его запах, чувствуя его каждой клеточкой тела и желая, чтобы эта ночь не заканчивалась никогда. Проснувшись утром, Гарри гадал, сон это был или нет. Профессор успокаивал его ночью, и мальчик заснул, уткнувшись носом в грудь Зельевара? Или это его буйное воображение? Вполне может быть. Что-то оно в последнее время совсем распоясалось, и, как ни странно, всё в одном определенном направлении, связанном с неким конкретным любителем черного цвета в одежде. Поттер решил не страдать понапрасну, а встать и все выяснить. Прошлепав на кухню, Гарри обнаружил записку: «Вызвал Дамблдор, буду, возможно, через пару дней». Рассматривая клочок бумаги, написанный явно в спешке, Гарри размышлял, начинать уже волноваться или нет. Хотя… Дамблдор все-таки не Темный лорд, по крайней мере, за здоровье Снейпа можно не волноваться. Оставалось решить, чем заняться самому. С уборкой было покончено, по крайней мере, на ближайшие дни. Чувствуя себя образцовой домохозяйкой, Гарри решил составить список продуктов и прогуляться до магазина. Ему хотелось чем-нибудь побаловать Северуса. Магазинчик представлял собой небольшую лавку, в которой продавалось все, начиная от одежды, заканчивая бобами. Молодой парень за кассой уставился с интересом: — Надолго к нам, мистер? -На пару недель.- Гарри отметил, что нервничает, давно не общался с другими людьми. Последние шесть недель его единственным собеседником был Снейп, а с ним особо не поговоришь. -А что вечером делаете? — парень явно заинтересовался: с улыбкой перегнулся через стойку и не спешил отдавать пакет с продуктами. -А вечером он ужинает. Со мной. — Раздался над головой холодный голос. У Поттера задрожали колени. Окатило жаркой волной. Он хотел и не смел обернуться. Ледяной яростный голос, как хлыст прошипел: -Поттер, продукты! Молодой продавец посмотрел с сочувствием, и с явной неохотой передал Гарри бумажный пакет. Развернувшись, юноша успел заметить исчезающую в дверях прямую напряженную спину. «Ой, что будет!» Северус дожидался Гарри на улице, коротко и резко выдыхая сквозь сжатые зубы, чтобы успокоиться. Перед глазами кадрами мелькали события сегодняшнего дня, когда, вернувшись домой, и не застав Поттера, зельевар решил что мальчишку похитили. И следом — затопившее облегчение, когда профессор обнаружил список продуктов. И — дальше: белую, ослепляющую ревность, когда услышал нахальные заигрывания продавца. Едва не колданул маггла. И — горечь на душе, когда увидел, как сжались плечи Гарри от его резких слов. Терзания Северуса прервал Гарри. На плечо Зельевара ласкающим жестом легла теплая ладонь. Профессора охватили противоречивые чувства: хотелось демонстративно скинуть руку и гордо удалиться и одновременно — перехватить ладонь мальчишки, притянуть к себе и продышаться, уткнувшись носом в шею несносного гриффиндорца. И Северус всё больше склонялся ко второму варианту. -Пойдем домой? — тихий неуверенный шепот Гарри всколыхнул в душе мужчины нежность. «Ты попал, мальчик, я решил, что тебя не отпущу. Не знаю, как ты к этому отнесёшься, но тебе придется привыкнуть. Мне без тебя никак».- Размышляя так, Снейп глубоко вдохнул, отобрал у Поттера пакет с продуктами, перехватил ладонь, сжал пальцами и потянул за собой. Гарри расслабился. Снейп чувствовал это по свободному движению плеч мальчика, слабой улыбке, хитрому взгляду искоса. -Кто готовит ужин? — Поттер легко улыбнулся и неожиданно потерся щекой о плечо мужчины. -Мы же вроде бы решили, что сегодня готовишь ты? — сказал Снейп высокомерным тоном, саркастично задрав бровь, пытаясь не выдать охватившее его смятение от такого нежного и «домашнего» жеста Гарри. -Когда это мы решили? — в глазах юноши читалось чистое изумление. «Так бы и зацеловал до смерти».