Об извращениях и одном нерешительном ангеле

Теперь ведь можно… После всего случившегося, после пройденного ими испытания, после обретения свободы… Азирафаэль, осушив третий бокал шампанского, смог внушить себе, что он… определенно готов сделать шаг к новому уровню их с Кроули отношений. Змей, сидящий напротив, и не сводивший с ангела горящего взгляда, полного нескрываемого более вожделения, ожидал этого момента удивительно терпеливо. Такая между ними сложилась договоренность после того, как пройдя через две казни, они вернули друг другу тела. Разговор этот возник во время их торжественного обеда в «Ритц». — Ты хочешь сказать, что… прости за тавтологию — хочешь? — Азирафаль смущенно мялся, пряча давно оформившееся влечение вполне себе не платоническое, за привычной, положенной эфиру чрезмерной нравственностью. Да, они получили свободу, были теперь сами по себе, но согласиться вот так сходу… — Хочу, — спокойно ответил ему Кроули, и Ангел до дрожи в коленях завидовал его этой уверенности в себе, четкости и прямолинейности в желаниях. Как легко, наверное, быть на темной стороне — хочу и точка, и никто ему не указ. — Да, ангел, я хочу, чтобы между нами случился секс, — Кроули без колебания внес в размытую недоговоренностями беседу ясность, четко озвучивая их обоюдное хотение, безусловно чувствуя идущее от ангела вожделение. — Как у людей? — настороженно поинтересовался ангел, ловя себя на мысли, что по-человечески он, пожалуй, согласился бы… — Нет, конечно, мы же не люди, мой ангел… — Кроули встрепенулся и змеиные его глазищи вспыхнули огнем, поднимая из глубины тревоги Азирафаэля, связанные как раз с этой темой. Ангела волновало сможет ли он вынести предложенный ему демоном секс. Он, без сомнения любил Змея, и был бы не прочь перейти на тактильный стиль общения, у смертных это считается очень приятным, но его беспокоили детали. Кроули — демон, ему одних обнимашек при луне будет явно недостаточно. В чем он только что, не поведя бровью расписался — мы же не люди… — О… — Ангел зябко повел плечами не уверенный в том, что готов к забавам, которые ему может предложить Кроули. Ад не приемлет любви даже на человеческом уровне, а Энтони, каким бы он человечным не казался, продолжал оставаться адским порождением. А, стало быть, секс в его понимании должен был непременно грубым, с причинением партнеру боли и всевозможных унижений. Азирафаэлю достаточно было припомнить, что сохранивший в веках свою сомнительную славу маркиз Де Сад в свое время был одним из приятелей Кроули. Опасаться определенно было чего, но… на лице Змея было такое воодушевление, такое ожидание, что разочаровать его после всего, что демон сделал для них, для всего человечества и такого любимого ангелом мира, Азирафаэль просто не мог. — Хорошо… — он вымученно улыбнулся, — только… могу я попросить у тебя немного времени, чтобы морально приготовиться к переходу на новый уровень наших отношений? Я не слишком просвещён в этой области. Кроули был мил: не торопил, не укорял за уходящие дни, ждал сколько требуется, позволяя себе лишь поедать голодным взглядом все еще неготового к сексу Азирафаэля и добавив в их времяпровождение осторожные и не слишком назойливые прикосновения, от которых нерешительному ангелу становилось совестно. Азирафаэль тянул с согласием против собственной воли, банально труся. Его беспокоил сам процесс. Кто бы знал, что Кроули вкладывает в понятие «нечеловеческого» секса? Ангел простачком не был. Он, будучи созданием начитанным, был прекрасно осведомлен о том, сколько всяких извращенных форм для сношения понапридумывали люди и, сказать честно, был уверен, что все эти странные и порою страшные приспособления для получения удовольствия, смертные изобретали не без помощи одного рыжего искусителя. За