Welcome, Draco Malfoy.

      Я понял, что скучаю, на третьи сутки, как уехал Драко. Почему-то спать на его кровати мне всё ещё было боязно. Он же не менял постельное после ночи с Дэном-хуэном? Думаю нет. Вот и нахуй. И без того аромат мяты витал в квартире и я вначале злился, скинув в мусорный пакет пасту, чай, начатую пачку жвачки, лежащую на тумбочке возле его кровати, а потом как последний придурок, ругая себя на чем свет стоит, отправился в магазин и купил всё, что было с ароматом мяты, нервничая на кассе, справедливо полагая, что выгляжу как дурак.       Ах, да! Совсем забыл. На работе, Паркинсон, как-то совсем неэтично стала сверлить своими глазищами мою скромную персону. Даже Гермиона отметила, что это странно, а её мнению я привык доверять. Что от меня могло быть нужно начальнице я не знал, но эгоистично привязывал эти взгляды к отъезду Малфоя и их возможному разговору обо мне. Глупо? Возможно. Но я всерьёз надеялся, что он хоть что-то сказал ей обо мне. Пусть даже глумился, смеялся и ухмылялся при этом своей фирменной ухмылкой.       Я скучал. Но сам себе боялся в этом признаться. Это было новое, странное чувство. Ведь нельзя скучать по тому, кто не принадлежит тебе по праву? Вот Джинни! Я мог не видеть её неделю, но не задумываться об этом. Сутки, двое, трое, пролетали без неё незаметно. Лишь когда стояк становился болезненным, приходило осознание, что виделся с ней я как-то давно. Да и сам секс, увы, был так далек от того крышесносного, выматывающего душу, который случился между мной и бледнозадым, что оставлял после себя только пустоту в яйцах, да желание спать.        Драко же не хватало в мелочах. Например он допив чай полоскал кружку, переворачивал кверху дном, ставил на полотенце и клал ложечку сверху. Или же вот туалетная бумага! Вы её вешаете язычком к стенке или нет? Так вот, этот ненормальный именно к стенке язычком и вешал её. И у нас шла незримая война. Я всякий раз перевешивал её, довольно урча при этом, чтобы потом вновь найти её шиворот на выворот. А сегодня я понял, что избавившись от втулки надел попкину радость язычком мать его к стене. Это вот как прикажите называть?       На четвёртый день с момента, как павлин вылетел из нашего гнезда, в гнездо родовое, произошло еще одно событие, которое поразило меня до состояния глубокого шока.        Я стоял на курилке, наблюдая за рыжим котом, отирающимся возле мусорки и травился сизым дымом, лениво выдыхая его в воздух, как вдруг раздался голос, от которого меня прошил озноб.       — Что лохматый, отлыниваешь от работы? — голос определенно принадлежал Паркинсон. — Что такой грустный?       — Бутерброд не вкусный, — вяло отбрехался я с интересом поглядывая на начальницу.       — На халяву уксус сладкий, — отбила она и я прикусил язык, чтобы не съязвить. — Я поговорить хотела.       — Я уволен? — натурально испугался я.       — Нет, —её величество усмехнулась и продолжила, — пока. Но я не об этом.        Я заметно напрягся от разговора и внутренне подобрался, справедливо полагая, что сказанное дальше мне не понравится.       — Драко Малфой. Помнишь такого? — от её слов меня бросило в жар.       — Ага, помню. Квартиру у него снимаю, а что? Случилось что-то? — внутри меня что-то оборвалось.       — Квартиру значит. — сказано это было таким тоном, что мне как-то сразу стало ясно, что она знает о нашем «соседствовании» больше, чем я полагал. — Тогда думаю тебе не интересно знать, что он постоянно спрашивает о тебе, когда звонит? — она изучающе смотрела на меня, не меняя надменного выражения лица. Ну не женщина, а кремень!       — А зачем ему обо мне спрашивать? — пожал я плечами, рассыпаясь на осколки в душе. — Долгов я наделать не успел, хату не спалил, баб не водил...       — Баб значит? — идеальной формы бровь взметнулась вверх, теряясь под челкой. — А парней? — едко осведомилась она.       — И парней не водил. Но как приведу, могу ему отчитаться, раз уж таковы правила. — продолжал ершиться я.       — Не пыли красавчик, ничего ты ему не скажешь. А если скажешь, значит полный осел. Мне если честно на тебя наплевать, но так вышло, что Драко мой школьный друг, которого я очень люблю. — королевская пауза. — И я желаю ему счастья. Но так вышло, что это белобрысое недоразумение умудрилось влюбиться в тебя. — моя челюсть на этих словах натурально отпала. — Захлопни ротик, мухуй залетит, — подъебала меня красотка. — Я не шучу. Сам он тебе об этом не скажет, гордый очень, но если ты сделаешь даже маленький шаг ему навстречу, он сделает десять в ответ. И начав шагать, на пол пути не остановится. Можешь делать с этой информацией всё, что хочешь, я ни в коем случае не направляю тебя, но помни, что у всего есть предел. И ты не посылка с алиэкспресс, чтобы тебя ждали бесконечно, а не дождавшись получили компенсацию и забыли. Ты достаточно взрослый и самостоятельный, чтобы наконец делать то, чего хочешь именно ты, — и величественно крутанувшись на высоченных каблуках, фурия скрывалась с глаз, а я какое-то время продолжил стоять на улице, силясь прийти в себя от услышанного.