- Подумал Снейп, поглядывая на гриффиндорца искоса. -В магазине, когда ты флиртовал с продавцом, — голос Северуса пропитывал арктический холод. -Я флиртовал? — недоумение и возмущенное фырканье Поттера было неподдельным: -Да это все он! -Ага, он! Одеваться скромнее надо! -Не удержался Снейп. -Одеваться? — оторопелый взгляд Гарри на сползающие джинсы и растянутую футболку выдавал недоумение, — но я всегда так хожу… -Вот именно! — взорвался Северус, — дома так ходи! А на улицу, будь добр, одевайся прилично! Ни капли обиды, и задумчивый ответный взгляд. В голосе Поттера вдруг послышалось радостное изумление: -Ты ревнуешь! — кажется, он сам был сражен своей догадкой. Снейп, впрочем, оказался потрясен не меньше. Честно говоря, он был просто в шоке. «О да, ревную, еще как». -Ничего подобного! — кривая усмешка зельевара выглядела как оскал, — не мните о себе многого, мистер Поттер. -Да ну? — недоверчивый взгляд Гарри вызвал у Снейпа желание немедленно подтвердить все предположения, лишь бы мальчишка не расстраивался. «Это что, ты так не уверен в себе, мальчик? Думаешь, что никто не может тебя ревновать? Мерлин! Знал бы ты…» Плечи Гарри опустились, взгляд стал как у брошенного щенка. «Мерлин, дай мне сил!» -Поттер, вы идиот! — Гарри поднял голову с проблеском надежды в глазах. — Ну, конечно, вас можно ревновать! — Подтвердил Снейп, а в голове билось: «Это я сказал? Все, пойду зааважусь». Уже спокойнее профессор продолжил: — Вы очень привлекательный молодой человек и тому продавцу явно понравились. «Кто меня за язык тянул?!» — Но, когда уходите из дома, оставляйте, пожалуйста, записку. Я чуть с ума не сошел. «Вру. Сошел. Как только влюбился, так сразу и…» -Прости, пожалуйста, — Гарри закусил губу, извиняющее взглянул снизу-вверх, робко погладил по руке. Снейпу сразу захотелось схватить мальчишку в охапку, прижать к первой же попавшейся стене и… «Никаких «и»! Северус, Дамблдор тебе мальчика доверил, а ты, значит, «и»!» Усилием воли Снейп отвел взгляд от губ юноши, прикрыл глаза и тихо проговорил: — Пойдем уже домой, Гарри. Поттер расцвел на глазах. «Чего это он? О, Мерлин! Я назвал его по имени!» Сегодня готовил Гарри. Снейп только контролировал процесс и отобрал нож, чтобы нарезать лук: -Знаю, что сам умеешь! Но я предпочитаю вегетарианский салат. В каком смысле? Без кусочков неуклюжего гриффиндорца! Вот только не надо так обиженно сопеть и фыркать. Я семь лет наблюдал за тобой на зельеварении… И не надо так радостно смотреть! Я сказал это не в смысле, что тобой семь лет любовался, а в том, что резать ингредиенты ты за эти годы так и не научился! «Ну все. Опять обиделся. Отвернулся. Опустил плечи и поводит ими, будто озяб. Стоп! Озяб? Дома тепло, даже жарко. Камин пылает, от плиты пышет, а он зябнет?!» -Поттер, подойди немедленно! Гарри неуверенно взглянул и шагнул к профессору. Снейп легко коснулся губами лба гриффиндорца, быстро заглянул в глаза. -Да ты горишь! Марш в постель! «А что это у нас глазки такие испуганные? А что это мы так покраснели? А что я сказал? О! Я это сказал?» -Поттер, скалку положи. Положи, кому говорю. Сам справлюсь. Что «в каком смысле?». В самом прямом — ужин достряпаю. А ты сейчас пойдешь, ляжешь и выпьешь перечное зелье. И не надо кривиться и жалобно на меня смотреть. Я тебя у Дамблдора живым и здоровым изъял, таким же должен и вернуть! «Хотя, кто бы собирался тебя куда-то возвращать… Но знать тебе об этом совершенно не обязательно. Пока…» -В постель, живо! «Надо же, послушался. А как посмотрел-то! Сразу захотелось составить компанию. Мерлин! Профессор, пельмени ждут вас. И кто придумал пельмени на ужин? Руки бы оторвать за буйную фантазию. Хотя… Пусть живет. Целым он мне больше нравится». Поттер добрался до постели, придерживаясь за стену. Пока был рядом с Северусом и не чувствовал, как на самом деле плохо. Сейчас, закутавшись в одеяло, Гарри размышлял: «Лежу, как идиот. В смысле — в постели и один. Странно. Один раз уснул с профессором, а уже появилась зависимость. Похоже, так и не усну». Перечное