шесть тысяч лет Змей отточил свое ремесло, развращая людские души, заставляя их сходить с ума от совершенно непотребных стремлений в сексе. А стало быть, даже думать о том, каким образом Кроули предпочитает удовлетворять свою похоть (куда без этого — демон же) Азирафаэлю было жутко. Но желание отблагодарить своего демона было сильнее этих опасений, а потому затягивать с ответом на следующие пару лет ангелу было неловко. В общем, нужно было двигаться вперед и он, призвав на помощь имеющееся у него мужество, решился, мысленно приготовившись к различного рода… неприятным ощущениям. — Думаю, нет смысла дольше тянуть с этим, мой дорогой… — покручивая в руках опустевший бокал, набравшись смелости, произнес ангел, — пожалуй, я готов к… сексу. — Оооо, превосходно! — встрепенулся Кроули чуть подавшись в сторону ангела, на всякий случай уточняя: — Ты уверен? Азирафаэль не слишком уверенно кивнул и поспешил сгладить это слегка нетрезвой улыбкой: — Разумеется, мой дорогой… — В таком случае… — Змей щелкнув пальцами, в мгновение ока перенес их обоих из пахнущего книгами теплого уюта книжной лавки в… Азирафаэль, плохо скрывая волнение, завертел головой, обнаруживая себя в прохладном полумраке, лежащим на чужой, пугающих размеров, постели. Комната, практически лишенная уюта, единственной мебелью в которой являлась огромная кровать, лишь укрепила подозрения ангела в том, что приятно ему будет едва ли… Пальцы ангела судорожно стиснули гладкий шелк зеленого покрывала. К горлу подступил ком… Поймав его тревожный взгляд, Кроули опустился рядом, осторожным движением руки, заставляя Азирафаэля обрести ясность мысли, убрав растворенный в крови ангельской алкоголь. — Что-то не так, ангел? Тот, стремительно трезвея, пожал плечами, запоздало понимая, что находится в спальне Энтони. Проведя ночь в доме Кроули, Азирафаэль, не нуждающийся во сне, спальню демона просто проигнорировал, теперь же видел ее впервые, изучая взволнованным взглядом на предмет сексуальных игрушек или изуверских приспособлений для жестоких демонических забав. Ничего такого вокруг не обнаружилось, спальня демона была до отвращения безлика, если не сказать аскетична, и все-таки Азирафаэль тихо спросил: — А что если мне не понравится? — Тебе понравится, — улыбнулся склонившийся к нему Змей, осторожно, касаясь скулы Азирафаэля губами, — я сделаю все, чтобы было так. Ангел напряженно зажмурился, прислушиваясь к собственным ощущениям, рождавшимся под прохладными пальцами Змея. — Вот только не нужно делать такое лицо, — тихонько фыркнул Кроули, — еще немного и буду чувствовать себя насильником, честное слово. — Извини, — прошептал ангел, но глаз по-прежнему не открыл, — просто это все… Договорить он не успел, так как его рот накрыли чужие губы, удивительно теплые, живые и напористые. Ангел ахнул. Кроули довольный собой фыркнул, лаская юрким языком расслабленные губы Азирафаэля, и доводя его до головокружения. Шесть тысяч лет он удивлялся, отчего смертные так падки на поцелуи… Кто бы знал, что это может быть так волнующе! Судя по всему, Кроули был в курсе. Змей целовал неторопливо, со смаком, удобно устроившись рядом с распластанным ангелом, и в его действиях, пораженный до глубины своей чистейшей души Хранитель Восточных врат, не нашел ничего пошлого или неприятного, скорее напротив. Действия Кроули, заставляли трепетать изнеженную ангельскую оболочку, растекаясь горячими волнами от невероятно чувствительных губ до паха, в котором росло и ширилось сладкое напряжение. Змей, проскользнул языком в щель между зубов, лаская его язык, щекоча его, заставляя ангела непристойно застонать от удовольствия. Ошарашенный, тот отстраненно подумал, что с подобными ощущениями не в силах сравниться никакие деликатесы, ни одно изысканнейшее вино. Кроули