Поттер выпил, пока Снеипа не было. Ему почему-то было странно неловко показаться перед профессором с дымом, идущим из ушей. От зелья немного полегчало и захотелось есть. И в этот момент на пороге нарисовался профессор: в фартучке с оборочками и с миской пельменей в руках. Нос в муке. Гарри закусил губу, чтобы не рассмеяться. «Видел бы вас сейчас кто-нибудь из ваших учеников, профессор, помер бы от изумления». -Поттер, закройте рот! — скрипучий голос, язвительная усмешка. — Хотя нет, не закрывайте, откройте, сейчас будете есть. -Только если с вами, профессор, — Гарри тоже умел смотреть упрямо. «Что, поиграем в гляделки? У вас нет шансов, профессор, я тренировался на Гермионе. Хотя и вы- на Волан-де-Морте…» -Поттер, хватит! Невыносимый мальчишка! Да съем, съем я твои несчастные пельмени, только ешь! «А что это вы покраснели, профессор? Смутились? Ух ты, я смутил профессора Снейпа, я…» — Ухм, а это было жестоко, профессор, без предупреждения и вилкой в рот. Умм, а вкусные у вас пельмени, Северус. А вы почему не едите? — Гарри расшалился, отобрал у Снейпа вилку и, подцепляя по одному, попытался накормить своего профессора: -Давайте ложечку за папу, ложечку за ма… э… не смотрите на меня так, профессор, я не издевался, а просто не подумал. И не надо так кашлять. Хотите по спине постучу? О, взгляд василиска. Я понял: руки убираем. Сделаем по-другому: вилочку за Дамблдора, вилочку за Макгонагл. Профессор фыркнул и опять закашлялся. Гарри всполошился: -А теперь от чего задыхаться? Ну, все-все. Поели и будет. Запомним на будущее — никаких пельменей. Вы мне, профессор, живым нужны и не придушенным. На эту тираду Снейп ответил загадочным взглядом и поджатыми в саркастичной ухмылке губами. Профессору очень хотелось прижать мальчишку к себе и отнюдь не в дружеских объятиях, а внутренний голос уговаривал: «Северус, держи себя в руках! И вообще, где твоя совесть: перед тобой больной, можно сказать, умирающий человек! Ага, умирает, а вцепился как клещ». Поняв, что отвечать на такое своеобразное признание профессор не собирается, Гарри уютно устроился на кровати, завернувшись в одеяло как в кокон, а когда профессор собрался встать, бездумно схватил мужчину за руку: — Не уходите… Снейп посмотрел напряженным взглядом. Сел: — Засыпай. Поттер, наглея, притянул мужчину к себе: — Побудьте рядом, профессор, пожалуйста. Снейп вздохнул, вытянулся вдоль постели и приобнял гриффиндорца. «Конечно, останусь. Не ушел бы, даже погоняй меня кто розгами». Гарри зарылся носом в подмышку Северуса и жарко задышал. Мальчика сразу окутал покой и чувство защищенности. Засыпал он, крепко держась за рубашку Северуса, будто боясь, что едва уснет, профессор растает как дым. А зельевар лежал и усиленно вспоминал профессора Спраут и мадам Пинс, чтобы прогнать нахлынувшее так не вовремя возбуждение. Помогло. Северус понимал, что должен уйти, но не мог себя заставить. И в этом ему прекрасным оправданием служило то, как крепко мальчишка вцепился в его рубашку. «Чтоб не сбежал, значит». Снейп обнял своего гриффиндорца, легко поцеловал в висок и, засыпая, решил: «Как хорошо, когда все дома». Утро началось с грохота и потока неприличный слов, сказанных злым шепотом. Профессор наступил на вилку, пытаясь по-тихому смыться. «Слон в посудной лавке — мое второе имя, когда в поле зрения Гарри Поттер. И куда девается летящая походка и изящность движений, когда мой гриффиндорец рядом?» На длинную витиеватую тираду за дверью откликнулись радостно — изумленно: -И это ради меня? Какое уникальное приветственное слово! — В комнату, сияя своей загадочной улыбкой, вплыл Альбус Дамблдор собственной персоной. -Директор! — придушенно прошипел зельевар и отчаянно покраснел, будто он Поттера вечером тут не пельменями кормил, а развращал всеми мыслимыми и немыслимыми способами. -Северус, мальчик мой! — Альбус смотрел доброжелательно, зорко подмечая все детали: и что в постели Гарри спал явно не один, и тарелку на полу с остатками еды — одну на двоих и взлохмаченный вид Снейпа. Гарри веселился, разглядывая смущенного профессора и озорно улыбающегося Дамблдора: «А думайте, что хотите, директор, мне же лучше. Ведь вы же не допустите, чтобы коварный соблазнитель (и кому бы было интересно, что ничего не было), читай — профессор Снейп, ушел безнаказанным: бросил бедного, несчастного, соблазненного, нахального (упс!) гриффиндорца? О да, директор, сделайте его честным человеком, пожените нас!» К концу мысленной тирады Гарри Дамблдор обернулся и внимательно, будто выслушивая просьбу, посмотрел на гриффиндорца. Поттер оторопел: «Ой, кажется я перестарался: директор же у нас мысли читает, как дышит. То-то я гляжу, он глазами так радостно поблескивает и руки довольно потирает. Профессор Снейп, вы попали». Когда Дамблдор, с удовольствием осмотревшись, невинно выразил свою радость от того, что «мальчики нашли общий язык», у Северуса начала дергаться щека. Профессор не мог понять, чего хочет от него директор и это выводило из его себя. По его мнению, директор уже должен был разочарованно смерить зельевара взглядом, как бы говорящим: «Я тебе доверил Надежду Мира, а ты…» Вместо этого Альбус обернулся к Гарри и предложил выпить чая: горячий напиток, мол, нервы успокаивает. И при этом косился на Снейпа, а глаза у него были хитрые-хитрые. «Точно, что-то задумал. Наверняка, очередную пакость». Снейп отправился на кухню ставить чайник. Директор — за ним. Не давая опомниться, начал пытку лимонными дольками, рекомендуя их как чрезвычайно полезное средство от нервов. Над головой раздался грохот. Северус возвел глаза на потолок, гадая, что там делает Поттер. «Не навернулся же он с кровати? Или это не только я такой неуклюжий?» Протопав по лестнице слонопотамом, в кухню ввалился мальчишка: босиком, в шортах и футболке, задравшейся чуть ли не до подбородка. Жизнерадостный похититель спокойствия профессора устроился рядом с директором, с явным удовольствием закинул в рот сразу две лимонные дольки, чем заслужил благосклонный взгляд Дамблдора, и терпеливо стал ждать, пока профессор подаст ему чай. «Ага, размечтался! Хотя, почему нет? Поил же он меня чаем…. И вообще, мальчишка не здоров». Профессор поймал себя на том, что уже переживает, стоило ли Поттеру вообще вставать. Бросив хмурый взгляд на недоуменно поднявшего брови Гарри, Снейп левитировал из спальни плед и укутал слабо упирающегося гриффиндорца. -Ну, Северус, ну не надо, мне и так жарко. -Даже не трепыхайся, Поттер, ешь свои леденцы «Здравствуй, кариес» и помалкивай. Снейп думал, что Поттер обидится и, как водится, взбрыкнет. Но этот обычно несносный мальчишка вдруг расплылся в улыбке и прошептал: — Спасибо. Снейп начал улыбаться в ответ, и внезапно понял, что милую семейную сцену во всей красе с неослабевающим вниманием наблюдает директор. Надев на лицо маску невозмутимого и язвительного профессора, Снейп перевел взгляд на Дамблдора и понял, что никого своим спектаклем не обманет: директор все знает. Но… кажется, он не против, суда по тому, какой радостью и любовью светятся его глаза. «Так вы это специально, Альбус? Но зачем?!» Снейп опустил взгляд, пытаясь отыскать ответ, и вдруг понял: мальчику нужен дом и человек, который будет заботиться о нем, а самому профессору — смысл жизни, чтобы было ради чего жить. И директор нашел идеальное решение. Кто еще может позаботиться о Гарри лучше Северуса, ведь это и было его работой последние семнадцать лет. Да что там работой — смыслом жизни зельевара было оберегать сына Лили. «И теперь у Гарри есть дом, а у меня — он?» Снейп посмотрел на директора с подозрением — тот поощрительно кивнул. Мол, умный ученик, все-то ты понимаешь. «Я-то понимаю, директор, а вы? Понимаете, что я его не отпущу?» -Надеюсь, — пришел ответ. Снейп моргнул. « Не может