целовал вдохновенно, попутно лаская руками затылок Азирафаэля, невесомо и нежнейшим образом скользя пальцами по трепещущему горлу, доводя до исступления касаясь невероятно чувствительного уха… Когда же Кроули остановился, немного отодвинувшись, чтобы полюбоваться на творение губ и рук своих, чуть живой ангел, едва нашедший силы для того, чтобы поднять веки, почти утонул в громадных золотых змеиных глазищах. — Хорошшшо? — чуть слышно прошептал Кроули, переводя сбившееся дыхание. — Очень, — признался Азирафаэль, снова опьяневший от всего происходящего, и ловящий себя на том, что его уже не столь сильно беспокоят сексуальные пристрастия Кроули, что бы в дальнейшем его не ожидало, подобные поцелуи могли существенно сгладить грядущие страдания. Кроули мягко улыбнулся и вместо очередного поцелуя помог ангелу подняться и сесть, для того, чтобы осторожно, не пользуясь волшебством, избавить Азирафаэля от одежды: сначала неспешно и аккуратно стянув с него пиджак, откинув в сторону клетчатую бабочку, играючи ловко расстегнув несчетное количество пуговиц на рубашке, добираясь, наконец, до белоснежной, нетронутой никем прежде кожи. — Как же давно я мечтал об этом… — от этого хриплого выдоха, в паху Азирафаэля загорелось еще жарче, он, не отрываясь, смотрел на Змея, который с зачарованным взглядом, рисовал замысловатые легкие узоры на открывшейся коже. В этот момент Кроули меньше всего напоминал ему демона искусителя, специалиста по пороку и извращениям, Энтони сейчас был удивительно похож на… ангела. Настолько чиста и солнечна была его улыбка. Азирафаэль не удержался и, протянув руку, мазнул дрожащими пальцами по тонким губам Кроули, желая поймать ее не только глазами. — Насколько давно? — Шесть тысяч лет… С того самого воскресенья, когда на землю пролились первые капли дождя. — Не может быть… Мы тогда даже не знали друг друга! — Азирафаэль удивленно хлопнул глазами, на миг сбрасывая с себя сковавшую его тело истому. — Разве это помеха для… — лицо Кроули вдруг изменилось, он запнулся, а потом поспешно добавил: — Желания? Однако у Азирафаэля появилось чувство, что сказать он собирался нечто иное, что-то более сокровенное, чего демону не положено испытывать по своей сути. Однако развиться этой мысли не позволили губы Энтони, накрывшие сосок Азирафаэля, и снова выбившие ангела из состояния вменяемости. Рубашка ангела без какого-либо намека на почтение отлетела в сторону. За ней полетели вещи демона, снятые без лишнего эротизма, щелчком длинных пальцев. — Хочу тебя всего… кожа к коже, тело к телу — вызывая крупную дрожь во всем теле, Змей опрокинул ангела на постель, удобно устраиваясь у него на бедрах и оглаживая все, до чего из такого положения мог дотянуться, сводя с ума нежностью прикосновений. И все же происходящее было слишком хорошо, настолько, что не следовало расслабляться, уходя с головой в небесные ощущения и забывать о главном — Кроули продолжал оставаться демоном. — И что не будет никаких адских штучек вроде хлыстов, ошейников, наручников и прочей извращенной жути, которую используют для секса люди? — немного освоившись со своим положением и видя бесконечное обожание на лице своего змея, озвучил до сих пор беспокоящий его вопрос Азирафаэль. — С ума сошел?! — фыркнул Кроули останавливаясь и удивленно приподняв брови. — Господи, куда только Небеса смотрят? — Змей в притворном возмущеннии возвел очи к потолку и покачал головой. А после, прежде чем доказать своему ангелу, что ему для достижения максимального удовольствия не требуется ничего из вышеперечисленного, и что для полного счастья ему достаточно только одного не в меру болтливого ангела, он, вероятно, во избежание разного рода неожиданностей, все же поинтересовался: — Где только ты нахватался подобной пошлости, ангел?