быть». Дамблдор улыбнулся, похлопал сонного Поттера по коленке и поднялся: — Ну вот, навестил вас, полюбовался, можно и обратно. Северус встал, говоря со всем возможным сарказмом: — Только не говорите, директор, что вы приходили выпить чаю! -О нет, — жизнерадостно откликнулся Дамблдор, — я хотел посмотреть, как вы уживаетесь вместе. Он перевел взгляд на вспыхнувшего малиновым цветом гриффиндорца и продолжил: -Вижу, что хорошо. Как-нибудь еще навещу. Живите дружно. И трансгрессировал. -Что это было? — осторожно поинтересовался Гари. -Приходил убедиться, что я тебя не отравил и не превратил в жабу, — пробурчал Снейп, стараясь не смотреть на Поттера, такого соблазнительно лохматого и раскрасневшегося, в съезжающем на колена одеяле. -А ты можешь? — заинтересованный и уважительный, но ничуть не испуганный взгляд Гарри привел зельевара в ступор. -А как же, — кивнул Северус с серьезной миной, — вот заколдую, и снять с тебя проклятие сможет только поцелуй прекрасной принцессы. -Скорее уж прекрасного принца, — закусив губу, поправил несносный мальчишка. -Малфоя позвать? — поинтересовался Снейп язвительно. Удивленный взгляд зеленых глаз: — Малфоя? Зачем?! -Ну ты же сказал «прекрасного принца»? — Профессор с интересом принялся ждать ответа. Поджатые губы, взгляд на столешницу, сцепленные руки: -Я вообще-то тебя имел в виду. «Ух ты, а что это сердце так радостно забилось? И колени отчего-то подкосились».- Снейп рассеянно потер лоб. -Северус? — неуверенный голос Гарри вывел профессора из ступора. «Надо действовать, пока мальчишка опять себе чего-нибудь не напридумывал. Какую-нибудь глупость типа того, что он для меня недостаточно хорош, красив и прочие несуразности, какие только могут прийти в эту взлохмаченную голову». Снейп поднял взгляд, решительно подошел к оболтусу и, наклонившись, поцеловал свою гриффиндорскую аномалию. Тихое «ах» послужило ответом, после чего загребущие лапы вцепились профессору в волосы, а метку обожгло болью. «Как всегда, «вовремя». *** «Он ушел! А мы даже не поговорили, не выяснили ничего, я столько сказать хотел! И что благодарен, и не только это, и что он мне нужен». Гарри слонялся по комнате вперед и назад, а за ним волочилось одеяло. Сидеть он не мог, делать ничего тоже. Даже читать. Устав бесцельно шататься, уселся на пол, спиной к дивану, подтянул на себя плед («пахнет им»), укутался и будто опять попал в объятия своего профессора. «Надо просто ждать. Он вернется. Он не может не вернуться. Он всегда возвращается. Ко мне». Когда Северус прибыл домой, в окнах не было света. Профессор испугался, что с Гарри что-то случилось. «А вдруг Поттер опять ушел? Это же небезопасно! Несносный мальчишка!» Мгновение спустя Снейп заметил фигурку, свернувшуюся клубочком у дивана. Знакомый плед в крупную темно-зеленую клетку, лохматая макушка. «Он без сознания?!» Подбежал, схватил в охапку. Руки автоматически проверили температуру и пульс. -Северус, — ахнул, просыпаясь, Гарри и крепко обнял зельевара за шею. Снейп сидел, почти не дыша, нога неудобно подвернута, но ни за какие блага мира он бы не согласился сейчас на более удобную позу, если без своего Гарри. Юноша, жалобно что-то приговаривая, покрывал легкими поцелуями лицо Северуса. Вглядываясь в глаза мальчика, Снейп отметил, что зрачки расширены, но это не страсть, а пережитый страх. «Он за меня испугался? Глупый ребенок. Куда я от него денусь». Северус уселся спиной к дивану, притянул гриффиндорца к себе на колени, крепко обнял и, чуть укачивая, стал целовать в висок, над бровью, в скорбную морщинку на лбу. Мальчик затих, успокоился, закрыл глаза, явно блаженствуя. На профессора накатила нежность. «Странно, — думал Снейп, — раньше Поттер всегда вызывал желание или прибить на месте, или защитить от всего мира. Теперь просто защитить, а еще вот так нежить, ласкать, дарить заботу». «Стареешь, профессор?» — ехидный вопрос себе. Реакция организма бурно опровергла ехидное предположение. «Не-не-не, только не сейчас!» — приказал себе Снейп. Профессор встал, подхватил свое чудо на руки и отнес в спальню. Уложил, попытался разжать руки на своих плечах, Гарри не отпустил: -Со мной, пожалуйста, — и взгляд такой непередаваемый, как у кота в Шреке. Куда деваться (да мужчина особо и не сопротивлялся), Снейп устроился на кровати. Поттер уже привычно уткнулся носом в подмышку, подставляя под губы зельевара свою макушку, обнял профессора за талию и отключился. Не выбраться. «Так что лежи, Северус и думай об Англии. А что еще прикажете делать, когда такой чистый соблазн устроился рядом и спит! Угу, вот и я бы в душ сходил, но никак. А потому вспомним, как звали всех игроков в квиддич за 1637 год. Почему именно за него? Так там одни тролли играли, только вспомнишь — сразу попадет всякий…энтузиазм. Спим». Проснулся Снейп от легких поцелуев в подбородок. Гриффиндорская зараза лукаво поинтересовалась, не сходить ли профессору в душ. Северус окинул непередаваемым взглядом Поттера и подумал, не намекнуть ли тому, что он предпочитает все в «натуральном виде»? Видимо взгляд оказался достаточно говорящий, потому что Поттер, с щеками, пылающими малиновым цветом, зайчиком вылетает из постели, на ходу приговаривая, что он пока завтрак приготовит. Удовлетворенно кивнув («так будет с каждым!») Снейп поднялся и отправился в душ. «О да!» Теперь можно и завтрак. Гриффиндорская зараза постреливала глазками, алела маковым цветом и не знала, куда девать подрагивающие руки. А Снейп сидел за столом, разглядывал Поттера и думал о том, как ему нравится, когда мальчишка так смущается. А еще больше, когда нервно облизывает губы. «На чем там мы вчера остановились?» Перейти к активным действиям помешала заявившаяся в гости Макгонагл. «Они что, теперь каждый день сюда таскаться будут? «Просто посмотреть». Мы что, в зоопарке? Еще и Грейнджер с Уизли притащила».- Снейп хмуро заглядывал растерянных ребят, сидящих рядом с Гарри. Девица гладила Поттера по руке, а рыжий хлопал по коленке. «Минерва, уведите их, пока я никого не заавадил». Кажется, взгляд профессора Снейпа был очень красноречив. Грейнджер и Уизли принялись еще усерднее утешать Поттера, Макгонагалл вдруг вспомнила, что у нее назначена встреча с Альбусом, а Гарри залился прямо-таки свекольным румянцем. Разглядывая Поттера, Северус размышлял: «Так бы схватил и … до беспамятства. Нет, пусть живет. Мы потихонечку, чай не мальчики. Нам выдержки не занимать. Ну… ну нельзя же быть таким соблазнительным. Постоянно!» Макгонагл так резво собралась уходить, что прощание получилось каким-то скомканным. Гермиона едва успела чмокнуть Поттера в щеку, а Рон потрепать по плечу, как они трансгрессировали. Гарри обернулся, несмело поднимая взгляд. В упор на него уставились горящие черные глаза, и зельевар поинтересовался ехидным тоном: -Наговорились? Поттер задрал подбородок и, стараясь, чтобы голос не дрожал, ответил: — Они мои друзья! -Ага, видел я какие друзья! Особенно Уизли — чуть в штаны к вам не залез. От несправедливости обвинений у Поттера защипало в глазах: — Неправда, он только по колену похлопал. -По колену…- змеиный шепот, от которого пробирает дрожь по спине вдоль позвоночника. Снейп подошел, стремительно подхватил гриффиндорца и усадил на стол, сжав горячей ладонью ногу выше колена: — Так? «О-о-о! Совсем не так. От прикосновения Рона не было ничего подобного». Сейчас же жар от колена расползался вверх, заставляя остро реагировать все части тела. Гарри со стоном отклонился назад и прикрыл глаза. -Ничего подобного, — едва хватило сил выговорить, — так только с тобой, вредный слизеринец! -Отлично! — в голосе Снейпа явно слышалось удовлетворение, сентенция Гарри о слизеринцах пропала втуне. — Наконец-то мы вернемся к тому, на чем нас так не вовремя прервали и вчера и сегодня. Ко рту Гарри приблизились горячие губы, и юноша отключился. «И в кого же ты такой малахольный? Даже поцеловать толком не могу: то помешает кто, то вот в обморок грохнулся». Пока Снейп пытался привести Поттера в себя, уже понял, что обморок явно не от переизбытка чувств, так как шрам был воспален, а лоб просто пылал. И, похоже, у гриффиндорца начался бред. Снейп разозлился: «Нечего было отлынивать на уроках окклюменции! Придет в себя, засажу за учебу, и пусть только попробует пикнуть. Хотя…пусть просто придет в себя». День прошел незаметно: Северус менял компрессы, обтирал, успокаивающе гладил по голове, не давал сбрасывать одеяло и слишком активно махать руками. Гарри пришел в себя под вечер. Измученный, под глазами синяки. У Снейпа вид был не лучше: «Вымотал меня мой принц, и совсем не в том смысле, в каком я бы хотел». Снейп уже безропотно лег в постель, когда Гарри освободил ему правую половину кровати, обнял жмущегося к нему мальчишку, зарылся носом в волосы, чувствуя ставший родным запах. Так они и заснули. Проснулся Снейп с явным намерением воплотить в реальность все ночные фантазии. Только потянулся пристроить Поттера на себе в более удобном положении, как из камина вышагнул Альбус со словами «пора, мальчики!». Поттер, еще сонно моргая, расцвел несмелой улыбкой. А потом Северус увидел, как, буквально за несколько мгновений, нежный мальчик превратился в героя с холодными глазами. Гриффиндорец встал, быстро собрался и, пока Снейп еще ошалело моргал, подошел, наклонился и хищно поцеловал зельевара в губы. -Я вернусь. — Как обещание. Снейп выдохнул сквозь зубы: — Ты же не думаешь, что пойдешь один?! Твердый взгляд: — Я и пойду один. А ты останешься здесь, чтобы мне было к кому возвращаться. -Альбус, объясните ему, — Северус не мог подобрать слов и оторвать взгляд от такого «нового» Гарри Поттера. -Он прав, мой мальчик, этот путь ему придется пройти в одиночку. — Директор тяжело вздохнул. -Нет! — Снейп попытался встать, и поймал беспалочковый Ступефай. — Ну, Поттер, только вернись, я тебя… Неуверенная улыбка в ответ: — Я постараюсь. Гарри ушел, взяв с Дамблдора обещание снять заклятие только через десять минут. Снейп чуть не убил директора, когда смог шевелиться. Повезло интригану, что профессор спешил. Зельевар трансгрессировал и в последний момент успел подхватить на руки падающего мальчишку. Взгляда хватило, чтобы понять: Поттер справился. С остальными разберутся мракоборцы. Снейп, прижимая к себе свое сокровище, вернулся домой. Лихорадочно соображая, профессор призвал кровевосстанавливающее, заживляющее и стимулирующее зелья и попытался напоить Гарри. Герой опять превратился в болезненно усталого мальчишку, с хныканьем отталкивающего горькие лекарства. Пришлось Снейпу лечить, где поцелуями, где уговорами и даже подкупом заставляя выпить все зелья до капли. Поттер традиционно вцепился в рубашку, не дал уйти. Будто кто-то собирался. Северус улегся, обнял свое солнце. «Слава Мерлину, теперь всё. Жив. Мой. Никуда больше не отпущу и никому не отдам. И соблазню, чтоб наверняка. Вот только выспимся». Утром план воплотился в реальность. Только, как бы сказать… соблазнили профессора. В гриффиндорце вдруг проснулся герой и спаситель мира, а точнее — уверенный в себе, доминирующий Поттер. В общем-то, Северус и не возражал. Особенно, когда позже смелого гриффиндорца сменил смущенный и краснеющий Гарри, столь явно переживающий о том, не был ли он слишком полон энтузиазма. Снейп успокоил своего красавца тем, что против энтузиазма он никогда не будет возражать, и отплатил сторицей. В общем, все получилось. А стоило-то лишь заблокировать камин и накинуть на дом антитрансгрессионые чары, чтобы всякие неожиданные гости не нарушили удачного момента. Полезно быть предусмотрительным слизеринцем. Особенно, когда собираешься соблазнить пылкого гриффиндорца. А уж кто там кого — дело десятое.